купить чугунную ванну 170х70 недорого в интернет магазине 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Прикончи Беннетта и Каррена. Бог свидетель, они это заслужили. Однако сейчас меня и президента в первую очередь волнует Донован. Мы хотим, чтобы его не стало.
Выражение, застывшее в глазах Треноди, было таким, каким оно бывало всегда, когда, отстегнув поводок своего бульдога, он отдавал ему хлесткую, отрывистую команду: Взять!
* * *
Кожа старика имела золотистый оттенок. Солнце и ветер на высокогорном плато Шань отполировали ее, подобно тому как он сам полировал свои изделия.
Он был мастером старой школы, традиции которой быстро угасали даже в отдаленных уголках Бирмы. Он занимался лаковыми покрытиями. Он родился в Пагане, на родине этого искусства, откуда оно в первом столетии нашей эры распространилось по Поднебесной Империи и достигло Бирмы. С тех пор это древнее ремесло пережило свой расцвет в этой стране и теперь постепенно приходило в упадок. Однако этот старик по-прежнему работал так, как работал когда-то его прадед.
Джейк сидел рядом с ним на корточках и наблюдал за уверенными и точными движениями его рук. Он молчал, лишь изредка задавая вопросы, зато старик говорил почти все время. Между ног его стояли две бутылки “Джонни Уокера” и четыре блока американских сигарет, привезенных Джейком.
Небо, загроможденное гигантскими скоплениями облаков, имело цвет кошачьих глаз. Должно быть, тучи пыли, поднятые с поверхности плато пронизывающими ветрами, придавали небу этот необычный, желтоватый оттенок, словно рожденный кистью художника.
Вскоре Джейк поднялся и прошел в глубину открытого базара, где торговали преимущественно традиционными шелковыми шалями и платками, а также опиумом.
Весь товар открыто лежал на всеобщем обозрении. В тени под деревом Джейк дожидался Блисс.
— Нам повезло, — обратился к ней Джейк. — Он слышал про Чень Чжу, хотя тут его под этим именем и не знают. В здешних местах он известен как Нага. Очень эффектно: он хочет казаться не менее могущественным, чем этот сказочный змей.
— Джейк...
— Дядя Томми знает, где найти Нагу, — продолжал Джейк. — Это недалеко. Всего один минь.
— Джейк. — Блисс взяла его за руку и завела за дерево, чтобы укрыться от любопытных взглядов крестьян. — В чем дело? С той самой ночи на борту джонки моего отца ты не говоришь ни о ком и ни о чем, кроме Чень Чжу. Ты не спишь сутками и почти ничего не ешь. В твоих глазах появилось нечто такое, что путает меня.
— Пустяки.
— И то, что произошло в доме у Маккены, тоже пустяки?
— Что ты имеешь в виду?
— Я никогда не видела тебя таким грубым и бессердечным, как тогда. Не знаю, может, правильнее сказать, что я видела перед собой садиста.
— Мне не доставляло удовольствия то, что я делал.
— Может, и нет. Однако тебе не мешало бы рассмотреть и другой вариант.
— Вариантов никаких не было. Кроме одного. Я уже говорил тебе, что Белоглазого Гао готовил мастер.
— Если так, то он скорее бы умер, чем сказал тебе что-либо.
Джейк уставился на нее и некоторое время молчал.
— Что ты говоришь? — спросил он наконец.
— Я не говорю, — твердо ответила Блисс, — я только прошу тебя рассмотреть вариант, при котором Белоглазый Гао рассказал тебе столько, сколько ему приказали рассказать.
— Чень Чжу хотел, чтобы я приехал сюда?
— Возможно.
— Но зачем? — осведомился он. — Какой смысл в том, чтобы зазывать меня сюда? Для него гораздо проще было бы завладеть “Общеазиатской” через подставных лиц, как он это и делает сейчас.
