научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/80x80/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Когда-то цокольный этаж служил Эверетту и Кэйлу штаб-квартирой, тут они хохмили, и Фолт смеялся последним. А теперь этаж больше смахивал на пещеру троглодита. На полу – вразброс одежда и постельное белье, зато нет ни книг Кэйла, ни компьютера.
– А где Кэйл? – спросил Эверетт.
– Теперь я тут живу, – сказал Эверетт. – Пива хочешь? Эверетт пожал плечами.
– Сейчас. – Фолт подошел к огромному обшарпанному холодильнику; на эмали цвета яичной скорлупы бросались в глаза уродливые пятна от соскобленной грязи. На дверце висел замок. Фолт нашел в кармане ключ, отомкнул замок, отворил дверцу, и Эверетт мельком увидел содержимое: на нижних полках битком – шестибутылочные упаковки, в верхнем отделении и нишах дверцы – закупоренные пробирки.
Фолт вручил Эверетту бутылку пива, взял другую и тщательно запер холодильник. Эверетт рассмотрел бутылку. Пробка была зажата с помощью слесарного инструмента, возможно плоскогубцев, что ободрало металлические рубчики вместе с частью стеклянной нитки. Этикетка, наклеенная поверх выцветших останков предыдущей, гласила: «Настоящий эль Уолта». Эверетт пригубил – кустарщина. На ступеньку выше джина ванного разлива, который он пивал в Хэтфорке. Но только на ступеньку.
– Где Кэйл? – снова спросил он. И подумал: «Где Гвен?» Но не произнес.
Губы Фолта чмокнули, отрываясь от бутылки.
– Расслабься. Сначала надо с Илфордом встретиться.
– С Илфордом? – Имя не показалось знакомым.
– Папаша Кэйла. Он ждет. – Фолт снова зачмокал. – Хочет на тебя взглянуть, поздравить с возвращением.
– Ты ему сказал, что я еду?
– А зачем говорить? Эверетт, твои сны тут везде ловятся. – Баюкающее чмоканье участилось, и вскоре в бутьыке Фолта осталась только пена. Поставив бутылку на пол, он сказал:
– Идем.
Эверетт вышел за ним из дома, поднялся по ступенькам, вымощенным плитками, к парадному входу. Дверь цокольного этажа Фолт оставил нараспашку – бутылки и пробирки под надежным замком, а больше там и украсть, видно, нечего. Туман все сгущался, скрадывал теперь даже ворота и мотоцикл Фолта рядом с ними. У двери Фолт повернулся, забрал у Эверетта полупустую бутылку и спрятал в кусте у крыльца. «Потом возьмешь», – преподнес он как исчерпывающее объяснение.
Они вошли в дом, и на Эверетта обрушилась лавина впечатлений: гостиная напоминает музей, стены прячутся под картинами, старинная мебель отполирована до кремового блеска. На стеклянном кофейном столике – узорчатые золотые часы, маятник тихо пощелкивает, его отсветы пробегают по стеклу вперед-назад, вперед-назад… Комната сразу так ошеломила, загипнотизировала, опьянила Эверетта, что захотелось прилечь. После нижнего этажа этого дома (что уж тут вспоминать Вакавилль) он будто в кинокадр попал. Фолт мгновенно уподобился лягушке – лучше отойти в сторонку, не иметь к нему никакого отношения.
Сколь бы диковинно ни выглядела комната, она передала тот же заряд, что и лицо Кэйла на видеопленке. Эверетт вспомнил ее. И тут в гостиную вошел Илфорд Хочкисс, и Эверетт подумал: действительно ли он все это вспомнил?
На вид этот человек не годился в отцы парню с видеопленки. Ростом и сложением он не уступал Эверетту, по держался очень прямо, волосы и глаза напоминали лоснящийся камень, мрамор. Он казался огромным, ни дать ни взять часть стены гостиной, отколовшаяся, чтобы протянуть руку для пожатия. И при этом он был столь холен и благополучен, что казался своей уменьшенной копией – изысканным предметом интерьера, вроде золотых часов или деревьев бонсай, что украшали каминную полку. Волосы на висках были тронуты сединой, но седина казалась лишь вежливым прикосновением времени, даже уловкой гримера. Как и комната, он выглядел идеально. Эверетт – или Хаос? – в жизни не видал такого совершенства.
