научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/Hansgrohe/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Смешно, правда? – спросил Дэйв с надеждой.
Посреди бывшей деловой части города высилось покинутое административное здание «Истман-Меррил». Соседние дома поблескивали пустыми витринами магазинов, по многим стеклам и вывескам прошлась кувалда. По сравнению с жилыми кварталами этот район казался призраком. У Иди был ключ от служебного входа, все пятеро вошли в здание, пересекли большой пустой вестибюль и остановились у лифта. Рэй бросился вперед и нажал кнопку «ВВЕРХ».
Створки кабины раздвинулись, открыв взорам тощего и бледного мужчину тех же лет, что и Иди, но с седыми волосами. Он сидел на раскладушке в пижаме и тяжелых черных остроносых туфлях и читал. Из кармана пижамы торчали карандаши и зубная щетка. Чуть ли не полкабины занимал ветхий стеллаж, полки были забиты одеждой, книгами, пустыми бутылками и консервными банками.
– Джеральд, это Хаос и Мелинда. Мои друзья.
– Здравствуйте, – дружелюбно отозвался Джеральд. – Я вас помню?
– Они приезжие, – сказала Иди.
– Вот как? – Джеральд сдержанно улыбнулся. – Из каких мест?
Хаос открыл было рот, но Иди не дала ему ответить.
– С востока.
– Да? Очень, очень мило. Я бы вам предложил выпить…
Мальчики уже залезли на отцовскую раскладушку, и свободное пространство в кабине угрожающе сократилось.
– Мы ненадолго. – Иди поставила на край койки сумку с продуктами. Створки начали съезжаться, но Иди застопорила их, нажав соответствующую кнопку.
– Я видел мистера Кули, – сказал Джеральд. – Он приезжал взглянуть, как я тут живу. Мы поговорили о мальчиках.
– Да? – раздраженно сказала Иди.
– Иди, он за тебя очень беспокоится. Говорит, у тебя проблема с везением…
– Моя проблема – это он, – отрезала Иди.
– По-моему, он к тебе хорошо относится, – сказал Джеральд. – И мальчики ему нравятся, это точно.
– Знаю. Вот что, Джеральд, я к тебе в воскресенье приеду. Всего хорошего.
– Да, конечно. – Казалось, глаза Джеральда подернулись влагой. – Иди, ты собираешься замуж за мистера Кули?
– Нет, Джеральд.
– Я не говорю, что я против, – быстро произнес Джеральд. – Не хочу, чтобы ты так подумала.
– Да, Джеральд. Но я все равно не выйду. До свиданья.
– Он очень большой человек, – проговорил Джеральд. – Он тебе много хорошего сделал. Разве нет?
– Не важно. До свиданья, Джеральд.
– Иди…
– Что?
– Мне почта не приходила?
– Нет.
По тому, как это прозвучало, Хаос заподозрил, что в Вакавилле давным-давно не разносят почту.
– Конечно, – устало произнес Джеральд. – Ну что ж… – Он помахал рукой.
Мальчики тоже помахали. Иди нажала кнопку, кабина закрылась.
– Черт, разозлил он меня, – сказала она через минуту, когда они вышли на улицу. Она стучала каблучками впереди, направляясь к машине.
– Чудик он, – сочувственно заключила Мелинда. – Только и всего. – Она бегом догнала Иди и взяла ее за руку. – Чудиков на свете полным-полно.
Хаос добрел за ними до машины, ни слова не говоря уселся на переднее пассажирское сиденье. Благодаря Джеральду он впервые с той минуты, как появился в Вакавилле, подумал о проекционной кабине в Хэтфорке. И о свечах. О своем крошечном мирке. А еще он ревновал к Кули. Не знал, что было между Иди и этой шишкой, но уже увидел и услышал достаточно, чтобы ревновать.
Домой они возвращались в молчании.
Тот вечер не удался. Мелинда скучала без мальчиков. Когда она включила телевизор, Хаос смотрел и пытался вникать, но без сбивчивых комментариев Рэя и пылких возражений Дэйва дело не шло на лад. Он сидел на диване рядом с Иди, но при этом был в миллионах миль от нее, их разделяла неразбериха его ревности и стыда за сон с Гвен. Иди тоже была не в своей тарелке, будто ее беспокоило, где в эту ночь будет спать Хаос.
