научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/shtorky/steklyannye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Кэм улыбнулся, глядя в ее озадаченное лицо. Неудивительно, что Амелии, воспитанной в большой, дружной и любящей семье, трудно понять человека, который боится собственных потребностей так, словно они его худшие враги. – Что, если бы тебя все твои детские годы учили тому, что единственный смысл твоего существования – это причинять боль другим? Что насилие – все, на что ты способен? Как можно это забыть? Ты не можешь. Поэтому ты скрываешь это насколько можешь, постоянно осознавая то, что лежит в глубине.
– Но… это же ясно, что Меррипен изменился. Он хороший человек со многими прекрасными качествами.
– Меррипен с тобой бы не согласился.
– Ну что же, Уин ясно дала понять, что готова принять его таким, какой он есть.
– Для него не важно, что она готова его принять. Он исполнен решимости защищать ее от самого себя.
Амелии очень не нравилось иметь дело с проблемами, для которых у нее не было готового решения.
– Тогда что мы можем сделать?
Кэм наклонил голову и поцеловал жену в кончик носа.
– Я знаю, что тебе неприятно слышать это, любовь моя, но сделать мы можем не так уж много. Все в их руках.
Амелия покачала головой и проворчала что-то, уткнувшись в его плечо.
– Что ты сказала? – спросил он с веселым удивлением.
Она подняла на него глаза и виновато улыбнулась:
– Мне очень не нравится оставлять будущее Меррипена и Уин в их руках.
В последний раз, когда Уин и Лео видели поместье Рамзи, оно было в руинах и наполовину сгоревшим, на земле ничего не росло, кроме сорняков. И в отличие от прочих членов семьи они не имели возможности видеть поместье на различных стадиях его перерождения.
Обширное южное графство Гемпшир охватывало берег моря, пустоши и дремучие леса, изобилующие живностью. В Гемпшире климат был более мягким и солнечным, чем на большинстве остальной территории Англии. Несмотря на то что Уин не очень долго прожила в Гемпшире до того, как уехала во Францию, в клинику доктора Харроу, у нее было ощущение, что она вернулась домой. То было приветливое, дружелюбное место с живописным городком Стоуни-Кросс, до которого из поместья Рамзи можно было дойти пешком.
Казалось, сама погода постаралась, чтобы представить поместье в лучшем виде. Ярко светило солнышко, и лишь на горизонте в небе маячили легкие белые облака.
Карета проехала мимо караульной будки, выстроенной из серо-голубого кирпича с отделкой из кремового известняка.
– Этот дом здесь называют Блу-Хаусом, – сказала мисс Маркс, – по вполне понятным причинам.
– Какой чудный домик! – воскликнула Уин. – Никогда не видела кирпичных строений такого цвета в Гемпшире.
– Стаффордширский голубой кирпич, – сказал Лео, высунув голову из окна. – Теперь, когда кирпичи можно привозить из других мест по железной дороге, строителям нет нужды делать их на месте.
Они ехали по протяженной подъездной дороге к дому, который был окружен бархатной зеленой лужайкой с выложенными белым гравием дорожками. Дом с лужайкой огораживала еще совсем молодая живая изгородь, вдоль которой росли такие же молодые розовые кусты.
– Господи, – пробормотал Лео, когда они приблизились к самому дому. То было строение из камня цвета сливок, с остроконечными башенками и многочисленными жизнерадостными мансардными окнами. Гребни кровли над балками, скрепляющими ее скаты, а также над эркерами окон, были выполнены из терракотовой рифленой черепицы, тогда как остальная часть крыши была сделана из голубого сланца. Особенности архитектуры старого дома были сохранены, но при этом дом стал выглядеть намного лучше, чем прежде. Старое и новое так органично сплелись, что с первого взгляда нелегко было понять, где тут остатки старого и где новодел.
Лео не отрывал взгляда от дома.
– Меррипен сказал, что они сохранили в неприкосновенности необычную форму некоторых комнат. Я вижу, что окон стало намного больше. И еще появилось новое крыло – для слуг.
Повсюду трудились люди: плотники, каменщики, садовники. Конюхи и лакеи вышли встречать кареты. Поместье не просто возродилось к жизни – жизнь в нем кипела.
Наблюдая за братом, Уин радовалась за него. Она была искренне благодарна Меррипену. Именно благодаря Меррипену возвращение домой стало для Лео таким праздничным. Вдохновляющее начало для новой жизни.