А еще он был слишком похож на сына. Часть разума Эверетта была уверена, что это он говорил с видеопленки, а теперь изменился лишь чуть-чуть, но достаточно, чтобы изображать своего отца. И Эверетт едва не выпалил:
"Кэйл!» – но тут человек подошел и подал руку.
– Билли, – сказал Илфорд, глядя Эверетту прямо в глаза, – не откажи в любезности, налей нам чего-нибудь. Эверетт, ты не против шотландского?
Эверетт растерянно кивнул, а Фолт юркнул к застекленному палисандровому шкафчику. Илфорд подвел Эверетта к стулу, а сам уселся на диван по другую сторону кофейного столика и сверкающих часов. Фолт подал им широкие, сужающиеся кверху стаканы, они резко контрастировали с побывавшей у кустарей бутылкой пива, которая осталась за порогом. Бокал был тяжеленным, его тянуло к полу, а жидкость так сильно и роскошно пахла – казалось, даже пить незачем, достаточно вдыхать пары.
– Как странно видеть тебя здесь, Эверетт. Вот уж чего не ожидал… – На лице Илфорда застыла улыбка, взгляд впился в зрачки гостя. Что он высматривает? Признание? Готовность сотрудничать?
Эверетт глотнул виски и уткнулся взглядом в стакан.
– Кажется, ты побывал в Вакавилле, – будничным тоном произнес Илфопд.
– Да.
– Та еще дыра.
– Да.
– Я хотел спросить, что ты о нем думаешь.
– Как вы сказали. Та еще дыра. – Эверетт переборол желание схватить незнакомца за грудки и завопить: «Ты кто? Где Кэйл? Где Гвен?"
– Да, пожалуй, у нас тут вполне сносно, если сравнивать с этим местечком.
– Вы про Сан-Франциско?
– Если точнее, то про Нигдешний проезд. Тут весьма специфично. Ты, конечно, заметил, как специфичны в наши дни многие явления.
– У вас тут… – Эверетт смущенно помахал рукой – не хотелось высказывать этого вслух, но хотелось, чтобы его поняли. – У вас тут есть кто-нибудь главный? Ну, вы понимаете, в каком я смысле.
Илфорд рассмеялся, не открывая рта.
– В этом смысле – нет. Подошел Фолт со стаканом, почти до краев наполненным темно-желтой жидкостью.
– Эверетта ни в чем убеждать не надо, – ухмыльнулся он. – Эверетт до нас через полстраны этой гребаной добирался.
Эверетт глотнул виски, поднял глаза и снова подумал: что же за человек сидит напротив него? Илфорд Хочкисс то и дело расплывался, его черты подрагивали, как будто он безуспешно пытался сфокусироваться. Но, едва он встретился с Эвереттом взглядом, напряженная улыбка восстановилась, а вокруг нее сплотилось все остальное. «Я что, пьян?» – испугался Эверетт. Он поставил стакан, чересчур громко звякнув донышком о кофейный столик, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Хотелось исторгнуть из себя мерцание комнаты, сверхчеткий морок картин и бонсаев и увертливые черты лица Илфорда, но они остались перед мысленным взором, будто успели отпечататься на веках изнутри. Вдобавок щелканье маятника тут же превратилось в настоящую пытку.
– В чем дело? – спросил Илфорд.
– Готов, – сказал Фолт. Фолт и Илфорд расплывались, а оттого казались абсурдными и жуткими – этакие горгульи посреди пустоты, а пустота – не что иное, как отсутствие Кэйла и Гвен. Вот она, истинная его цель: Кэйл и Гвен. Свет маяка, на который он шел.
Но он не добрался до Кэйла и Гвен. Он наткнулся на Фолта и Илфорда. И застрял.
Что за дело его удерживает в этом доме?
Внезапно нахлынула мучительная слабость. Вчерашний спор Хаоса и Иди напрямую связан с Эвереттом, который сейчас льет виски на пиво. Да, он готов. Слишком много встреч, слишком много событий. И эта встреча – последняя капля.
