научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/mebel/rakoviny_s_tumboy/60/napolnye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Потому что, если Харроу был недочеловеком потому, что в нем рассудочность подменяла чувства, потому что в нем не было живого огня, то Кев был недочеловеком потому, что огня в нем было слишком много. Так много, что этот огонь грозил спалить не только его самого, но и Уин. Кев чувствовал слишком остро, он слишком сильно ее хотел.
Так сильно, что мог ее убить.
Когда вечер сменился ночью, Кэм зашел к Меррипену в номер. Кев только что вернулся с прогулки, и влажная дымка вечернего тумана все еще окутывала его сюртук и волосы.
Услышав стук в дверь, Кев открыл и, не приглашая гостя пройти, хмуро спросил, стоя на пороге:
– Что еще?
– Я поговорил с Харроу без посторонних, – сказал Кэм с каменным лицом.
– И что?
– Он хочет жениться на Уин. Но в его намерения не входит консумировать этот брак. Она еще этого не знает.
– Вот проклятие, – пробормотал Кев. – Она станет очередным экспонатом его коллекции изящных вещиц. Она будет хранить целомудрие, в то время как он…
– Я не слишком хорошо ее знаю, – перебил его Кэм, – но не думаю, что она согласилась бы на такие условия. Особенно если ты предложишь ей альтернативу, фрал.
– Существует только одна альтернатива – не выходить за него и продолжать жить со своей семьей.
– Нет, есть и другой выход. Ты мог бы предложить ей выйти за тебя замуж.
– Это невозможно.
– Почему?
Кев почувствовал, что лицо его горит.
– Я не смогу сохранять с ней целомудрие. Я на это не способен.
– Существуют способы предупредить зачатие.
Кев презрительно хмыкнул:
– Тебе помогли меры предосторожности, не так ли? – Он устало потер лицо. – Ты знаешь, что у меня есть и другие причины, по которым я не могу сделать ей предложение.
– Я знаю, как ты когда-то жил, – сказал Кэм, осторожно подбирая слова. – Я понимаю твой страх причинить ей вред. Но несмотря на это, мне трудно поверить, что ты действительно позволишь ей выйти замуж за другого мужчину.
– Я позволю ей сделать это, если так будет лучше для нее.
– И ты действительно считаешь, что Уинифред Хатауэй заслуживает такого мужа, как доктор Харроу?
– Лучше такой, как он, – выдавил Кев, – чем такой, как я.
Несмотря на то что лето еще не наступило, на семейном совете было принято решение отправиться в Гемпшир, не дожидаясь окончания сезона. Самым серьезным доводом в пользу раннего отъезда в деревню было, конечно, состояние Амелии, которой свежий воздух был жизненно необходим. И конечно, Уин и Лео хотели посмотреть, как изменилось за время их отсутствия поместье Рамзи. Но справедливо ли лишать Поппи и Беатрикс светских развлечений сезона? Как ни странно, ни та ни другая возражать против отъезда не стали. Более того, обе решительно заявили, что не хотят оставаться в Лондоне.
От Беатрикс никто иного и не ожидал – ей куда больше нравилось читать, возиться с живностью и резвиться на природе, где она чувствовала себя свободной и счастливой. Но Лео был удивлен тем, что Поппи, которая не делала тайны из того, что поставила себе цель как можно скорее найти себе мужа, тоже выразила желание уехать из столицы.
– Я уже успела оценить все перспективы этого сезона, – мрачно сообщила она Лео, когда ехала с братом по Гайд-парку в открытом экипаже. – Ни один из потенциальных ухажеров не стоит того, чтобы ради них торчать в Лондоне.
Беатрикс сидела напротив брата. На коленях она держала хорька по кличке Хитрец. Мисс Маркс сидела напротив своих воспитанниц возле окна. Она жалась в угол, стараясь держаться как можно дальше от Лео. Нацепив на нос очки, мисс Маркс пристально смотрела в окно, делая вид, что ее очень интересует пейзаж.
Лео редко доводилось сталкиваться с такими особами. Колючая, бледная, вся состоящая из острых углов, с противоестественно прямой спиной, словно в нее воткнули кол, эта молодая женщина представлялась ему инопланетянкой. Откуда в этой особе столько ненависти к противоположному полу?