А Хаосу хотелось побыть с ней наедине. Но вместо этого он получил нежданный визит Кули.
– Я наверху буду, – сказала Мелинда, едва завидела Кули в дверях гостиной.
– Слушай, почему б тебе не отдохнуть? – спросила Иди.
– Что значит отдохнуть? – Кули снял пиджак и бросил на спинку дивана. Их дивана. – Я пришел поговорить с Хаосом.
– Знаешь, кажется, я не очень хочу тебя сейчас видеть, – сказала она. – Я тебя не приглашала.
– Да брось ты, Иди, – мягко проговорил он. – Сама же знаешь: мне приглашения не нужны. Почему надо напоминать?
– Но ведь ты же ко мне в друзья набиваешься, – с горечью произнесла Иди.
Кули напустил на себя уязвленно-пристыженный вид, но это длилось всего секунду-другую. Он повернулся к Хаосу.
– В мои служебные обязанности входит наблюдение за успехами Иди, и не важно, хочется ей это признать или нет. – Он вздохнул. – А потому я должен постараться, чтобы ты уяснил обстановку и понял, во что можешь влипнуть.
– Влипнуть? – переспросила Иди.
– Путаясь тут с Иди, – сказал Кули, не глядя на нее. – Не знаю, откуда ты взялся, но ты точно ничей не двоюродный брат.
Хочешь остаться в Вакавилле – можно будет поговорить. Но для этого, приятель, ты выбрал самый паршивый способ.
– Он тебе сейчас будет втолковывать, что невезение прилипчиво, – скороговоркой произнесла Иди, словно надеялась, что Кули отступится от своего замысла, если она его опередит. – Попытается запугать. Каждое его слово – попытка убедить, что ты, находясь под одной крышей со мной, подвергаешься смертельной опасности. Он хочет нас разлучить.
– Иди! – предостерег Кули.
– Мне надо выпить, – заявила Иди. – Есть еще желающие?
– Я бы от пивка не отказался. – Манеры киносыщика исчезли с абсурдной внезапностью. Хаос увидел, что незваному гостю хочется лишь одного: быть желанным в этом доме.
– Мне тоже пива, – произнес Хаос.
– Давай-ка присядем. – Кули опустился на диван. Иди ушла в кухню. – Хаос, я не в курсе, много ли ты знаешь об Иди, но уж поверь: ей не позавидуешь. Она набрала слишком низкий балл, хотя, сказать по правде, наши тесты на жизнь не влияют. Мы не можем по ним судить, насколько везуча твоя подружка, однако восемьдесят пять процентов людей с таким, как у нее, баллом в конце концов попадают в переселенческие центры. И ведь мы их не выдворяем, что бы она тебе ни наговорила. Сами уходят – просто потому, что у них иссякает выбор.
Вошла Иди и подала пиво в бокалах. А раньше приносила Хаосу в бутылке. Хочет произвести впечатление на Кули? Неважный признак.
Кули пригубил пиво.
– Более того, – продолжал он, – жизнь таких, как она, – сплошная неразбериха, и ежегодно округ теряет на этом миллионы. Расходы на ремонт, невосполнимые выплаты жалования и тому подобное. Вот почему приходится за ними наблюдать.
– Вы сгоняете людей в лагеря, – зло произнесла Иди, – и смеете называть это статистикой. – Она повернулась к Хаосу. – Ты посмотри, что он делает! С того дня, как я прошла тесты, бегает за мной и вынюхивает. И при этом не скрывает, что результаты тестов – филькина грамота!
– Тесты – это метод научного исследования, – с улыбкой возразил Кули. – Все, что нам необходимо знать о твоем вероятном будущем, они дают.
– Это ты делаешь мое будущее, – сказала она. – Пророк доморощенный. И еще смеешь говорить о везении! Да самое страшное мое невезение – это ты.
– Иди, ты же знаешь, это неправда.
– Хочет, чтобы я жалела Джеральда, – сказала Иди. – Послушать его, так Джеральд из-за моей невезучести свихнулся.