Илфорд Хочкисс – последняя капля…

Он проснулся спозаранку. Шел дождь. Дом молчал. Он лежал в постели в просторной чистой комнате, снаружи по оконному стеклу ритмично мели влажные листья эвкалипта. Он выскользнул из-под одеяла, взял из шкафа чистую одежду, натянул на себя и босиком, на цыпочках спустился по лестнице. Дождю не удалось прибить туман к земле, особняк по-прежнему напоминал игрушечный домик во взмученном иле на дне омута. Он прошлепал босыми ступнями по крыльцу, остановился под холодным влажным ветром и набрал полную грудь утренней свежести. С крыши срывались капли и разбивались о булыжники, что вели за угол, к двери цокольного этажа. Он на цыпочках вернулся в дом, поднялся по лестнице, надел туфли, а затем снова вышел на крыльцо под дождь.
В свинарнике, который раньше был жилищем Кэйла, сидел Фолт. Он размяк на стуле у окна и смотрел на дождь. С вялой улыбкой он повернулся к Эверетту и сказал:
– Ранняя пташка.
Эверетт показался себе безголосым. Как будто вышел из спальни во сне. Фолт благодушно махнул рукой:
– Садись.
Эверетт опустился на свободный стул, не пододвинув его ближе к Фолту.
– Только Илфорду не надо говорить, – предупредил Фолт.
– Что говорить?
– Что здесь Кэйл.
– Ну, Билли, это как раз не проблема. Ведь Кэйла здесь нет.
– Как бы не так. Он тут.
– Что ты имеешь в виду?
– Я с ним всегда по утрам встречаюсь, когда дождь. А последнее время дождь бывает каждое утро.
Фолт спятил – Эверетт больше в этом не сомневался. Но в таком случае откуда взялась видеокассета?
– Я в том смысле, что сейчас его тут нет. – Фолт вдруг оживился и вскочил со стула. – Как раз перед твоим приходом ушел. Но кое-что осталось.
– Где осталось? – Эверетт решил подыграть Фолту.
– В холодильнике.
– Ага. Кое-что от Кэйла осталось в холодильнике.
– Точно. Моя заначка. Эверетт тяжело вздохнул:
– Ну, так поделись. Не будь жадиной.
– Ладно. Только Илфорду – ни слова. – Фолт стал рыться в карманах.
– Не скажу.
Фолт нашел ключ, отомкнул замок и полез в холодильник. Потом выпрямился с закупоренной пробиркой в одной руке и шприцем в другой и ногой захлопнул дверцу.
– Ифи фюфа, – сказал он задумчиво, держа в зубах пробку. – Хуку фафай. – Игла окунулась в пробирку, жидкость перекочевала в шприц.
– Чего?
Фолт выплюнул пробку и сказал внятно:
– Руку.
Эверетт оторопело смотрел на него.
– Чего ждешь? Рукав подними. За стеной дома дождь – нудный, неизбывный – барабанил по камням. Вокруг был только туман. Эверетт ощущал тяжесть стерильной гостиной, золотых часов, палисандрового шкафчика, набитого бутылками с янтарным виски, – всей своей массой дом давил на захламленную комнату в полуподвале.
Фолт надвигался на Эверетта, криво улыбался и держал у бедра наполненный шприц. И Эверетту почудилось, что весь его путь из Хэтфорка вел только к этому мгновению и только к этой цели – дому-фантому, одинокому островку в тумане, а вовсе не к городу. Его цель сузилась в точку шириной в игольный след… Он закатал рукав и подставил руку.
– Эверетт?
Напротив него сидел Кэйл. Сидел на невидимом стуле в белой пустоте. Кэйл из прежних лет, Кэйл с видеопленки, которую он – не Эверетт, а Хаос – смотрел в Вакавилле. Друг, которого он помнил.
Но Эверетт не должен был его помнить. Не мог он знать человека, причастного к тому, что тут творится.
Куда подевались Фолт, комната и окно?..
– Ты приехал. – Кэйл улыбнулся, наклоняясь вперед, но руку не протянул.