Лео не сомневался в том, что Кэтрин Маркс ненавидит мужчин. За это Лео не стал бы ее осуждать, поскольку имел неплохое представление о недостатках сильного пола, к коему сам принадлежал. Но мисс Маркс и женщин не слишком любила. Похоже, только со своими воспитанницами Поппи и Беатрикс мисс Маркс чувствовала себя раскованно. Они отзывались о ней как о женщине необыкновенно умной и временами потрясающе остроумной. И еще они говорили, что у нее чудесная улыбка.
Лео с трудом представлял себе, как эти вечно поджатые маленькие губки мисс Маркс могут растянуться в улыбке. Он не был даже уверен в том, что у нее имелись зубы, поскольку никогда их не видел.
– Она своим видом испортит мне все удовольствие от прогулки, – пожаловался он утром, когда Поппи и Беатрикс сообщили ему, что берут его с собой покататься. – Я не смогу вволю насладиться пейзажем, когда этот Джек Потрошитель в юбке отбрасывает на все окружающее свою зловещую тень.
– Не называй ее такими жуткими прозвищами, Лео! – возмутилась Беатрикс. – Мне она очень нравится. И она очень милая, когда тебя нет поблизости.
– Думаю, что в прошлом какой-то мужчина очень плохо с ней обошелся, – вполголоса сказала Поппи. – Ходят слухи, будто мисс Маркс пошла в гувернантки лишь потому, что оказалась замешанной в одну очень неприятную скандальную историю.
Лео заинтересовался:
– И что это был за скандал?
Поппи понизила голос до шепота:
– Говорят, она слишком щедро расточала свои симпатии.
– Она не выглядит как женщина, которая стала бы расточать симпатии, – сказала Беатрикс нормальным голосом.
– Тише, Беатрикс! – воскликнула Поппи. – Я не хочу, чтобы мисс Маркс нас услышала. Она может подумать, что мы о ней сплетничаем.
– Так оно и есть. Мы о ней сплетничаем. Кроме того, я не верю, что она стала бы делать… ну, ты знаешь, это… с кем бы то ни было. Она не такая женщина.
– А я верю, – сказал Лео. – Обычно расточать свои симпатии более всего склонны те леди, которым нечем похвастать.
– Не понимаю, – покачала головой Беатрикс.
– Он хочет сказать, что непривлекательных женщин легче соблазнить, – ехидно пояснила Поппи, – с чем я не могу согласиться. И кроме того, мисс Маркс вовсе нельзя назвать непривлекательной. Она только немного… сурова.
– И костлява, как шотландский цыпленок, – пробормотал Лео.
Экипаж проехал через Марбл-Арч и продолжил путь по Парк-лейн. За все время пути мисс Маркс ни разу не отвернула голову от окна, делая вид, что рассматривает урны с цветами, которые, по правде говоря, в эту весеннюю пору выглядели живописно.
От нечего делать Лео принялся рассматривать мисс Маркс. С удивлением он вынужден был отметить, что у нее очень даже симпатичный профиль – маленький, чуть вздернутый носик, на котором сидели очки, и приятно округлый подбородок. Печально, что нахмуренный лоб и поджатые губы портили в целом весьма милое личико.
Он вновь перевел взгляд на Поппи, раздумывая над тем, почему она не хочет оставаться в Лондоне. Другая девушка ее возраста стала бы умолять родных оставить ее в Лондоне до конца сезона. Разве может сравниться деревенская скука, каким бы свежим ни был там воздух и какими бы зелеными ни были лужайки, с искрометностью столичных балов?
– Расскажи мне о перспективных женихах этого сезона, – предложил Лео, обращаясь к Поппи. – Неужели ни один из них не проявил к тебе никакого интереса?
Поппи покачала головой:
– Ни один. Я познакомилась кое с кем. Должна признаться, что их было совсем немного, и тех из них, что понравились мне, можно пересчитать по пальцам одной руки. Я имею в виду лорда Бромли и…
– Бромли? – переспросил Лео. Брови у него поползли вверх. – Но он вдвое тебя старше. Неужели для тебя не нашлось никого помоложе? Ни одного, кто родился хотя бы в этом столетии?
– Ну, еще мистер Радсток.
– Толстый увалень и тупица, – вынес свой вердикт Лео. Высший свет Лондона представлял собой довольно тесный круг. – Кто еще?
– Еще лорд Уолскорт, очень дружелюбный и любезный, но… он кролик.
– Любознательный и симпатичный? – спросила Беатрикс, которая была о кроликах высокого мнения.