– Иди подхватила наихудший вирус невезения, – пояснил Кули. – К счастью, он редко встречается. В окружающих он развивается скрытно, а в ней проявляется весьма наглядно. Она всегда в центре урагана.
– К несчастью, – саркастически произнесла Иди, – мне не удается заразить невезением Йана. Пока.
Хаос потягивал пиво и размышлял. Кули и Иди общались друг с другом по-свойски, будто пикировка для них не более чем игра. Флирт. Или он воспринимает это недостаточно серьезно? Это их мир, напомнил он себе.
– Хорошо, – сказал Кули. – Забудем ненадолго о везении Иди. Поговорим о тебе.
– Обо мне?
– Да. Ты еще не подумывал заглянуть к нам на тестирование? Давай. И чем скорее, тем лучше.
– У меня нет везения, – сказал Хаос. – И невезения тоже. Я просто иду, куда иду, делаю, что делаю. Везение тут ни при чем.
– Очень мило! – рассмеялся Кули. – Да вот только наука утверждает, что везение всегда при тебе, осознаешь ты это или нет. И боюсь, в твоей биографии я усматриваю признаки невезения. Даже не скрытого, а совершенно явного. Правда, из-за бедного контекста ты его так и не заметил.
"Нет, – подумал Хаос. – Не так-то просто запудрить мои мозги здешней ахинеей».
– И много ли ты знаешь из моей биографии? – спросил Хаос.
– Много ли? Давай посмотрим. – Широченная улыбка Кули уже ничем не напоминала человеческую. – Начнем с машины, брошенной на автостраде. Кстати, отличная машина. Где ты ее раздобыл? Какая жалость, что она сломалась. Я бы сказал, это невезение – когда ломается такая машина, настоящее чудо техники. Теперь, что касается твоей девочки. Скажем прямо, она в весьма плачевном состоянии, хоть и держится, надо отдать ей должное, очень бодро. И наконец, твое имя. Хаос. Оно ведь не настоящее, правда?
– Наверное.
– А настоящего ты, конечно, не помнишь.
– Не помню.
– Настоящего имени не помнишь – так и запишем, еще одно проявление невезучести. Ты еще много чего не помнишь, всю эту муру из сна. И женщину, из-за которой волнуешься.
Хаос поморщился. Что же творится с его снами? Он боялся взглянуть Иди в глаза.
– Можно продолжать? – спросил Кули. – Вот как я все это вижу: ты сбежал из такой поганой дыры, что тебе кажется, будто все твои проблемы – в порядке вещей. Будто нигде не лучше, чем там, откуда ты явился. Хаос ничего не сказал.
– По-моему, я правильно угадал. Конечно, самая большая твоя неудача, хотя ты этого еще не знаешь, – встреча со старушкой Иди. Хуже этого ничего не могло случиться. Вам нечего предложить друг дружке, кроме неприятностей.
– Бредятина, – сказала Иди. – Меня уже тошнит.
Она повернулась и ушла в кухню.
– Я не говорю, что ты обязан сейчас же отсюда убраться. Ради Бога, проходи вступительные тесты. Мне даже кажется, у тебя все будет в порядке, в смысле, проходной балл ты наберешь. Я это чувствую. Гибельно только сочетание.
"Ты хочешь Иди, – вертелось у Хаоса на языке. – Если это невезение, то ты ему подвержен не меньше моего».
Вместо этого он сказал:
– Я не верю в невезение.
– Не веришь? – Кули встал и надел пиджак. На его лице появилась притворная горечь. – Она тебе рассказывала о Дэйве?
– Что? – растерялся Хаос. – В каком смысле?
– Спроси у нее.
– Что спросить?
– Хорошо, мы еще поговорим. А пока следует подумай. – Кули поспешил к выходу. Хаос услышал, как завелась его машина, как с ревом унеслась в ночь. Когда она смолкла, в доме повисла мертвая тишина.
Иди сидела в кухне, скрестив руки на груди, глядя в потолок и качая головой вперед-назад.
– Я должна тебе кое-что рассказать произнесла она наконец. – Это тебе поможет решить насчет Йана.