– Похоже на то, – услышал Эверетт собственный голос.
«Где бы я ни был, я где-то нахожусь, – подумал он. – И ты. В том же где-то», что и я. Мы оба там».
– Нам о многом поговорить надо. И тут у Эверетта в мозгу вспыхнула тревога.
– Твой отец… – начал он.
– Илфорд гребаный! Ну его к черту. Забудь о нем.
– Ладно, – сказал Эверетт.
Фолт тоже предупреждал, вспомнилось ему. Просил не говорить Илфорду о Кэйле. Что-то вроде равновесия складывается.
Эверетт повернул голову, желая проникнуть в суть темной зоны, что заменила собою мир. Никакой сути, лишь бездонная серость. Где же она кончается? Возможно, не дальше век, а может, не ближе звезд. Она вызывала одновременно головокружение и клаустрофобию.
Он повернулся назад. Кэйл сидел на приличном расстоянии. Единственный ориентир. Единственная риска на измерительной шкале.
– Кэйл…
– Да?
– Я многого не помню. И не понимаю.
– А меня помнишь?
«Кто ты? – хотелось спросить Эверет-ту. – Наркотик из пробирки или оборотень, прячущийся под личиной своего отца?»
Как ни напрягал Эверетт память, она твердила лишь одно: человек, который жил в цокольном этаже, – друг.
Хоть Эверетт и вспомнил кое-что, пока ехал на мотоцикле из Вакавилля в Сан-Франциско, в памяти еще хватало белых пятен. А тут, в городе сплошных «подчисток», мир неимоверно сократился. В нем остались только Эверетт и Кэйл.
"Спроси еще разок про тот поезд», – подумал он, пытаясь вернуть реальность того мгновения.
– Из прошлой жизни я помню тебя, – сказал он.
– А что еще помнишь?
– Еще? Хэтфорк. Городок в Вайоминге. Меня там звали Хаосом.
– А Развал? Помнишь?
– Нет.
– Ничего страшного. Это будто из киноленты вырезали кусок. Каждый что-то упустил.
"Как, например, ты, – чуть было не сказал Эверетт. – Собственное тело».
И тут он подумал: «Что хуже: лишиться тела или того, что потерял я?"
– Я хотел Гвен повидать, – сказал Эверетт. – Я ее помню. Только ради нее и приехал, если честно.
– Знаю.
– Я ее видел на кассете, которую Фолт…
– Через минуту ты с ней встретишься, если хочешь.
Это прозвучало небрежно, но Эверетт все равно тотчас разволновался. Новость, что Гвен всего в минуте от него (не важно, в минуте пути или минуте ожидания), ввергла в замешательство.
– Но сначала расскажи про Хэтфорк, – попросил Кэйл. – Я уже кое-что узнал из твоих снов и от Фолта. Но хочу услышать от тебя. Расскажи про Келлога.
И Эверетт выложил все. Рассказал про Келлога и Малую Америку, про машины, про груды банок. Затем поведал о Мелинде, о поездке на запад, об Иди. Поток слов изумил его самого. Казалось, за эти минуты он произнес больше, чем за всю прежнюю жизнь, которую помнил. В конце концов он сообразил, что надеется заключить с Кэйлом сделку, получить столько же, сколько отдаст.
Однако за монологом последовала тишина. Казалось, Кэйл погружен в раздумья. Он неподвижно глядел в пустоту, которая разделяла его и Эверетта. Как будто там что-то видел.
– Ладно, не суть, – сказал наконец Кэйл. – Пока не выдохся наркотик, я могу отвести тебя к Гвен.
– Все, что знаю, я рассказал, – произнес Эверетт.
– Конечно. Я верю. – Кэйл кивнул с рассеянным видом. – Однако забавно. Ты так рассказывал, будто все это происходило не с тобой. – Кэйл сунул в пустоту правую руку и повернул невидимую дверную ручку. Раздался щелчок.
– Что ты хочешь этим сказать? – Эверетт видел, как отворяется дверь. За ней открылась еще более густая серая пустота. Он вытянул шею и напряг зрение, но так ничего и не разглядел. Глаза скоро устали, и в пустоте закружились иллюзорные серые вихри.