Поппи улыбнулась:
– Нет, я хотела сказать, что он довольно бесцветный и… одним словом, кролик. В качестве домашнего любимца кролик вполне сгодится, но не в качестве мужа. – Она продолжала расправлять ленты шляпки, завязанные бантом под подбородком. – Ты, вероятно, посоветуешь мне снизить планку, Лео, но я уже и так опустила ее до того уровня, что под нее пролезет и червяк. Должна сказать тебе, что сезон стал для меня одним большим разочарованием.
– Мне жаль, Поппи, – тихо сказал Лео. – Жаль, что я не знаю ни одного парня, которого мог бы тебе рекомендовать, потому что те, кого я знаю, могут лишь кутить и бездельничать. Они все – отличные друзья, но я скорее пристрелил бы любого из них, чем назвал бы своим зятем.
– И это подводит меня к тому, о чем я давно хотела тебя спросить.
– И что же это? – Он смотрел в серьезное лицо своей хорошенькой сестры, которая так отчаянно и безнадежно стремилась выйти замуж и обрести тихое, без всяких претензий семейное счастье.
– Теперь, когда, так сказать, состоялся мой выход в свет, я услышала, что люди говорят…
Лео криво усмехнулся. Он догадывался, о чем она хотела его спросить.
– Обо мне?
– Да. Ты действительно такой испорченный, как о тебе говорят?
Несмотря на то что заданный Поппи вопрос носил очень личный характер, от внимания Лео не ускользнуло то, что мисс Маркс и Беатрикс замерли в напряженном внимании.
– Боюсь, что так, дорогая, – сказал он. В памяти его пронеслись все непристойные выходки последних лет.
– Но почему? – спросила Поппи с прямотой, которая обычно так нравилась ему в ней. Но не сейчас, когда мисс Маркс устремила на него взгляд, полный ханжеского, лицемерного осуждения.
– Быть распутником куда проще, чем быть праведником, – сказал он. – Особенно когда у тебя нет причин для того, чтобы стремиться в праведники.
– А как насчет стремления попасть в рай? – спросила Катерина Маркс. Он мог бы подумать, что у нее приятный голос, если бы источник этого голоса был более привлекательным. – Разве это недостаточный стимул для того, чтобы вести себя прилично?
– Все относительно, – с сардонической усмешкой ответил он. – Что для вас рай, мисс Маркс?
Она отнеслась к его вопросу более вдумчиво, чем он ожидал.
– Мир. Умиротворенность. Место, где нет греха, нет сплетен, нет конфликтов.
– Ну, мисс Маркс, боюсь, что ваше представление о рае совпадает с моим представлением об аде. Таким образом, у меня нет ровным счетом никаких причин, чтобы стремиться покончить с прежним. Следовательно, я могу со спокойной совестью продолжать вести прежнюю греховную жизнь. – Обращаясь к Поппи, Лео произнес иным, более ласковым и участливым тоном: – Не теряй надежды, сестренка. Есть на свете тот единственный, кто ждет тебя. Однажды ты его найдешь, и он станет для тебя всем, на что ты надеешься.
– Ты действительно так думаешь? – спросила Поппи.
– Нет. Но я всегда считал, что девушке в твоих обстоятельствах следует говорить именно это.
Поппи прыснула и ткнула Лео локтем в бок, а мисс Маркс окинула его взглядом, полным презрения.
Глава 13
В последний вечер в Лондоне семья посетила частный бал, устраиваемый в доме мистера и миссис Саймон Хант в Мейфэре. Мистер Хант, предприниматель, совладелец компании «Британские железные дороги» и единственного в стране завода, производящего локомотивы, был человеком, о которых говорят, что он «сделал себя сам», – отец Ханта был простым лондонским мясником. Мистер Хант принадлежал к нарождавшемуся классу инвесторов, бизнесменов и финансистов, которые подрывали так долго существовавшие в обществе представления о том, что высший свет может быть представлен лишь потомственной аристократией.
Публика на ежегодно устраиваемый Хаитами весенний бал приходила самая разнообразная: британские политики, влиятельные и богатые иностранцы, аристократы и бизнесмены. Получить приглашение на бал считалось почетным, поскольку даже пэры, которые на словах презирали стремящихся к наживе плебеев, на деле стремились упрочить отношения с необычайно влиятельным и баснословно богатым мистером Хантом.
Особняк Хантов можно было бы назвать воплощенным в камне символом успеха частного предпринимательства. Просторный, роскошный, технологически продвинутый, дом имел газовое освещение в каждой комнате, а лепнина потолков была выполнена из современного пластичного материала, в настоящий момент представляемого на выставке в Хрустальном дворце. Высокие, от пола до потолка, окна зала выходили в сад, разбитый на манер садов во Франции, с широкими дорожками для прогулок. В доме также имелся зимний сад – оранжерея с застекленной крышей, отапливаемая паром с помощью разветвленной сети труб, проложенных под полом оранжереи.