— Он боится тебя, — возразила она. — И здесь ему гораздо легче уничтожить тебя, чем в Гонконге. К тому же тут будет некому проводить расследование.
— Чистой воды глупость, — продолжал стоять на своем Джейк. — Чень Чжу далеко не глуп. — Тем не менее, он не сводил глаз с Блисс, пока наконец не уловил в выражении ее лица некое странное выражение, заставившее его призадуматься. — Впрочем, возможно, тебе известно что-то такое, чего не знаю я.
Блисс отвернулась. Как рассказать ему о том, что на самом деле случилось с его отцом? — подумала она. — Как подготовить его к да-хэй?
— Я... — начала было она, но тут же осеклась. Ужасное, тоскливое чувство навалилось на Блисс, ибо она вдруг поняла, что невозможно подготовить Джейка к тому, что она собиралась сказать. Однако это не означало, что он обязательно не поймет ее. С чего она взяла, что будет именно так? Сколько раз она наблюдала за тем, как Джейк погружался в ба-маак. Быть может, это было сродни ее собственным путешествиям по великому мраку да-хэй?
— Ты изменилась, — неожиданно заметил он.
— Так же, как и ты. Надеюсь, что ты все же помнишь то время, когда мы были вместе.
Слова Блисс, словно стрела, пронзили сердце Джейку, и он, выпустив ее руку, бессильно опустился на корточки и замер, прислонясь спиной к дереву.
Блисс встала на колени рядом с ним.
— Джейк, — позвала она. — Джейк, что с тобой?
— Не знаю.
Она видела, что он говорит неправду, и опрометчиво сказала об этом, даже не подумав о возможных последствиях.
— Похоже, тебе теперь известно вообще все, да? — вспыхнул он. — Ты знала, когда Белоглазый Гао врет, а когда нет. Сейчас ты проникла в мою душу и обнаружила перемены, произошедшие со мной. Что еще ты знаешь и не говоришь мне?
Блисс была готова проглотить язык, раскаиваясь в своих словах.
— Мне кажется, что ты видишь все в искаженном свете, — мягко промолвила она. — Ведь это ты умеешь обнаруживать истину даже там, где она тщательно скрыта. С помощью ба-маака ты...
— Нет!..
—Что?
— Я больше не обладаю способностью погружаться в ба-маак.
Блисс не могла разглядеть выражение лица Джейка из-за густой тени, отбрасываемой деревом. Впрочем, ей это и не было нужно. Горечь, разлитая в его голосе, говорила сама за себя.
— Значит, в этом все дело? Джейк повернулся к ней.
— А что, этого мало? Блисс нежно обняла его.
— Сейчас ты похож на маленького мальчика, потерявшего своего любимого плющевого медвежонка.
— Да? А вот сам я чувствую себя человеком, который внезапно ослеп на оба глаза.
Блисс взяла его за руку, и какое-то время они сидели молча, глядя на бесконечные стаи серых облаков, постепенно затягивавших все небо. Ветер донес издалека гулкий отзвук грома, долго не умолкавший в ушах.
— Джейк, а ты когда-нибудь испытывал страх перед ним?
— Перед чем?
— Перед ба-мааком.
— Ты имеешь в виду — перед силой?
— Нет, не совсем. Скорее, перед теми откровениями, на которые там наталкиваешься. Перед связью с иным миром.
— Я всегда видел в ба-мааке только силу. В этом разница между нами, — промелькнуло в ее голове.
— Может быть, — осторожно заметила она, — именно поэтому ты так переживаешь из-за своей утраты.
— Что ты хочешь сказать?
— Ба-маак представляется мне чем-то гораздо большим, чем просто неисчерпаемым резервуаром сил.
Джейк, отстранившись от нее, вытянул руки перед собой.
— Взгляни, — сказал он. — Они трясутся. Лишь благодаря ба-мааку я выходил целым и невредимым из Бог знает каких передряг и разгадывал замыслы противников. Я знал, какой шаг мне следует предпринять и где меня ожидает опасность.