– Только то, что тебе можно верить. – Голос Кэйла поблек. – Ты многое увидел – это уже большое дело. – Он снова поднял руку. – Иди.
Эверетт не хотел шевелиться. И его вдруг понесло вперед, в дверной проем.
В черном вакууме – белые контуры мебели. Он повернулся назад и увидел Кэйла, тот по-прежнему сидел посреди пустоты. Эверетт повернулся и поплыл вперед. Она сидела на краю очерченной белым кровати. Черная одежда сливалась с фоном, руки и лицо светились, и казалось, будто они висят в воздухе. Лицо и руки с видеопленки и из снов. Гвен.
– Эверетт? – Она убрала волосы с лица и застенчиво улыбнулась. – Я ждала… – Она потупилась, локоны снова упали на лицо. Через секунду она опять подняла голову, на глазах блеснули слезы. – Это правда ты?
– Да, – выдавил он.
– Кэйл говорил, что ты едешь. Сказал, знает из снов. Я не могла поверить. Ты тут всем снился, даже Фолту. А мне – нет.
– Это от меня не зависит. В смысле, сны…
– Я знаю. Это не важно. – Она поглядела в его зрачки и отвела взгляд. – Иди сюда.
Он подошел и сел на кровать рядом с ней. Почувствовал, как ее бедро прижалось к его бедру. Она была настоящая. Он коснулся ее плеча. Она взяла его руку, положила к себе на колени. Они переплели пальцы.
– Без тебя я не была собой… такой, как прежде. От меня осталась только половина. Не знаю, как тебе объяснить… с чего начать…
– У меня то же самое, – сказал он. И подумал: «Может, так оно и есть». – Я… потерялся. Не был самим собой.
– Где потерялся?
– В… беспамятстве. – Их мысли ходили кругами, не в силах причалить к реальности. Но это не имело значения. Слова не играли роли.
– Ты меня забыл? – спросила она.
– Я все забыл. До вчерашнего дня я был другим человеком. Даже сейчас не помню, как мы расставались.
Она опустила глаза.
– А меня не забыла? – Он боялся спросить что-нибудь не то.
– Нет. Со мной было другое… Но тебя, Эверетт, я всегда помнила. Кажется, я скорее забуду себя.
– Но ведь и я забыл себя, – произнес он. – Именно это со мной и случилось.. А тебя я вспомнил раньше, чем всех остальных. В снах, – уточнил он.
Она улыбнулась:
– Ты себя забыл по-другому. Не так, как я.
– То есть?
Она коснулась его щеки:
– Трудно объяснить. У меня ничего не осталось, только воспоминания о тебе, о том, как мы были вместе. Пришлось себя воссоздавать по этим клочкам памяти. Вот почему мне больно слышать, что ты меня забыл.
– Прости. Я…
– Ничего.
– Тут все так странно. А Кэйл?.. Он раньше бывал таким?
Она пожала плечами:
– Не знаю.
– По-прежнему чертова уйма пробелов… Тот дом у воды…
– Твой дом? Ты его имеешь в виду? Ты в нем жил перед тем, как уехал из города.
– Уехал из города? Давно это было? Она снова пожала плечами.
– Когда?
– Не спрашивай меня. – Она отвернулась.
Он растерялся:
– Что-нибудь не так? – Ясно, что не так: зернистая рябь по краям поля зрения. Как будто он глядит сильно сощуренными глазами. Укол Фолта, вспомнил он. Кончается действие.
– Ладно, только…
Она поцеловала его. Сначала в уголок рта. Кожу обожгло, он рванулся навстречу ее выдоху, но она уже отстранилась. Когда она снова подалась к нему, ее губы раздвинулись, между ними показался язык; и на этот раз он встретил ее губы, и она не отвернулась, а прижалась к нему. Он почувствовал ее тело, почувствовал, как в нем самом поднимается жар.
– Гвен…
Тут она исчезла, и Эверетт вновь оказался в полуподвальной комнате. По-прежнему Фолт сидел у окна и шел дождь.

