научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/chugunnye_vanny/Roca/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Солт-Лейк-Сити проскочи. Да и Юту заодно. Не съезжай с дороги.
Хаос взял карты:
– Спасибо.
– Да, кстати, в Неваде хрень какая-то военная… Карта, браток, это не территория. Вот и все, что я тебе могу сказать. Карта – не территория. Во всяком случае, теперь. – Он поднял голову и прищурился, глядя на солнце:
– А в Калифорнии чем хочешь заняться?
– Не знаю, – сказал Хаос.
– Ну, ты там будешь не одинок. В этом штате кого ни возьми – башка не из плеч растет, а сразу из пятой точки. Эпидемия. А ты уверен, что хочешь умотать? Постой, браток, прикинь: тут места вволю, ежели, конечно, тебе простора надо. Это ж Полоса, тут есть где развернуться.
– Спасибо, – сказал Хаос, – но мне интересно, что еще в мире делается.
– Это клево, это клево, – быстро и нервно проговорил Бойд. – Я просто хочу сказать, у нас тут уйма всякой всячины, можно покантоваться, короче, зачем спешить? – Он взволнованно поглядел на Мелинду. – Потому как не хватает нам тут только деток-конфеток. Так отчего бы вам не задержаться хоть на несколько деньков?
– Нет, – сказал Хаос. Он открыл дверцу, Мелинда юркнула в машину, скользнула мимо баранки на пассажирское сиденье. – Мы уезжаем.
– Это клево. – Бойд отвернулся. – Лады, браток, не бери в голову.

В разрушенной бакалейной лавке они набрали консервов и бутылок с водой, набили ими багажник и поехали через горы. Первую ночь они провели в машине на обочине. Через несколько часов после остановки Хаос проснулся, рядом посапывала Мелинда; не будя ее, он завел двигатель, и машина вернулась на асфальт. За годы борьбы со снами Келлога он научился не засыпать; бывало, он и хотел уснуть, но не удавалось. Он не забыл совет Бойда и, пересекая Юту, не покидал шоссе. Когда снова опустилась ночь, они уже были за границей штата, в Неваде. Он подремал часов пять-шесть, затем снова взялся за баранку.
Разговаривали мало. Мелинде, казалось, хватало одного развлечения: глядеть в окно.
А ему – смотреть, как утекает асфальт под капот. Оба ушли в себя – решение принято, надо добраться до цели, что тут еще обсуждать? Он не выяснял, что ей известно о Калифорнии, доводилось ли хотя бы слышать раньше это название. Только спросил, нарушив послеполуденное молчание, не скучает ли она по родителям. Она сказала «нет», потом они полчаса спорили о какой-то ерунде, потом надулись, и он вдруг сообразил: Мелинда хочет, чтобы он обращался с ней как со взрослой. Тогда Хаос умолк совсем, чтобы упиваться простором и тишиной, – к этому занятию он пристрастился в Хэтфорке. Он по-прежнему не знал, сколько ей лет. Полагал, что тринадцать.
В те две ночи ему снился дом у озера. В первую он разговаривал с компьютером, тот упорно называл его Эвереттом и выспрашивал, что он помнит и чего не помнит. Компьютер сказал, что женщину, которую ждет Эверетт, зовут Гвен.
На другую ночь он встретился с Гвен. Они вместе были в темной комнате, он ощущал рядом ее тело, дотрагивался до ее лица и рук. Они разговаривали и очень хорошо понимали друг друга, но по пробуждении он не сумел вспомнить ни слова.
Сны казались неестественными, он заподозрил, что они созданы либо компьютером, либо некой частью его спящего «я» – для того лишь, чтобы навести на размышления о прежней жизни. В этом сны преуспели, но вместе с тем ввергли его в смятение. Он подозревал, что некоторые видения – всего-навсего грезы, а не подлинные воспоминания. Как бы то ни было, он уже научился не доверять и грезам, и воспоминаниям. И те и другие могли быть недостоверны. Но в существование Гвен он верил. Недолгий срок, проведенный с ней, оставил ему учащенное сердцебиение – словно в глубине души, в иле сознания, шевелилось, поднималось к поверхности нечто давно захороненное.