– Штат прислуги надо бы увеличить, – сказала мисс Маркс, – но те, кого нанял мистер Меррипен, знают свое дело и работают на совесть. Меррипен требовательный управляющий, и при этом добрый. Люди, работающие под его руководством, готовы все сделать, чтобы ему угодить.
Лакей помог Уин выйти из кареты и проводил до входа в здание. Парадная дверь сама по себе была произведением искусства. Нижняя часть двойных створок была выполнена из твердых пород дерева, а верхняя представляла собой витражные панели. Дверь перед Уин распахнула миниатюрная рыжеволосая женщина средних лет в строгом черном платье.
– Добро пожаловать, мисс Хатауэй, – сказала она и улыбнулась. – Я миссис Барнстабл, экономка. Мы все очень рады вашему возвращению в Гемпшир.
– Благодарю вас, – пробормотала Уин, последовав за миссис Барнстабл в дом.
Уин, округлив от удивления глаза, обводила взглядом просторный, в два этажа высотой, холл, отделанный деревянными панелями, выкрашенными в сливочно-белый цвет. Из глубины холла наверх вела парадная лестница из серого камня. Черные кованые балюстрады перил сверкали. Повсюду стоял свежий запах мыла и воска.
– Потрясающе! – выдохнула Уин. – Это совсем другой дом.
Лео подошел и встал рядом. Всегда имевший наготове какую-нибудь язвительную шуточку, на сей раз Лео не стал скрывать своего восхищения.
– Это чудо, – сказал он. – Я потрясен. – Он обернулся к экономке. – Где Меррипен, миссис Барнстабл?
– Он в поместье, на складе пиломатериалов, милорд. Помогает разгружать лес. Бревна довольно тяжелые, и рабочим иногда требуется помощь мистера Меррипена.
– У нас имеется склад пиломатериалов? – спросил Лео.
– Мистер Меррипен планирует строить дома для новоприбывших фермеров-арендаторов.
– Я впервые о таком слышу. С чего он вдруг решил снабжать их жильем? – В тоне Лео не было осуждения, один лишь интерес.
Но мисс Маркс поджала губы, словно восприняла его вопрос как проявление неудовольствия.
– Многие фермеры приехали сюда потому, что им пообещали предоставить жилье. Речь идет о квалифицированных фермерах, доказавших свою состоятельность, получивших соответствующее образование и с передовыми взглядами на сельское хозяйство. Мистер Меррипен убежден в том, что их присутствие будет способствовать дальнейшему процветанию поместья. В других поместьях Гемпшира, таких как Стоуни-Кросс-Парк, тоже строят дома для арендаторов и рабочих…
– Я не против, – перебил ее Лео. – Никто не собирается лишать рабочих и фермеров обещанных домов. Видит Бог, я бы никогда не стал вмешиваться в планы Меррипена, после того как увидел, чего он достиг. – Лео посмотрел на экономку. – Если вы покажете мне дорогу, миссис Барнстабл, я бы хотел найти Меррипена. Возможно, я помогу ему разгрузить повозку с бревнами.
– Слуга покажет вам дорогу, – тут же сказала экономка. – Но работа по разгрузке бревен временами бывает опасной, милорд, и к тому же она слишком грязная и тяжелая для человека вашего положения.
Мисс Маркс добавила как бы невзначай, но весьма ехидно:
– Кроме того, едва ли вы можете быть там полезны.
Экономка открыла рот.
Уин с трудом подавила ухмылку. Мисс Маркс отзывалась о Лео так, словно он был хлюпиком, а не крепким парнем шести футов роста.
Лео одарил гувернантку сардонической усмешкой.
– Физически я намного способнее, чем вы подозреваете, Маркс. Вы даже представления не имеете, что скрывается под этим сюртуком.
– Чему несказанно рада.
– Мисс Хатауэй, – торопливо вмешалась экономка, пытаясь сгладить конфликт, – могу я проводить вас в вашу комнату?
– Да, спасибо. – Услышав голоса сестер, Уин обернулась и увидела, что они входят в холл вместе с мистером Роханом.
– Ну как тебе? – с озорной усмешкой спросила сестру Амелия и раскинула руки, словно приглашая окинуть взглядом помещение.
– Чудно. У меня нет слов.
– Давай освежимся и стряхнем дорожную пыль, и тогда я проведу тебя по дому.
– Я буду готова буквально через пару минут.
Уин в сопровождении экономки направилась к лестнице.
– Сколько времени вы уже здесь работаете, миссис Барнстабл? – спросила она, когда они поднялись на второй этаж.
