https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_dusha/s-verhnej-dushevoj-lejkoj/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Домбульер остался караулить лодку, а пассажир сошел на берег, прошел по улице и свернул в переулок к кухмистерской Гру, которую можно было опознать по вывеске с черным стервятником, видимо являвшей собой весьма ироничный намек на способности местного шефа. Кухмистерская была заперта на ночь, но специфический запах горелого масла и тухлой рыбы все еще витал в воздухе. Дверь была закрыта, окна темны… Но на втором этаже, прямо над заведением Гру, в окнах вызывающе ярко горел свет, что было непривычно для этого района и свидетельствовало о наивности или излишней самоуверенности хозяев квартиры.
Шаткая деревянная лестница вела снаружи прямо к двери второго этажа. Посетитель поднялся, помешкал возле двери, потом, собравшись с духом, постучал дрожащей рукой…
— Кто там? — отозвался мужской голос.
— Лорд Никто, — ответил человек в маске. На самом деле это был лорд Снивер Дил-Шоннет. — Вас должны были предупредить обо мне. Я ошибся? Вы разве меня не ожидаете?
— Возможно, — прозвучало в ответ, заскрипел отодвигаемый засов. Внутри послышался звук удаляющихся шагов: — Входите.
Секунду поколебавшись, Снивер вошел, затворив за собой дверь. Он оказался в большой и очень грязной комнате, обставленной с убогой роскошью — этакой карикатурой герцогского дворца. Позолота ошметками отслаивалась от массивных резных столов и стульев. Обивка мебели была замызганной и порванной, сиденья продавлены. Зеркала в позолоченных рамах потемнели и растрескались. Хрустальные люстры затянуты паутиной.
Под стать убогой роскоши жилища оказались и двое здешних обитателей, сидевших за столом перед остатками ужина. У долговязого пожилого мужчины, довольно плотного и мускулистого, было широкое красное лицо и явственно раздвоенный нос.
Густо напомаженные волосы он уложил в высокую прическу, а бороду, также напомаженную, тщательно начесал и разделил надвое. Плохо пригнанное платье претендовало на элегантность — парчовый камзол, отделанный засаленными кружевами, имел положенные разрезы и подкладки. Неопределенного цвета сатин, проглядывавший в разрезах, по-видимому, годами не менялся. Перед одеяния пестрел пятнами от вина и жира, панталоны несли на себе те же «украшения». Вычурные туфли его с длиннющими мысами были новы и модны. Несколько дорогих побрякушек дополняло костюм. Многочисленные перстни, цепи, серьги, пряжки и бусы сверкали разноцветными каменьями, и яркость их блеска выдавала подделку.
Напротив него за столом сидела юная девушка лет двенадцати или тринадцати с белой как мел кожей, соломенного цвета волосами. Лицо ее было круглым, словно луна, рот — тонкая щелочка, а нос раздвоен. Белесые ресницы полуприкрывали блеклые глаза, которые в тот момент сверкали под стать поддельным бриллиантам ее сотрапезника. Приземистая коренастая фигура девушки выглядела нелепо в вычурном шелковом женском платье, перекроенном на ее фигуру. Засученные рукава обнажали и мускулистые руки с сильными короткими пальцами. Вся в жирных пятнах юбка была высоко подоткнута: видимо, ее обладательница ставила свободу движений выше соблюдения приличий.
Парочка и не подумала подняться из-за стола при виде посетителя. Откинувшись на спинки своих стульев, они с таким высокомерным снисхождением разглядывали Снивера, что ему сделалось не по себе, несмотря на его высокое происхождение.
Снивер стоял, переминаясь с ноги на ногу. Молчание явно затянулось. Наконец он решился и довольно скованно спросил:
— Вы — разбойник Вурм-Диднис?
— Я лорд Яне Вурм-Диднис, — ответил человек за столом. — Лорд Вурм-Диднис по праву рождения и Разбойник Диднис — вследствие превратностей судьбы.
Снивер никогда не слышал о благородном семействе, которое носило бы фамилию Диднис, и дипломатично промолчал.
— Около меня сидит моя любимая дочь и наследница Джосквинилью Вурм-Диднис, — продолжил головорез. — Ну же, Джоски, поздоровайся с гостем, душа моя!
Острые, как камешки, глазки Джоски изучающе взглянули на Снивера.
— Пусть он снимет маску, — сказала она.
— Нет-нет, мое драгоценное дитя, мы должны уважать тайны наших гостей. Ведь мы воспитанные люди и должны соблюдать приличия, несмотря на наше положение.
— А я желаю видеть его физиономию. — Девица стиснула зубы. — И не заставляй меня нервничать! Хочешь, чтобы у меня опять пузо разболелось, как в прошлый раз?
— Конечно нет, дитя мое. Но наш посетитель хочет сохранить инкогнито. И нам, гостеприимным хозяевам, не подобает…
Похоже, Джоски не привыкла к возражениям. Она надула губы, взгляд стал жестче.
— А я желаю видеть его лицо! Если он не снимет маску, как мы узнаем, стоит ли ему доверять?