Перед выходом из кареты мисс Маркс еще раз шепотом напомнила своим воспитанницам о том, что следует и чего не следует делать на балу, предупредив, чтобы они не торопились заполнять карточки приглашений на танцы, на случай если записанный джентльмен опоздает, и наказав нигде и ни при каких обстоятельствах не появляться без перчаток. Еще девушкам следовало помнить о том, чтобы они никогда не отказывали пригласившему на танец джентльмену, если, конечно, танец уже не обещан кому-то другому. И разумеется, ни в коем случае нельзя танцевать с одним джентльменом более трех танцев, поскольку такого рода фамильярность непременно даст пищу для сплетен.
Уин была тронута тактичностью, с какой мисс Маркс давала наставления, а также самым искренним и серьезным вниманием, с которым Поппи и Беатрикс прислушивались к ее советам. Было ясно, что эти трое долго и упорно трудились, вникая в тонкости и хитросплетения этикета.
Уин находилась в худшем положении, чем ее две младшие сестры. Поскольку она провела так много времени вдали от Лондона, ее знания столичного светского этикета были весьма ограниченны.
– Надеюсь, я никого из вас не опозорю, – сказала она беспечно. – Хотя должна предупредить вас, что вероятность того, что я допущу промах, довольно высока. Надеюсь, вы возьмете на себя труд и меня подучить, мисс Маркс?
Гувернантка улыбнулась, обнаружив наличие ровных белых зубов и мягких губ. Уин невольно подумала, что, будь мисс Маркс чуть полнее, ее вполне можно было бы назвать красивой женщиной.
– Положитесь на свою интуицию, и она вас не подведет, – сказала мисс Маркс. – Лично я не могу представить вас в иной роли, чем в роли идеальной леди.
– О, Уин всегда поступает правильно, – с гордостью сообщила гувернантке Беатрикс.
– Уин святая, – согласилась с сестрой Поппи. – Это очень утомляет. Но мы делаем все от нас зависящее, чтобы не раздражаться. Но видит Бог, чего нам стоит наша снисходительность.
Уин улыбнулась сестрам.
– Для вашего сведения, – сказала она им беспечным тоном, – я намерена нарушить по крайней мере три правила этикета еще до того, как закончится бал.
– Какие именно правила? – в один голос спросили Поппи и Беатрикс. Мисс Маркс ограничилась тем, что озадаченно на нее посмотрела, словно пыталась понять, отчего кому-то может прийти в голову по собственной воле навлекать на себя беду.
– Я еще не решила. – Уин сложила руки на коленях. – Мне придется подождать, пока представится такая возможность.
Гости заполняли холл, слуги сновали между гостями, забирая плащи и шали дам, а также шляпы и пальто джентльменов. Глядя на то, как Кэм и Меррипен снимают пальто, одинаково поводя плечами, Уин невольно улыбнулась. Она не могла понять, почему никто вокруг не замечает, что они братья. Ей было совершенно очевидно, что они кровные родственники, даже если они и не были близнецами. Те же волнистые черные волосы. Что с того, что у Кэма волосы были длиннее, а Меррипен носил их коротко стриженными? Та же худощавость, те же пропорции, хотя Кэм был гибче и легче, тогда как Меррипен был мускулистее и за счет этого тяжелее.
Но самое большое различие между ними заключалось не во внешности, а в том, как они относились к жизни, к окружающему миру. Кэм был раскован, снисходителен и ироничен, отличался проницательностью и не стеснялся широко пользоваться своим обаянием. Меррипен с его болезненным чувством собственного достоинства находился в постоянном напряжении, по-видимому, отчаянно пытаясь скрыть от окружающих то, как глубоко он умел чувствовать и переживать.
О, как сильно она его любила! Как томилась по нему. Но Меррипена нелегко завоевать, если вообще возможно. Уин подумала, что с тем же успехом можно пытаться заставить дикого зверя есть с руки: бесконечные наступления и отступления, голод и привязанность в вечной борьбе со страхом.