Он стоял рядом с Илфордом и Фол-том на каменистом берегу острова Алькатрас, у самой воды. Дул прохладный ветерок, небосвод был удивительно чист и синь. Давно опустевшая тюрьма наводила Эверетта на мысли о вакавилльском лабиринте. И океан, различимый за скобой моста Золотые Ворота, отмечал финиш его бега на запад. Дальше лежит другая пустыня, но ее не пересечешь на краденом автомобиле.
После дождя Фолт и Илфорд усадили его в машину, перевезли через город к берегу, а потом – в лодке – на остров. По пути ему ничего не объяснили. Эверетт чувствовал, что обоим хочется сбежать от Кэйла, оставить в Доме саму память о его существовании. Но Кэйл жил в чертах отцовского лица; сходствобыло столь явственным, что Эверетт даже вздрагивал, когда его взгляд падал на Илфор-да. «Видит ли Фолт это сходство?» – думал он.
Прямо перед ними чайка описала круг над скалами и пеной, а затем ринулась навстречу ветру – крылья серпами, перья прижались к коже. Казалось, она застыла на месте.
– И долго ты в Хэтфорке прожил? – спросил вдруг Илфорд.
Эверетт удивился, но не полез в карман за ответом:
Лет пять, не меньше Да? А ведь Развал меньше двух лет назад случился.
– В Хэтфорке я провел пять лет. Илфорд и Фолт переглянулись. Чайка повернулась хвостом к ветру и скрылась.
– Говоришь, машины там на бензине ходят? – спросил Илфорд.
– Да.
– А как же насчет химического распада в резервуарах?
– Эверетт, он прав, – сказал Фолт. – Бензин столько времени не хранится.
Хранится, не хранится, – какая разница, в его реальности и без того уйма прорех. Он все еще чувствовал те пять лет, прожитых в Хэтфорке, – пять лет Хаоса. Они никуда не делись, они висяг на нем, точно омертвелая конечность. Те пять лет прошли где-то с кем-то.
– Ладно, – произнес он. – Два года. После чего – два года?
– То есть?
– Ты говоришь – Развал. Что ты имеешь в виду?
– Ну, Эверетт, этого не объяснить. Все помнят какое-то бедствие. Но какое – вот вопрос. Тут мнения расходятся. Но ведь ты своими глазами побольше видел, чем любой из нас.
«Откуда он знает?» – подумал Эверетт. О своем недавнем прошлом он рассказывал одному лишь Кэйлу. Не Фолту и уж точно не Илфорду. «Неужели мои сны столько выдали?»
Или он сейчас говорит с Кэйлом?
Эверетт бросил украдкой очередной взгляд на Илфорда. Тот молча стоял и глядел на море. Невозможно было рассортировать отцовские и сыновние черты лица – кроме головной боли, это ничего не давало. Фолт заметил, как Эверетт разглядывает Илфорда, и печально улыбнулся, словно хотел сказать:
"Не бери в голову».
– А знаешь, ты похож на Келлога, – произнес Илфорд.
– В каком смысле? – буркнул Эверетт и подумал: «Знакомый упрек». Мелинда, вспомнил он. И сам Келлог.
"А может, Илфорд получает информацию прямо от Келлога?» – тоскливо подумал Эверетт. Это многое объяснило бы.
– Ты – из тех, кто делает дела, благодаря таким, как ты, происходит то, что происходит. Хэтфорк, Малая Америка… Тут ты не меньше Келлога поработал.
– Совсем напротив, – возразил Эверетт. – Я – универсальная антенна. Какой бы ни была местная концепция, я для нее гожусь.
– Ты не только принимаешь, но и передаешь. Искажая при этом местную концепцию.
Эверетт вспомнил хэтфоркскую еду, мыло, которое варили из кошек и собак. Неужели это он виноват в том, как там живут люди? От этой мысли стало тошно.
– У Келлога навязчивая боязнь радиации, но я тут ни при чем.
– Ты действуешь тоньше.
– Слабее. Так будет точней.
– Ты не осознаешь своих способностей. И это – единственное ограничение.
– Предпочту и дальше не осознавать. Наступило молчание. Оба смотрели на океан.
– Эверетт, зачем ты приехал? – спросил наконец Илфорд. Эверетт не ответил.