— А сейчас?
— Сейчас я потерял все. — Джейк запустил пальцы в свои густые волосы. — Стена, стоящая между мной и смертью, рухнула.
Блисс мысленно порадовалась тому, что не успела рассказать ему правду о смерти отца. Ее вера в Ши Чжилиня была настолько сильна, что Блисс сумела убедить себя, будто старик знал об утрате, постигшей Джейка, и слил свое ки с ее, чтобы помочь единственному оставшемуся в живых сыну.
Она знала, что нужно Джейку, чтобы пережить столь тяжкое для него время. Однако она знала и то, что бессильна помочь ему: все зависело от него самого. Не случайно сравнила она его с маленьким мальчиком. Подобно ребенку, повсюду таскающему с собой плюшевого медвежонка и верящего, будто тот хранит его от бед, особенно вдали от дома, Джейк уповал на ба-маак. Однако в жизни каждого ребенка наступает момент, когда ему пора расстаться со своими игрушками и начать опираться только на собственные силы.
То же самое произошло и с Джейком. Кто знает, — думала Блисс, — быть может, Фо Саан зря обучил его умению пользоваться услугами ба-маака. Человек должен иметь полное представление о возможностях своего ки, чтобы разумно применять их, когда это надо.
— Если ты себе не доверяешь, Джейк, — промолвила она, — то как же ты можешь рассчитывать на доверие Других людей? Ты Чжуань. Я думаю, что только ты сам понимаешь до конца, какая ответственность лежит на тебе.
Маленькая девочка с ангельским личиком остановилась в двух шагах от них. Ее длинные волосы были убраны на затылок и скреплены красной заколкой в виде цветка.
— Похоже, ты не понимаешь, о чем я говорю, — медленно протянул Джейк. — И мне некого в этом винить, кроме себя. Я чувствую, что потерял нечто большее, чем просто ба-маак. Блисс. Я чувствую, что потерял часть самого себя.
— Разве ба-маак — не часть тебя?
Девочка стояла и смотрела на них во все глаза. Сунув палец в рот, она сосала его, точно леденец.
— Внутри меня пустыня, — продолжал Джейк. — И она занимает в моей душе куда большее место, чем ба-маак.
— Но что же это тогда?
И тут Джейк заметил, что девочка глядит мимо них на что-то, что было совсем рядом. Однако Блисс закрывала ему обзор, и он не мог понять, на что она смотрит. Вдруг девочка заплакала.
— Если бы я знал, — ответил он Блисс, — то я бы нашел ответы на все вопросы.
Он говорил машинально, думая только о девочке и о том, что заставило ее расплакаться. Она отступила на шаг назад. Джейк видел по ее лицу, что ей хочется убежать, но она продолжала стоять, словно загипнотизированная.
Загипнотизированная...
— Блисс, — тихо промолвил Джейк. — Не шевелись. Он почувствовал, как мгновенно напряглось ее тело.
— В чем дело?
— Делай, как я говорю, — шепнул он ей на ухо. — Ладно?
Он видел ее лицо только краем глаза и не мог разобрать его выражение.
— Джейк, в чем дело?
— Не шевелись, я сказал! — прошипел он. Ему пришлось крепко ухватить ее, потому что, почувствовав за спиной опасность, она инстинктивно попыталась повернуться к ней лицом.
— Ты будешь делать то, что я тебе говорю?
—Да.
— Хорошо. Теперь слушай меня внимательно. Что бы я ни предпринял сейчас, не делай ничего. Ты поняла? Совсем ничего. Ты должна стоять абсолютно неподвижно. Ясно?
— Да, Джейк, по...
— Нет времени, — перебил он ее.
С этими словами он перепрыгнул через Блисс и резким ударом пригвоздил ногой к земле извивающееся тело ядовитой змеи.
Джейк догадался о причине странного оцепенения девочки, зная, что только здесь, на плато, вид змеи мог привести в подобное состояние ребенка, выросшего в одном из местных горных племен.