— Допустим, он ее снимет — все равно мы этого не узнаем. Вурм-Диднис заискивающе ей улыбнулся. — Но ведь всегда моя дорогая Джосквинилью добивается своего.
Застывшее лицо Джоски смягчилось, грозовые облака рассеялись, точно по волшебству. Перегнувшись через стол, она запечатлела поцелуй на отцовской щеке.
Вурм-Диднис расцвел. Обернувшись к Сниверу, он заметил:
— Вы слышали, моя маленькая принцесса не успокоится, пока не увидит ваше лицо. Перечить ей бесполезно — она все равно настоит на своем. Вынужден просить вас поднять забрало. Идите сюда, к свету, чтобы вас было видно. Можете сесть, если хотите.
Снивер присел к столу. Руки его нехотя поднялись, чтобы развязать маску. У него не возникло даже мысли не подчиниться приказу разбойника. Но оказалось, что страхи его беспочвенны, даже без маски его не узнали. Джоски довольно хмыкнула, удовлетворив свое любопытство, — вот и все.
— Ну, уважаемый, изложите свое дело. Вурм-Диднис говорил с ним, как вельможа с простолюдином.
Снивер почувствовал, как краснеет его неприкрытое лицо. Он, по обыкновению, был неспособен держаться с подавляющим наглость превосходством, которое приличествовало бы случаю. Более того: он не мог совладать со своим голосом, а веко опять начало дергаться. Он заметил, что Джоски Рассматривает его с беззастенчивым любопытством, присущим юности, и смутился пуще прежнего. Наконец он собрался с духом и заговорил:
— Вы тот самый Вурм-Диднис, который может за определенную цену… э-э-э… помочь… убрать… определенные препятствия… Я хочу сказать, что это предполагает…
— Я тот самый Разбойник Диднис. Мои услуги доступны лишь нескольким избранным. Действую быстро и безошибочно — ни одна жертва от меня не ускользнет. Ответ понятен?
— Да, конечно. — Смущение Снивера стало почти невыносимым. Он бросил отчаянный взгляд на бесчувственную Джоски. — Разумеется, нехорошо обсуждать подобные вещи в присутствии ребенка…
Вурм-Диднис открыл было рот для ответа, но дочь опередила его:
— Сам ты ребенок, — бросила Джоски с презрением, свойственным подросткам. — Я помощница и ученица его светлости, почти его правая рука. Я уже так поднаторела в деле, что он не может без меня обойтись. Правда, папа? Мы с ним поправляем пошатнувшееся состояние рода Диднисов. Да его сиятельство уже всему меня обучил. Знаешь, как я разбираюсь в ядах? Ну спроси меня что-нибудь, спроси! Думаешь, у меня силенок не хватит кому-нибудь свернуть шею? Ха! Хочешь пари? Ставь свою жизнь! Увидишь, какой я ребенок, сам увидишь!
Вурм-Диднис расхохотался.
— Вот это характер! — воскликнул он восторженно. — Вот вам отважное сердце и благородный ум! Ну и девица у меня, а? Джоски, я тобой горжусь! — Он обернулся к Сниверу, который слушал со смешанным чувством изумления и отвращения. — Вот так-то! Она в курсе моих самых сокровенных дел. Так что говорите, не стесняйтесь.
Сниверу ничего не оставалось. Во рту у него пересохло, но он все же выдавил из себя:
— У меня для вас задание, то есть поручение… Предприятие огромной важности, которое, я надеюсь, вы…
— Кого? — беспощадно вторгся в сбивчивую речь своего клиента Вурм-Диднис.
— Як вам пришел, потому что мне сказали… что вы наилучший… и не только сможете все это тайно… и умело…
— Кого? — повторил свой вопрос Диднис.
— Дело чрезвычайно деликатное и требует самого… — Снивер замялся, встретив взгляд кремневых глаз бандита. — То есть… это… как бы… герцог, — закончил он поспешно. — Герцог Повон Дил-Шоннет.
Последовало минутное молчание. Снивер испытал некоторое облегчение от того, что выговорил наконец имя и огорошил ко всему привыкших хозяев Дома. Вурм-Дидниса такое поручение застало врасплох — в этом не было никакого сомнения. Он явно потрясен и озадачен. Реакция Джоски была совершенно иной, хотя в нее было вложено не меньше чувства, чем в молчание ее отца. Блеклые глаза ее заблестели, и она с трепетом прошептала:
— Ой, самого-о-о!
— Самого герцога. Эта мишень не из простых. Вурм-Диднис все еще молчал.
— А что, разве Разбойник Диднис, первейший из убийц, ограничивается только легкими целями? — спросил Снивер. Нерешительность хозяина вернула ему значительную часть утраченного самообладания.
Смущение прошло, и веко перестало дергаться.
— Значит, ваши способности преувеличивают, и эта задача вам не по плечу.
— Нет такой задачи, которая превзошла бы мои возможности, — заверил его лорд Яне Вурм-Диднис. — Нас, аристократов, воспитывают в духе отваги, и мы годимся на любые авантюры. Но раз это герцог — тут нужно подумать.
— Я заплачу вам втрое против обычного, — пообещал Снивер в отчаянии. Какое-то странное ощущение свободы, почти ликования, стало захлестывать его.