– Он девчонку ищет, Илфорд, – сказал Билли Фолт. – Одну конкретную девчонку.
– Девчонку, – скептически повторил Илфорд.
Эверетт хотел спросить Илфорда, знаком ли он с Гвен, но прикусил язык. Он вспомнил, как обещал Фолту не заговаривать о пробирках в холодильнике и о Кэйле.
– Ты слишком замкнут на прошлом, – сказал Илфорд. – Нельзя тебе назад. Тем более с такой способностью все переделывать. К чему бы ты ни прикоснулся, все меняется. Будешь спорить?
«А как насчет Кэйла? – чуть было не спросил Эверетт. – Кто к нему прикоснулся? Кто его изменил? Тоже я, скажешь?»
Он повернулся спиной к воде, а лицом – к разрушенной громадине тюрьмы. Точно уродливый лик великана, закрывала она ясный небосвод. Осторожно ступая между валунами, он двинулся к бетонной набережной, что окаймляла остров. За ним пошли Илфорд и Фолт.
На пристани они забрались в лодку и, ни слова не говоря, вышли в залив. Сидя на банке, Эверетт казался себе маленьким и слабым, ветер и солнце действовали на нервы, а под днищем лежала бездонная тайна. Вспомнился Келлогов сон об океане, о том, как на месте пустыни расстелется море. Сейчас ему думалось: то был сон о продолжении. Сама земля неизменна, неизменны бесконечные протяженности песка, воды и асфальта. Все дело в людях, в чокнутых непоседах, – они носятся по просторам земным, и мир им видится мимолетным, зыбким, переменчивым… Эверетту захотелось, чтобы земля когда-нибудь догнала, остановила этих безумцев, затянула в безмолвие, постоянство, неподвижность.
– Будь моя воля, я бы пошел совсем другим путем, – внезапно сказал он Илфорду. – Нашел бы какой-нибудь способ прекратить сны.
– У тебя нет выбора. Ты можешь строить мир, и сны будут увязываться друг с другом.
– Будь оно и вправду так, я бы стал вроде Келлога, – возразил Эверетт. – Или вроде кого-нибудь из остальных. Например, тех, кто правит в Вакавилле. Но вам тут это ни к чему, верно? – Он не сказал, что Нигдешний проезд, на его взгляд, уже под чьим-то неявным контролем, что в Сан-Франциско уже хватает странного и подозрительного.
– Почему же обязательно – как Келлог? – Илфорд ловко управлялся с гребным винтом, лодка прыгала по волнам к мерцающему краю города. – Сегодня у меня небольшая вечеринка. Поговори с моими друзьями.
Сначала, сторонясь гостей, он прошел на кухню и утонул в роскоши Илфордовой еды. После пяти лет недоедания (во всяком случае, он помнил пять лет недоедания) щедрость этого дома одуряла. Спотыкаясь, он миновал длинный кухонный стол, сплошь заставленный блюдами и кастрюлями, и вошел в кладовую. Но вместо тарелок обнаружил там запасы, которых Малой Америке хватило бы на месяц. Стеллажи ломились от консервов, причем не грубой пищи вроде бобов или супов, а деликатесов: стручковый перец, анчоусы в горчице, маринованная спаржа и очищенные побеги пальмы. Он вмиг позабыл про голод и рассматривал запасы Илфорда из чистого любопытства. В одном из буфетов он обнаружил десятки бутылок шотландского виски (того самого, которым Илфорд угощал вчера вечером) и настоянного на травах уксуса, а также банки жареного красного перца и мешочки дробленых орехов. Холодильник был битком набит огромными кусками говядины и баранины.
У него кружилась голова, когда он возвращался в кухню, брал со стола картонное блюдо мясного ассорти с салатом и нес в гостиную.
В великолепии дома Илфорда гости выглядели карликами, меблировка скрадывала эхо негромких голосов, превращала беседу в робкое перешептывание. «Как они сюда попали? – подумал Эверетт. – Откуда взялись?» Казалось, Илфорд достал из какой-то кладовки набор с гостями и расставил их по гостиной, точно свечи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
 виски tenjaku 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я