– Примерно год. С тех самых пор как дом стал пригоден для жилья. Я раньше работала в Лондоне, но прежний хозяин скончался, а новый уволил почти весь прежний штат прислуги. Мне очень нужна была работа.
– Сожалею о том, что вас уволили с прежнего места. Но я рада за нас, миссис Барнстабл.
– От меня эта работа потребовала определенного напряжения, однако, с другой стороны, интересно все начинать с нуля: подобрать штат слуг, научить всех работать слаженно. Должна признаться, у меня были опасения относительно того, справлюсь ли я. Но мистер Меррипен настоял, и я согласилась.
– Да, – рассеянно заметила Уин. – Ему трудно сказать «нет».
– Он сильный человек и умеет поставить дело, этот мистер Меррипен. Меня поражает, как он ловко справляется с несколькими делами сразу. Он руководит работой плотников, кузнеца, главного конюха, и все они ждут от него совета и внимания. И он всегда сохраняет трезвую голову. Без него у нас бы ничего не получилось. Он в поместье – самый главный человек, вокруг которого все вертится.
Уин задумчиво кивнула, заглянув в комнату, мимо которой они проходили. Снова кремовая обшивка стен, светлая мебель вишневого дерева, светлая, пастельных тонов бархатная обивка мебели, тогда как модными считались темные мрачные тона. Уин стало жаль, что она не сможет сполна насладиться жизнью в этом доме: ведь ей предстояло бывать здесь лишь изредка, ненадолго приезжая из Франции.
Миссис Барнстабл привела ее в красивую комнату с окнами, выходящими в сад.
– Это ваша комната, – сказала экономка. – Никто тут до вас не жил.
Кровать была сделана из светло-голубых, обтянутых тканью панелей, постельное белье на ней – из белого льна. В углу стоял красивый дамский письменный стол и гардероб из покрытого глянцем клена с зеркальной дверью.
– Мистер Меррипен сам подбирал обои для этой комнаты, – сказала миссис Барнстабл. – Он едва не довел дизайнера по интерьеру до сумасшествия, потребовав представить ему не меньше сотни образцов, пока не остановился на этом рисунке.
Обои были белые, с изящным орнаментом в виде цветочных веток, на каждой второй из которых сидело по крохотной малиновке.
Медленно Уин подошла к одной из стен и прикоснулась к птичке. Глаза ее наполнились слезами.
Когда самое худшее осталось позади и она начала приходить в себя после скарлатины, силы ее восстанавливались мучительно медленно. Устав держать книгу в руках, Уин тогда подолгу смотрела в окно на гнездо малиновки в кроне клена под окном. Она смотрела, как вылуплялись птенцы из голубых яиц, видела их розовые, в голубых прожилках вен тельца. Она наблюдала, как они покрывались перьями, как трудилась их мать, набивая их жадные клювы. И потом смотрела, как они один за другим вылетали из гнезда, тогда как она все так же продолжала лежать, прикованная к постели.
Меррипен, несмотря на имевшийся у него страх высоты, часто взбирался по стремянке, чтобы вымыть окно второго этажа, для того чтобы ей приятнее было смотреть на это птичье семейство. Он хотел, чтобы она видела мир за окнами ясным.
Он сказал ей, что небо для нее всегда должно быть голубым.
– Вы любите птиц, мисс Хатауэй? – спросила экономка.
Уин кивнула не оглядываясь, боясь, что лицо ее сделалось красным от сдерживаемых эмоций.
– Особенно малиновок, – еле слышно прошептала она.
– Лакей скоро принесет ваши сундуки, и одна из горничных распакует их для вас. А тем временем, если вы хотите умыться, в кувшине для вас приготовлена вода.
– Благодарю. – Уин подошла к фарфоровому умывальнику и щедро плеснула прохладной водой на лицо, не обращая внимания на капли, которые упали на лиф. Протерев лицо салфеткой, она испытала лишь временное облегчение от душившего ее жара.
Услышав, как скрипнула половица, Уин резко обернулась.
На пороге стоял Меррипен и смотрел на нее.
Лицо ее горело.