— Да уж никак не меньше. Однако… избавиться от фигуры, которая настолько у всех на виду, да при этом остаться невредимым — тут есть над чем подумать, как следует подумать, спланировать все до мельчайших деталей. Это дело солидное.
— Но дело и стоящее, — заметил Снивер и продолжил, точно внутри у него прорвалась плотина: — Нет среди живущих человека, который больше заслуживал бы смерти, чем герцог. Это чудовище, жестокое и эгоистичное. Он средоточие зла. Ему следует умереть. А если он при этом будет страдать — ему воздастся по заслугам. Я хочу, чтобы он страдал. Я бы даже насладился этим зрелищем. Целыми бы часами смотрел, как он, визжа и стеная, просит пощады. А потом посмотрел бы на его лицо, когда ему будет в этой пощаде отказано. Как счастлив я был бы тогда!
— А-а-а, так это месть? — Вурм-Диднис понимающе кивнул. — Это мне понятно. Но пока еще я не решил…
Зато Джоски отнюдь не колебалась.
— Ваша светлость, ты что, собираешься ему отказать? Он же пойдет к кому-нибудь другому, и тогда кто-нибудь другой получит герцога!
— Что верно, то верно, моя принцесса, но так много…
— Мы, именно мы должны это сделать. Только подумай — сам герцог!
— У тебя львиное сердце, дочь моя, ты полна благородной отваги, но…
— Да мы справимся, папа. Мы-то с тобой, да не справимся? Такого просто быть не может!
— Ты спешишь, дитя мое…
Блеклые глаза Джоски сузились. Она подалась вперед.
— Я хочу этого, папа. Пожалуйста, соглашайся. Я ничего другого так не хочу!
Вурм-Диднис не мог долее сопротивляться. Повернувшись к Сниверу, он сказал:
— Мне понадобятся сведения о привычках герцога и план его покоев во дворце.
Снивер кивнул:
— Нет ничего проще.
— И половину денег вперед.
— Согласен.
— В таком случае, господин Никто, будьте уверены… Считайте, что герцог мертв.
Снивер полез под плащ, как бы в поисках своего золота, но на самом деле пытаясь скрыть дрожь в руках. Джосквинилью улыбнулась и послала отцу воздушный поцелуй.
Глава 4
Леди Верран была крайне взволнована, получив как глава рода Грижни ожерелье из камешков в ознаменование того, что клан Змадрков готов принять ее сына в качестве будущего брата-супруга юной Змадрк Четырнадцатой. Не то чтобы это явилось полной для нее неожиданностью, ведь Террз не скрывал своих намерений, но она никак не ожидала такого быстрого развития событий.
— Слишком все это поспешно! Он ведь еще мальчик и сам не знает, чего хочет! — воскликнула она.
Ее верный спутник Нид заворчал. Мутант чаще реагировал на интонации хозяйки, нежели на ее слова, но в этом звуке Верран почудилось больше, чем простая озабоченность. Она задумалась над своими словами, и ей пришлось признать, что Террз прекрасно осознает свои поступки.
И все-таки он не понимает, что делает! Брат-супруг вардрулки — это неслыханно, ненормально! Он избирает чужой образ жизни и этим погубит себя. И я не в силах его удержать.
Эта мысль не давала ей покоя. Было больно сознавать, что сын вырос и вышел из-под ее влияния. Не помогает никакой призыв к его разуму и чувству привязанности. Ей не удается пробудить в нем угрызений совести. Самые горячие мольбы не заставят Террза отказаться от того, чего он по-настоящему хочет. Он все равно пойдет своим путем, как и его отец.
— С Террзом бесполезно спорить, — обратилась Верран к ничего не понимающему Ниду. — Он и слушать не станет. Но может быть, патриарх Змадрк выслушает меня. Вдруг мне удастся заставить его отменить или хотя бы отсрочить это решение. Тогда Террзу, хочет он того или нет, придется подождать. А чем дольше продлится ожидание, тем больше надежды, что он одумается. Да, мне нужно поговорить со Змадрком. По крайней мере попытаться.
Дело ей предстояло непростое. Разговор придется вести по-вардрульски, потому что патриарх Змадрк не знает ни слова по-лантийски. Верран довольно хорошо владела языком обитателей пещер — более чем достаточно для повседневного общения. Но существовало множество оттенков в высоте тона и свечении хиира, ей неподвластных. Где уж тут мечтать о красноречии. Она не в состоянии выразить свои мысли предельно четко, и что еще хуже — не в состоянии оценить реакцию своих собеседников. Без сомнения, Змадрк Ридсвилщ выслушает ее очень вежливо. Он всегда любезен и добр. Но вардрул уставится на нее своими громадными нечеловеческими глазами, и ей не удастся понять, что он думает или чувствует на самом деле. Тем не менее она попытается.
— Пойдешь со мной, Нид? — пригласила она, и мутант с радостью согласился. Когда они вышли из ее покоев и зашагали по длинному коридору, Верран с грустью отметила, что Ниду стоит усилий поспевать за ней.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43


А-П

П-Я