Особенно остро это щемящее чувство тоски по нему заявило о себе сейчас, когда она наблюдала его в окружении этого общества избранных. Он не смешивался с нарядной толпой, безучастный, одетый в строгие черно-белые тона. Меррипен не считал себя ниже тех, кто окружал его, но он прекрасно понимал, что не является одним из них, и остро чувствовал это. Он понимал их ценности, хотя не всегда соглашался с ними. И он нашел свою нишу в этом мире гаджо – он был из той редкой породы людей, что могут приспособиться к любым условиям существования и чувствовать себя комфортно практически везде. Не зря же, невольно улыбнувшись своим мыслям, подумала Уин, в отличие от большинства мужчин ее круга Меррипен способен не только читать на древнегреческом и латыни и обсуждать в философских понятиях преимущества и недостатки эмпиризма и рационализма, но и объездить норовистого коня, и вручную построить каменную ограду. И еще наладить работу в поместье так, что оно стало давать прибыли втрое больше, чем когда-либо до него. Словно он не цыганом родился, а помещиком в третьем поколении.
Кев Меррипен был человеком загадочным. И как мечтала Уин пробраться в тайник его души, где он хранит свои секреты, и даже глубже, добраться до сердца его, которое он так истово стережет.
Окидывая взглядом нарядную обстановку особняка, смеющихся и праздно болтающих гостей, Уин чувствовала, как в душу ей пробирается меланхолия. Красивая обстановка, приятная музыка – было от чего получать удовольствие, и все же Уин ничто не приносило желанной радости. Больше всего на свете ей хотелось остаться наедине с самым неприступным из присутствующих здесь мужчин. С Кевом.
Однако она не собиралась весь вечер простоять у стенки. Она намеревалась танцевать, и смеяться, и делать все то, что делают люди, пришедшие на бал повеселиться. Делать все то, о чем мечтала годами и чего была лишена, прикованная к постели. И если это не понравится Меррипену и заставит его ревновать, значит, так тому и быть.
Отдав горничной плащ, Уин направилась к сестрам. Они все были одеты в платья из атласа пастельных тонов. Поппи в розовом, Беатрикс в голубом, Амелия в лиловом, а сама она в белом. Наряд ее был неудобен, что, как со смехом сказала Поппи, было к лучшему, потому что удобное платье не может быть стильным по определению. Оно было слишком открытым и легким сверху: декольте слишком глубокое и широкое, рукава слишком короткие и тугие – и слишком тяжелым от талии и ниже, с тремя слоями юбок, причем верхняя юбка была с драпировкой в виде оборок. Но главным источником дискомфорта был корсет, без которого она обходилась так долго, что успела отвыкнуть от него, и теперь страдала, несмотря на то что стянут он был совсем не туго. В корсете спина была неестественно прямой, а грудь приподнята неестественно высоко. Мало того что это было неудобно, так это, по мнению Уин, было еще и неприлично. И при этом отчего-то неприличным считалось ходить без корсета.
Но при всем при том платье, похоже, стоило переносимых ею неудобств. Так решила Уин, когда увидела реакцию Меррипена. Лицо его побледнело, когда он увидел ее в бальном платье с глубоким декольте. Взгляд скользнул снизу вверх: от атласного носка бальной туфельки до лица. Он задержался на несколько лишних секунд на ее груди, словно приподнятой его руками. Когда он наконец посмотрел ей в глаза, она увидела в них черный огонь. И тут же последовала ответная реакция – по телу Уин прокатилась дрожь. С трудом она заставила себя отвести от него взгляд.
Хатауэи прошли в холл, под потолком которого висели люстры, заливавшие светом сверкающий паркет.
– Какое необыкновенное создание! – услышала Уин восторженный, с придыханием, возглас доктора Харроу. – Она проследила за его взглядом и увидела, что он смотрит на хозяйку дома, миссис Анабель Хант, которая стояла у входа в зал, приветствуя гостей.
Несмотря на то что Уин никогда не встречалась с миссис Хант, она узнала ее по описаниям знакомых. Миссис Хант считалась одной из первых красавиц Англии: с изящной, но при этом трогательно женственной фигуркой, голубыми глазами, опушенными густыми ресницами, и волосами, переливающимися всеми оттенками золота и меда. Но по-настоящему обворожительной делали ее живой блеск в глазах и почти детская непосредственность в выражении чувств и эмоций.
– А вот ее муж, он стоит рядом с ней, – пробормотала Поппи. – Вид у него устрашающий, но, говорят, на самом деле он очень милый.
– Я бы не согласился с этим утверждением, – сказал Лео.
– Ты не думаешь, что у него устрашающий вид? – спросила Уин.
– Не думаю, что он милый. Он смотрит на меня так, словно хочет расчленить.