Сейчас ей хотелось оказаться в другом полушарии – чем дальше от него, тем лучше. Лучше бы ей никогда его не видеть. И в то же время ее с неистовой силой тянуло к нему. Его лицо… Распахнутая у ворота белая сорочка на смуглой коже… Смоль коротко стриженных волос… Его щекочущий ноздри запах. Она приросла к месту, изнемогая от желания. Ей хотелось прижаться губами к его коже, почувствовать ее вкус. Она хотела почувствовать, как бьется его сердце. Если бы только он подошел к ней прямо сейчас, опрокинул ее на кровать, придавил своим тяжелым крепким телом и взял. Сгубил…
– Как прошло путешествие из Лондона? – спросил он глухо. Лицо его было как каменная маска.
– Я не собираюсь вести с тобой бессмысленные разговоры. – Уин подошла к окну и ничего не видящим взглядом уставилась вдаль, на лес на горизонте.
– Комната тебе понравилась?
Она кивнула, не глядя на него.
– Если тебе что-то понадобится…
– У меня есть все, что мне необходимо, – перебила она его. – Благодарю за заботу.
– Я хочу поговорить с тобой о том…
– Все в порядке, – сказала она. Голос ее не дрожал. Ей удалось взять себя в руки. – Тебе ни к чему придумывать отговорки, объясняя, почему ты не сделал мне предложение.
– Я хочу, чтобы ты поняла…
– Я понимаю. И я уже тебя простила. Возможно, тебе станет легче, если я скажу, что теперь я буду куда лучше устроена.
– Мне не нужно твоего прошения, – грубо сказал он.
– Прекрасно, я тебя не прощаю. Как тебе больше нравится.
Уин не могла находиться с ним наедине ни одной лишней секунды. Сердце ее разрывалось, она чувствовала, как оно раскалывается на мелкие осколки. Опустив голову, она шагнула к двери.
Уин не хотела останавливаться. Но еще до того как пересекла порог, остановилась на расстоянии протянутой руки от него и сказала:
– Кстати, вчера я была у врача. Весьма уважаемого в Лондоне доктора. Я рассказала ему историю своей болезни и попросила его дать общую оценку состояния моего здоровья. – Чувствуя напряженный взгляд Меррипена, она продолжила: – По его профессиональному мнению, не существует причин, по которым я не могла бы иметь детей, если захочу. Он сказал, что ни одной женщине не мог бы дать стопроцентной гарантии, что роды пройдут без осложнений. Но я буду жить полноценной жизнью. У меня будут интимные отношения с мужем, и, если даст Господь, однажды я стану матерью. – Она замолчала и с горечью, до неузнаваемости изменившей ее голос, добавила: – Джулиану будет приятно это слышать, когда я ему сообщу, тебе не кажется?
Если ей и удалось пробить брешь в обороне Меррипена, то с виду этого не было заметно.
– Ты кое-что должна о нем знать, – тихо сказал Меррипен. – Родственники его первой жены, Ланемы, подозревают, что он имеет отношение к ее смерти.
Уин, прищурившись, покачала головой:
– Не могу поверить, что ты пал так низко. Джулиан рассказывал мне об этом. Он любил ее. Он делал все, чтобы она выздоровела. Когда она умерла, он был сам не свой от горя, и тут еще родственники его жены, которые во всем его винили. Я их понимаю. Горе заставляло их искать виноватых. Джулиан оказался удобным козлом отпущения.
– Ланемы заявляют, что он вел себя подозрительно после ее смерти. Он не был похож на убитого горем мужа.
– Не все люди выставляют свою скорбь напоказ, – бросила она ему в ответ. – Джулиан – врач. Работа научила его сдержанности. Потому что так лучше для его пациентов. Разумеется, он не позволил бы себе закатывать сцены на публике, как бы сильно ни переживал. Как смеешь ты судить его?
– Ты не понимаешь, что, возможно, тебе угрожает.
– Я должна опасаться Джулиана? Человека, который меня вылечил? – Она снова покачала головой с горьким смешком. – Ради нашей дружбы я готова забыть о том, что ты мне только что сказал, Кев. Но помни, что в дальнейшем я не потерплю, чтобы ты оскорблял Джулиана. Помни, что он вступился за меня, когда ты струсил.
Уин протиснулась мимо него и вышла не оглядываясь. В коридоре она встретила сестру.
– Амелия, – жизнерадостно сказала она, – так мы начнем тур по дому? Я хочу увидеть все.
Глава 16
Несмотря на то что Меррипен ясно дал знать всем слугам и работникам в поместье Рамзи, что Лео, а не он, является хозяином поместья, и слуги, и рабочие считали его за главного. Со всеми вопросами они в первую очередь обращались к Меррипену. И Лео это вполне устраивало – по крайней мере на то время, пока он знакомился с поместьем.