– Рассказывай.
– Он мне покою не дает, все ходит, ходит… Говорит, если я буду с ним… то все изменится к лучшему.
– Изменится, как же, – проворчал Хаос.
– Он так уверен в себе, в своем везении. Говорит, то, что он получает в Институте Везения, с лихвой восполняет то, чего недостает мне. Так и сказал, слово в слово. Говорит, что каждый раз, когда он проходит тестирование, его балл все выше.
– И все-таки он тебя не устраивает?
– Я его ненавижу.
На самом деле все гораздо сложнее, подумал Хаос. Тебе хочется ненавидеть Кули, но… не всеми потрохами.
Хаосу это напомнило о его собственном отношении к Келлогу.
Вам нечего предложить друг дружке, кроме неприятностей, сказал Кули. Вероятно, правда, но невезение тут ни при чем. Хаос не может стоять в стороне, глядя, как местный синдром запускает корни в жизнь Иди.
Так-то оно так, но чем он может ей помочь в борьбе с невезением? Что он может предложить женщине, чью наихудшую проблему он даже не способен воспринимать всерьез?
Что касается его самого, то он даже не уверен, есть ли у него собственные проблемы. В этом смысле его жизнь – настоящее решето. Проблемы есть в мире, а он, Хаос, всего-навсего сидит у приемника.
А может, его проблема – Гвен. Чьи бы границы он ни пересекал, она – с ним. Но и Гвен вряд ли способна помочь Иди.
– Он сказал, чтобы я спросил у тебя насчет Дэйва.
– Как это на него похоже, – тихо проговорила она.
– Что он имел в виду? Она вздохнула:
– Дэйв болен.
– Болен?
– От рождения. Почки. Примерно год назад отказали. Ему пересадили отцовскую… Нужна была почка близкого родственника – моя, или Рэя, или Джеральда. Теперь у Дэйва и Джеральда только по одной почке. Но тут, впрочем, нет никакого секрета. Всякое в жизни бывает.
Хаос нагнулся и положил ладонь ей на шею.
– Он пытается внушить, что тебе не миновать беды, если останешься со мной, – сказала она. – Будет как с Дэйвом или Джеральдом.
– Он ревнует. Она кивнула:
– А мне все равно. Пускай пристает, раз уж ему хочется. Я даже замечать не буду. Пока не сошлет меня в лагерь для невезучих. Господи, до чего же тут мерзко! Все ходят по лезвию бритвы, но при этом каждый только и ждет, когда кто-нибудь оступится. Будь моя воля – руки бы на себя наложила.
– Не надо, – сказал Хаос. – Все будет хорошо.
"Интересно, что я имею в виду?» – подумал он.

Они уснули вдвоем, кое-как уместившись на узком диване. На заре его разбудил шум мотора за окном. Желтые лучи озаряли комнату. Он поднял голову и с минуту прислушивался; шум нарастал, затем резко утих. Он снова закрыл глаза и уткнулся лицом в женские локоны. Услыхал шаги на крыльце. И тихий стук в дверь.
Он отворил дверь и учуял сигаретный дым. Над заводом, стоящим по другую сторону улицы, уже поднялся краешек солнца, вдали низкие холмы были подернуть туманом. На крыльце сидел спиной к двери человек в поношенной кожаной куртке, держал в руке ярко-красный мотоциклетный шлем. Он стряхнул пепел на росистую траву газона (вернее, неухоженного клочка земли между крыльцом и улицей) и повернул голову.
– Здорово, Эверетт. Не разбудил?
– Билли, – сказал Хаос. В его памяти хранились имя и фамилия этого человека:
Билли Фолт.
Фолт ухмыльнулся, встал на ноги, протянул руку. Хаос окинул его пристальным взглядом. Слишком близко посажены глаза, слишком узок лоб, улыбка от уха до уха. Чтобы водить дружбу с обладателем такой физиономии, нужны веские причины. Во всяком случае, сама физиономия к дружбе не располагала. Хаос заподозрил, что в прошлом таковые причины имелись. Увидеть вновь подобное лицо – все равно что во второй раз найти на пляже приметную гальку.