Змея моментально изогнулась, пытаясь обвиться вокруг его голени, однако Джейк схватил ее рукой у самой головы. Затем, не убирая ноги, он нагнулся и взялся за ее туловище. Он увидел, что это мве боай, самая опасная из гадин, водящихся в Бирме. Встреча с ней сулила опасность не только из-за ее смертельного яда, но еще и потому, что она, в отличие от многих своих сестер, могла без всякого повода броситься на животное или человека.
Услышав возглас Блисс, он понял, что она-таки обернулась. Впрочем, теперь это уже не имело значения. Змея зашипела, и Джейк, прижав ее голову с блестящими бусинками глаз, наступил на нее ногой. Раздался треск ее черепа.
Пятифутовое туловище мве боай задергалось и замерло. Джейк выпустил его и взглянул на девочку. Та уже плакала вовсю, по-прежнему пригвожденная к месту пережитым ужасом. Приблизившись к ней, Джейк присел на корточки и стал нежно утешать ее. Вняв его ласковым увещеваниям, она доверчиво уткнулась головой ему в плечо, и он бережно взял ее на руки.
Он поднес ее к тому месту, где лежал труп змеи, продолжая ей что-то тихо говорить. Затем он взял ее руку в свою и, не обращая внимания на ее сопротивление, заставил прикоснуться к мве боай, чтобы она сама убедилась, что змея больше не принесет ей вреда.
— Плохая, — сказала девочка с акцентом, присущим здешним обитателям гор. Когда Джейк рассмеялся, она добавила; — Да, плохая.
Он убрал свою руку, но ладонь девочки продолжала лежать на спине змеи. Ее маленькие пальчики путешествовали вдоль скользкой, холодной кожи пресмыкающегося, не приближаясь, однако, к размозженной голове, наполовину втоптанной в землю.
Наконец Джейк выпрямился, и девочка, взобравшись повыше, обхватила его руками за шею. Приподняв ее, он вернулся в тень под дерево, где стояла Блисс.
— Надеюсь, что ты понимаешь, — промолвила она, — что тебя хранит то, что есть в тебе самом.
Джейк не сводил глаз с девочки, покоившейся у него на руках. Ее взгляд, устремленный на него, уже не выражал страха.
— Ты узнал о присутствии змеи не через ба-маак. И точно так же без помощи ба-маака ты расправился с ней, прежде чем она успела укусить меня.
— И все-таки... — произнес он, и Блисс почувствовала отчаяние, поднимающееся из глубины его души. — Мой отец мертв, и только потому, что я утратил способность смотреть вперед событий, предвидеть их ход. Я позволил увести себя подальше от джонки в то самое время, когда там орудовали дантай. Ба-маак предупредило бы меня. Но вместо этого...
Невыразимая боль сдавила его горло, мешая говорить. Бирманская девочка издала странный гортанный звук и встрепенулась. Кончиком пальца она сняла слезу, застывшую в уголке глаза Джейка.
— Плохой больше нет, — сказала она. — Плохая умерла. Блисс поразилась тому, на какое искреннее сострадание оказалось способно это маленькое человеческое существо. Джейк чувствовал то же самое. Наклонившись, он поцеловал девочку в лоб. Когда он выпрямился, стало видно, что его губы вымазаны в мелкой пудре из коры танана, которой было посыпано все лицо девочки. Та беззастенчиво захихикала, и Джейк, смеясь, крепко стиснул ее.
Как я хотела бы, — с легкой завистью подумала Блисс, — чтобы я тоже могла заставить его смеяться вот так. Однако девочка не видит кровавого шлейфа, который тянется за ним, и поэтому ей гораздо легче. Джейк чувствует в душе такую пустоту не только оттого, что потеря ба-маака сделала его буквально слепым, но и потому, что, обретя на несколько месяцев отца, он снова остался один.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88


А-П

П-Я