– Ну, – нисколько не удивившись, сказала Поппи, – я могу его понять. – Она наклонилась к Уин: – Мистер Хант без ума от своей жены. Их брак – брак по любви, видишь ли.
– Как это немодно, – с ухмылкой прокомментировал доктор Харроу.
– Он даже танцует с ней, – заговорщически сообщила Беатрикс своей сестре Уин, – при том что мужьям и женам по правилам этикета категорически запрещается танцевать. Но, учитывая величину состояния мистера Ханта, общество находит причины извинить ему такое предосудительное поведение.
– Посмотри, какая тонкая у нее талия, – пробормотала Поппи, обращаясь к Уин. – И это после рождения троих детей – и двое из них очень крупные мальчики.
– Надо будет прочесть миссис Хант лекцию о вреде ношения корсетов, – театральным шепотом заявил доктор Харроу, и Уин засмеялась.
– Боюсь, что женщинам нелегко выбирать между здоровьем и модой, – сказала она ему. – Я все еще удивляюсь, как вы разрешили мне сегодня надеть корсет.
– Вам едва ли нужны корсеты, – сказал он с озорным огоньком в серых глазах. – Ваша природная талия едва ли шире, чем затянутая в корсет талия миссис Хант.
Уин улыбнулась, глядя в красивое лицо Джулиана, и подумала, что в его присутствии она всегда чувствует себя уверенно и под надежной защитой. Так было всегда, с того момента как они впервые встретились. Он был для нее чем-то вроде ангела-хранителя, и не только для нее, а почти для всех в клинике. Но он так и остался в ее восприятии существом бесплотным и даже бесполым, настоящего мужчину из плоти и крови она в нем не ощущала. Она так и не поняла, есть ли у них потенциал для того, чтобы стать парой, или они все равно остались бы каждый сам по себе, даже если бы решили объединиться.
– Вот она, загадочно пропадавшая сестра Хатауэй! – воскликнула миссис Хант и взяла обе руки Уин в свои ладони.
– Никаких загадок, – сказала Уин улыбаясь.
– Мисс Хатауэй, какое счастье наконец с вами познакомиться! И еще большее счастье видеть вас в добром здравии.
– Миссис Хант всегда о тебе спрашивает, – сообщила Уин Поппи, – поэтому мы все время держали ее в курсе того, как продвигается твое лечение.
– Благодарю вас, миссис Хант, – застенчиво сказала Уин. – Сейчас я вполне здорова, и для меня большая честь быть гостьей вашего дома.
Миссис Хант одарила Уин ослепительной улыбкой и, отпустив ее руки, заговорила с Кэмом:
– Какие приятные манеры. Думаю, мистер Рохан, мисс Хатауэй будет не менее популярна, чем ее сестры.
– Боюсь, что мы это узнаем не раньше следующего года, – с непринужденной улыбкой сообщил Кэм. – Для нас этот бал последний в сезоне. На этой неделе мы уезжаем в Гемпшир.
Миссис Хант огорченно опустила уголки губ.
– Так скоро? Но я полагаю, что могу понять ваше желание поскорее покинуть город. Лорду Рамзи, должно быть, не терпится увидеть свое поместье.
– Да, миссис Хант, – сказал Лео. – Обожаю пасторальные пейзажи. Столько баранов сразу нигде в Лондоне не увидишь.
Услышав звонкий смех жены, мистер Хант поспешил присоединиться к беседе.
– Добро пожаловать, милорд, – сказал мистер Хант, обращаясь к Лео. – Новость о вашем возвращении обрадовала весь Лондон. Очевидно, игорные и питейные заведения столицы терпели большие убытки в ваше отсутствие.
– Тогда мне следует пустить все свои силы на то, чтобы оживить столичную экономику, – сказал Лео.
Хант усмехнулся.
– Ты многим обязан этому парню, – сказал он, обращаясь к Лео, кивнув в сторону Меррипена, и повернулся, чтобы пожать ему руку. Тот, как обычно, стоял чуть поодаль семейной группы. – Если верить Уэстклиффу и другим владельцам соседних поместий, ты за очень короткое время проделал огромный объем работы. Успехи впечатляют.
– Поскольку имя Рамзи редко произносится рядом со словом «успех», – ответил Лео, – достижения Меррипена впечатляют еще сильнее.
– Возможно, позже сегодня вечером, – сказал Хант, обращаясь к Кеву, – мы могли бы обсудить ваши впечатления от молотильной машины, которую вы заказали для нужд поместья.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22
 виски вильям лоусон 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я