– Вообще-то я знал, что ты спишь. Иначе как бы тебя разыскал, а? Только по снам.
– По снам? – Хаосу было неприятно это слышать.
– Ага. Уже вторую ночь ловлю, ну и вычислил тебя…
– Как это – вычислил?
– Да просто на сны настроился. Ну как на радиостанцию, точь-в-точь. Я по этой части спец, экстрасенс. Правда, всю ночь промаялся.
– Ты откуда приехал?
– Все оттуда же. Из Сан-Франциско.
– Что значит – оттуда же?
– Эверетт, мы все там живем. Все, кроме тебя. А ты тут, в этой штучке-с-ручкой… пардон, в Вакавилле.
"Все, кроме тебя». О ком это он?
О Гвен?
– ..Эту вшивую дыру не перевариваю, – продолжал Фолт. – Все эти тачки старые, ни дать ни взять – старый пригородный кошмар, эпизод из «Сумеречной зоны». Ниини-ниини, ниини-ниини… – Его пальцы поизвивались перед лицом Хаоса. – Давно тут кукуешь?
– Нет, – ответил Хаос. – А это далеко отсюда? Я про Сан-Франциско.
– С часок, ежели на колесах, – сказал Фолт. – Совершенно, надо сказать, другой мир. Да ты и сам увидишь. Ты ведь собираешься к нам, а?
– Не знаю.
– Тебя Кэйл зовет. – Он умолк и вгляделся в лицо Хаоса. – Ты ведь помнишь Кэйла, а, Эверетт?
Кэйл Хочкисс. И это имя – в голове.
– Да, – сказал Хаос.
– Вот и славно, – ухмыльнулся Кэйл. – Вам с Кэйлом и впрямь надо бы встретиться, утрясти кое-что. Слышь, а не хочешь со мной проветриться? Тут один парень живет, надо бы навестить.
– Идет, – сказал Хаос.
В этот миг на крыльцо вышла Иди в ночной рубашке. И заморгала от яркого утреннего света.
– Иди, – нервно сказал Хаос, – это Билли. Мой старый друг… из Сан-Франциско.
– Здравствуйте. – Иди встревоженно посмотрела на Фолта.
– Наше вам, – отозвался Фолт.
– Я ненадолго отлучусь, – сказал Хаос. – Если хочешь, приеду ночевать. Я вернусь.
Теперь она смотрела на Хаоса, в ее глазах читался вопрос. Но сказала она только:
– Ладно. До встречи.
– Хорошо, хорошо, – произнес Хаос. Фолт раскурил новую сигарету и теперь ждал, глядя на ступеньки крыльца.
– Не забудь, я сегодня переезжаю, – сказала Иди.
– Я вернусь до полудня. – Хаос подошел вслед за Фолтом к мотоциклу и уселся на заднюю половину седла.
– Всякий раз, как здесь бываю, заглядываю к этому корешу, – говорил Фолт, когда мотоцикл с ревом нес их по автостраде, которая огибала город, – и всякий раз думаю, что больше, наверное, его не увижу. А он все живет и живет себе. Между прочим, в шестидесятых его на стул пытались посадить.
– На стул?
– Раньше он был знаменитостью. Участвовал в каком-то покушении. Впрочем, сам не убивал. Говорили, будто его подружка пыталась шлепнуть президента. В общем, классический козел отпущения, твердит людям то, чего они слышать не хотят. Опережать свое время – дело, как ни крути, невыгодное.
– Раньше? – переспросил Хаос, ибо ни на что другое в эту минуту не был способен. Из уголков его глаз ветер выжимал слезинки и разгонял по вискам.
– Ну да, раньше, – ответил Фолт. – До того, как все переменилось.
Мотоцикл оставлял позади редкие автомобили; на противоположной окраине города он свернул на улицу, пообочь которой теснились брошенные закусочные. Фолт притормозил у рекламного щита, призывавшего: «Заблудитесь в величайшем лабиринте под открытым небом». Мотоцикл остановился, двигатель умолк, Фолт пнул щит.
– Вот он где прячется.
– В лабиринте?
– Ага. Единственный чувак, которому не надо все время переезжать.