– Я не полный идиот, несмотря на то что с виду может так показаться, – сухо сообщил он Меррипену, когда они утром выехали осмотреть восточную часть поместья. – То, что ты сделал, разумно и рационально. Я не собираюсь все испортить, предпринимая попытки показать, кто тут хозяин. Но я должен сказать… что могу предложить некоторые усовершенствования, касающиеся жилья для арендаторов.
– В самом деле?
– Несколько недорогих изменений в планировке коттеджей сделают их более удобными и привлекательными. И если твой план состоит в том, чтобы в конечном итоге построить на территории поместья нечто вроде деревни, то стоило бы заранее позаботиться о том, чтобы эта деревня строилась по определенному продуманному плану.
– Ты хочешь поработать над планировкой? – спросил Меррипен, удивленный тем, что Лео, который не отличался деятельным характером, вдруг проявил интерес к делу и желание внести свой трудовой вклад в строительство.
– Если ты не возражаешь.
– Разумеется, я не возражаю. Это твое поместье. – Меррипен подозрительно на него посмотрел. – Ты собираешься вернуться к своей прежней профессии?
– Да. На самом деле это так. Но впрягаться в работу надо постепенно. Я мог бы начать с небольших архитектурных проектов. Так, в виде развлечения. А там посмотрим, куда заведет меня это хобби. И мне кажется разумным начать с проектирования домов для моих собственных арендаторов. – Лео усмехнулся. – Хотя бы потому, что, оставшись мной недовольными, они скорее всего не станут подавать на меня в суд в отличие от людей совсем посторонних.
В поместье с участками, покрытыми густым лесом, как в поместье Рамзи, прореживание леса необходимо производить каждые десять лет. По подсчетам Меррипена, прореживание не проводилось по меньшей мере лет тридцать, что означало, что леса придется избавлять от накопившихся за тридцать лет мертвых и больных деревьев, расчистить подлесок, чтобы дать возможность здоровым деревьям нормально расти.
К большому неудовольствию Лео, Меррипен настоял на том, чтобы лорд Рамзи вникал в процесс глубоко, и в конце экскурсии Лео знал о деревьях много больше того, что хотел бы знать.
– Правильное прореживание помогает природе, – сказал Меррипен в ответ на ворчание Лео. – В твоем лесу будет куда больше здоровых деревьев и ценность его значительно возрастет, если убрать все ненужное, чтобы помочь другим деревьям расти.
– Я бы предпочел оставить деревья в покое, чтобы они сами между собой разобрались, – сказал Лео.
Меррипен сделал вид, что не услышал его.
Для того чтобы лучше вникнуть в суть дела и узнать больше, а заодно и пополнить багаж знаний Лео, Меррипен организовал встречу с небольшой бригадой работавших в поместье лесорубов. Они направились в лес, чтобы решить судьбу некоторых помеченных деревьев, и специалисты объясняли, как измерить высоту и усредненное поперечное сечение дерева, чтобы примерно оценить количество древесины, которое можно с него получить.
С помощью рулетки, шеста и стремянки они провели некоторую предварительную оценку.
Лео и сам не понял, как случилось, что он оказался на вершине переносной лестницы, помогая замерять ствол.
– Могу я спросить, почему, – крикнул он вниз Меррипену, – ты стоишь внизу, а я торчу здесь, рискуя свернуть себе шею?
– Это твое дерево, – веско заметил Меррипен.
– И шея тоже моя!
Лео понимал, что Меррипен хочет пробудить в нем активный интерес к поместью и всему тому, что в нем происходит, ко всем делам – большим и маленьким. Похоже, что прошли те времена, когда помещик мог спокойно попивать портвейн, греясь у камелька. Для Лео стало не вполне приятным открытием то, что статус хозяина поместья значительно прибавил ему забот. Меррипен был твердо убежден в том, что хозяин должен вести себя по-хозяйски. Можно, конечно, делегировать полномочия управляющему, но тот, кто так поступает, всегда рискует оказаться не у дел.
Каждый день приходилось вникать в кучу дел, и список этих дел день ото дня становился лишь длиннее. К концу недели Лео начал понимать, какой непостижимый объем работ осилил Меррипен за последние три года. Большинство управляющих поместьями долгие годы этому учились, и большинство сыновей пэров с юных лет получали специальные знания относительно того, как вести дела в поместье, которое им предстоит однажды унаследовать.