– Меня тут с одним познакомили, так он в лифте живет, – сказал Хаос. Фолт поднял брови.
– Вакавилль двумя диковинами прославился: дурдомом и лабиринтом. Счастливчик жил и там, и там.
– Никогда раньше не слышал, что в этих краях есть лабиринт.
– Это модель знаменитого японского лабиринта, в Японии это самый крупный аттракцион. Чтобы там поплутать, туристы со всего мира так и валят». Но в переводе это дело не звучит. Я в том смысле, что и этот лабиринт надо было в Японии строить, где все чистенько и аккуратненько. А в Америке все и так заблудшие. Еще до Развала заплутали.
Америка. Хаос вспомнил и это название. Слово обозначает все и вся: Вайоминг, Калифорнию, Юту и многое, многое другое. Есть оно и в названии Малая Америка, правда, на втором месте. Конечно, раз есть Малая Америка, то существует и большая, просто ее ни к чему упоминать, она же такая огромная…
– Когда случился Развал, Счастливчик и еще несколько парней драпанули из психушки и спрятались в лабиринте. Потом другие ушли, но Счастливчик так ничего и не заподозрил. Он и нынче считает себя знаменитостью. А на самом деле его никто и не помнит. Я пытался растолковать, да какое там…
Фолт провел Хаоса через празднично разукрашенный вход в первый коридор лабиринта. Высокие стены были испещрены надписями – философские изречения вперемешку с похабщиной. Фолт высматривал красные аэрозольные стрелки, а Хаос, шагая за ним по пятам, быстро терял терпение.
– Счастливчик! – крикнул Фолт. В мозгу у Хаоса роились вопросы, но он не знал, с какого начать. Он хотел спросить Фолта о Развале. Он хотел спросить о Гвен. В сновидениях Эверетт любил Гвен, и если Хаос – на самом деле Эверетт… Хаос попытался об этом не думать. Они свернули за угол и под навесом увидели Счастливчика. Он лежал в тени на пластмассовом матрасе, читал покетбук без обложки и громко насвистывал мотивчик. При виде гостей улыбнулся, показав полный рот плохих зубов. У него было обветренное морщинистое лицо в обрамлении косматой бороды, одежда давно превратилась в лохмотья.
– Эй, Счастливчик. – Фолт полез в кожаный рюкзачок, достал две банки консервов и вручил человеку, который изрядно смахивал на призрака. Счастливчик уселся на матрасе и с довольной улыбкой прочел этикетки, после чего запихал банки в груду мусора под ржавым карточным столом.
– Как делишки? – осведомился Фолт.
Счастливчик пожал плечами и вновь улыбнулся:
– Да какие у меня делишки…
– Но ты же там ошивался.
– Больше не ошиваюсь. – Счастливчик содрогнулся. – Джек, меня пытались пришить, очень старались. Нет, теперь я просто сижу вот тут, в лабиринте, прячу бороду от дождя, а задницу – от разных свиней. Джек, кто твой друг?
– Счастливчик, его зовут Эверетт.
– Эверетт? Гм… – Счастливчик почесал в бороде – сначала задумчиво, потом яростно, будто обнаружил блоху. Казалось, он хочет что-то сказать, но пауза все затягивалась.
– Счастливчик… – начал Фолт. Старик вдруг выпрямил спину и зло уставился на Хаоса.
– Эверетт, зачем ты сюда пришел?
– Что? – переспросил Хаос.
– Зачем ты пришел сюда, Эверетт? Какого черта тебя занесло в Вакавилль?
– Эверетт маленько не в курсе, что тут творилось последнее время, – сказал Фолт. – Вот и решил вернуться в город – проведать старых друзей, разобраться, что к чему…
– Джек, почему б тебе не заткнуться, а? Он и сам говорить умеет. – Счастливчик раздраженно помахал рукой. – Разобраться, значит? Ага, ага. Ты откуда, Эверетт?
– Я жил в пустыне, – ответил Хаос.
– Ну да? Я привык жить в пустыне. – Счастливчик повернулся к Фолту. – Ничего в этом нет особенного, Джек. Пустыня – это где это.
– Да я ничего такого не имел в виду, – сказал Фолт.
– Ага, знаю. В том-то и проблема. Ты ничего такого не имел в виду. – Счастливчик снова повернулся к Хаосу. – Не давай этому полудурку затыкать тебе рот. Из пустыни выбраться трудно. Уж я-то знаю, приятель. Когда возвращаешься в город, тебя перестают понимать. Поселился в пустыне – считай, что помер.
– Но Эверетт-то из города, – вмешался Фолт. – Он к друзьям возвращается.
– Но ведь это не про друзей? – спросил Счастливчик. – Да?
– Не знаю, – сказал Хаос.
– Это про женщину, ага? Ты ищешь женщину. Вот про что. Вот почему Эверетт возвращается в город. Что, прав я?
– Не знаю, – повторил Хаос.
– Прости, Счастливчик, – сказал Фолт, – но нам пора.
– Ага, – сказал Счастливчик. – Вечно тебе пора. Ну, до встречи, приятель.
Гости не успели скрыться за углом, а он уже уткнулся в книгу.
– Ты уж извини, – сказал Фолт по пути из лабиринта. – Он не всегда такой шизанутый.
– Да ладно, все в порядке. – Хаоса по прежнему обуревали вопросы. Он уже подумывал: а не лучше ли было остаться рядом с Иди на диване? Досматривать сны?
Но, подходя к мотоциклу и видя холмы над Вакавиллем, он уже понимал, что это были не сны. Вернее, что его жизнь и его сны в конце концов заходят на стыковку.
– Билли, – сказал он.
– Чего?
– Когда это случилось? Я про Развал.
– Несколько лет назад.
– А что произошло?
Фолт ухмыльнулся, снова показав десны.
– А вот это, Эверетт, вопрос серьезный. Начать с того, что распалось большинство связей между явлениями и у людей появился шанс создать новые. Однако новые – не обязательно лучшие. Впрочем, это моя личная версия. У чуваков вроде Кэйла на этот счет уйма мудреных идей.
– Но ведь была же какая-то катастрофа.
– Ну, лично я не склонен считать это катастрофой…
– Билли, я очень многого не помню.
Разговор, казалось, действовал Фолту на нервы.
– Жрать охота, – сказал он. – Может, съездим, поищем чего-нибудь? – Он похлопал по седлу мотоцикла.
– Конечно. – Хаос уселся на мотоцикл.
Солнце стояло высоко, но еще не в зените. 0н хотел вернуться к Иди и Мелинде, пока они не уехали, но он тоже проголодался. А еще хотелось снова мчаться на мотоцикле, ловить ветер. Вообще-то он бы предпочел мчаться на мотоцикле Фолта без Фолта. Но он не сказал этого вслух.

В торговом центре они встали в очередь к банкомату. У Фолта оказалась при себе фальшивая кредитная карточка. Он уверенно привез Эверетта в центр города. На первый взгляд здесь было уютно, но мотоциклисты привлекали много взглядов с тротуаров, проезжей части и автостоянок перед торговым центром. Хаос не заметил в Вакавилле других мотоциклов. Ему стало не по себе.
Фолт «растряс» банкомат и повел Хаоса к «Палмеру О'Брайену», ресторанчику, названному так в честь субъекта, которого Хаос видел по телевизору, – что-то вроде рок-певца, который стал диссидентствующим правительственным чиновником. В ресторане, за стойкой бара, висел огромный плакат с О'Брайеном при гитаре. Меню на пластиковой стене кабинки предлагало «яичницу-болтунью – завтрак Палмера», «клубный сэндвич Палмера» и «вареный обед Палмера» – любимые блюда героя. Видимо, он действительно тут трапезничал, по крайней мере однажды – глянцевые вырезки из журналов украшали стены нескольких кабинок. На этих фото О'Брайен жаловал визитом благодарных кухонных нерях.
В ресторане было полно народу, но довольно тихо. Усаживаясь за столик, Хаос кожей чувствовал любопытные взгляды посетителей. В чем тут дело? Может быть, просто его лицо еще не примелькалось в этом городе или манеры Фолта выдают в нем чужака?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
 https://decanter.ru/louis-eschenauer 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я