Меррипену пришлось учиться всему этому – скотоводству, земледелию, лесничеству, строительству, землеустройству, финансовому учету, бухгалтерии – на ходу. Но, как оказалось, он идеально подходил для этой непростой должности. У него была блестящая память, он любил физическую работу, и он был на удивление въедливым, стремился вникнуть в любую мелочь и никогда не уставал.
– Признайся, – сказал как-то Лео после особенно скучного разговора относительно выращивания зерновых культур, – на тебя от всего этого временами нападает жуткая скука, не правда ли? У тебя, должно быть, тоже челюсти сводит от зевоты после часового обсуждения того, как часто надо делать севооборот и на какую глубину необходимо вскопать землю под кукурузу или бобы.
Меррипен тщательно обдумал сказанное Лео, словно ему никогда в голову не приходило, что в работе на земле может быть хоть что-нибудь скучное.
– Нет, если это необходимо обсудить.
И тогда Лео наконец понял. Если Меррипен поставил перед собой цель, то он не остановится, пока не дойдет до конца. Ничто, ни одна самая на первый взгляд незначительная деталь не ускользнет от его внимания. Никакие личные неприятности и невзгоды не смогут его отвлечь от дела. Трудолюбие и упорство, которое в прошлом Лео высмеивал в нем, нашли свое применение. И тому, кто встанет у Меррипена на пути, едва ли поможет хоть Бог, хоть дьявол.
Но у Меррипена была слабость.
Теперь уже все в семье знали о непреодолимом влечении, которое существовало между Меррипеном и Уин. О влечении, которому не суждено реализоваться. И все знали, что упоминать о нем нельзя, если не хочешь нарваться на неприятности. Лео никогда не видел, чтобы два человека с такой одержимостью боролись со страстью друг к другу.
Не так давно Лео без всяких колебаний сказал бы, что доктор Харроу – идеальная пара для его сестры. Брак с цыганом перечеркнул бы для Уин доступ в так называемое приличное общество. Однако в лондонском высшем свете не считалось предосудительным выйти замуж за того, за кого удобно, а любовь искать на стороне. Увы, Уин была не из тех, кто мог бы жить во лжи. Сердце ее было слишком чистым, чувства слишком искренними. Лео видел, как боролась его сестра за свое здоровье, и восхищался силой ее воли, упорством. Уин ни разу в жизни не покривила душой, ни разу никого не предала, и Лео решил, что было бы чертовски несправедливо, если бы его сестренка не получила в мужья того мужчину, которого хотела.
* * *
На третье утро по приезде в Гемпшир Амелия и Уин отправились на прогулку. День выдался ясным, тропинка была местами еще сырой, лужайки усыпаны маргаритками так густо, что, казалось, их покрывает только что выпавший снег.
Амелия, которая всегда любила гулять, шла так же легко и стремительно, как Уин.
– Я люблю Стоуни-Кросс, – сказала Уин, с наслаждением вдыхая ароматный прохладный воздух. – Здесь я чувствую себя даже больше дома, чем в Примроуз-Плейс, хотя никогда тут подолгу не жила.
– Да. В Гемпшире есть что-то особенное. Каждый раз, когда мы возвращаемся сюда из Лондона, я чувствую себя так, словно вырвалась из душной клетки на свободу. – Сняв шляпку, Амелия взяла ее за ленты и весело помахивала в такт шагам. Она необычайно живописно вписывалась в пейзаж с зелеными лужайками и россыпями цветов на них, с суетливо гудящими пчелами, вьющимися над ароматными цветками. – Уин, – сказала она наконец задумчиво-грустным голосом, – ты же знаешь, ты можешь не уезжать из Гемпшира. Тебя никто к этому не принуждает.
– Нет, я должна.
– Наша семья способна выдержать любой скандал. Посмотри на Лео. Мы же пережили все его…
– К вопросу о скандалах, – перебила сестру Уин. – Думаю, что мне удалось превзойти даже Лео.
– Лео невозможно превзойти, дорогая.
– Ты знаешь не хуже меня, что потеря женщиной добродетели может разрушить репутацию семьи куда легче, чем любой бесчестный поступок мужчины. Это несправедливо, но факт остается фактом.
– Ты не потеряла свою добродетель, – с раздражением сказала Амелия.
– Не потому, что мало прилагала к тому усилий. Поверь мне, именно этого я хотела. – Взглянув на старшую сестру, Уин увидела, что шокировала ее, и виновато улыбнулась.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22
 коньяк camus vsop borderies 0.7 л 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я