Если новые сны и действовали Мелинде на нервы, то она предпочитала об этом не говорить.
В Неваде все было по-другому, сплошь игорные заведения и реклама. Некоторые рекламные щиты были непонятно зачем изменены – отдельные слова замазаны белым, закрашены рисунки, – а другие просто изувечены. Иные города казались безжизненными, по крайней мере с автострады; в иных замечалась жизнь; все города Хаос проезжал, не касаясь педали тормоза. Довольно скоро он вновь очутился в пустыне.
К концу третьего дня пути, в пятидесяти милях от Рино, над ними в вышине раздался гул, а чуть позже появились два летательных аппарата без опознавательных знаков и крыльев – этакие беспропеллерные вертолеты.
Их рев вспорол предвечернюю тишину. Хаос остановил машину. Вертолеты пронеслись низко над дорогой и помчались к далеким горам, затем один повернул назад, а другой исчез.
Летчик указывал пассажиру на их машину. Хаос закричал им и помахал из открытого окна. Вертолет описал круг и сделал новый заход, еще ниже, и человек на пассажирском сиденье направил на машину через боковое окно какое-то устройство. Вертолет остановился и висел прямо над машиной, пока пассажир возился с устройством, нажимая на кнопки и пристально вглядываясь в дисплей. Хаос высунулся из окна и снова закричал, но безуспешно – летательный аппарат неимоверно шумел.
Пассажир убрал прибор, поднял короткое массивное ружье и прицелился в машину.
– Нет! – закричал Хаос. Мелинда, наблюдавшая со своего сиденья, выскочила из машины и побежала через дорогу. Человек выстрелил. Что-то вылетело из ружейного ствола, глухо ударилось о крышу автомобиля и лопнуло. Хаос увидел на капоте огромную кляксу густой розовой фосфоресцирующей краски. Их пометили. Вертолет взмыл в небо и рванул к горам.
Когда утихли его моторы, Хаос вышел из машины и осмотрел розовое пятно. Краска почти целиком покрыла две солнечные панели и уже подсыхала, превращалась в коросту, которую невозможно соскоблить.
Но, когда Хаос завел машину, она поехала ничуть не хуже прежнего.
Он посмотрел на Мелинду. На свое место она возвратилась, не проронив ни слова. Тонкие струйки пота оставили на ее висках блестящие следы. Интересно, подумал Хаос, доводилось ли раньше видеть что-нибудь неживое, но летающее? Наверное, нет. Келлог рассылал кое-какие сны о самолетах, но в снах Келлога полным-полно всякой немыслимой всячины. Совсем иное дело – когда немыслимое оборачивается явью.
Они долго молчали, затем девочка спросила:
– Это что за придурки были?
– Придурков тут кругом хоть отбавляй, – проговорил он.
– И в Калифорнии?
– Не знаю, – ответил он.
Происшествие выбило Хаоса из колеи, оголило его чувства. Когда они останавливались на ночлег, пятно мерцало в лунном свете, точно полицейская мигалка. Хаос прошелся вокруг машины, набрал хворосту и прочего мусора, попытался прикрыть метку, но розовая краска все равно просвечивала.
На другой день, близ городка под названием Вакавилль, машина сломалась. Последний час езды на солнцепеке Хаос чувствовал, что двигатель барахлит, но старался не обращать внимания. Наконец автомобиль заскрежетал и остановился. Хаос предположил, что дело тут в закрашенных солнечных панелях. Поднял капот и попытался заглянуть в мотор, но это ничего не дало – он не знал конструкции двигателя. Мелинда вышла на асфальт, они посидели у бруса дорожного ограждения, пообедали консервами прямо из банок, глядя на увечную машину с большим розовым пятном.
В тот день они вошли в Калифорнию. Сначала шагали по такой же точно пустыне, как в Неваде, затем начали попадаться посевы, промышленные сооружения, пригородные шоссе. Во многих домах явно жили люди. Даже несколько машин проехало мимо Хаоса и Мелинды по автостраде, все на солнечных батареях. Водители не обращали на них внимания. Они вышли на свободный от движения участок дорожной развязки, окаймленный мертвой сухой травой; в отдалении виднелись башни нефтеперегонного завода и высокие административные корпуса, а впереди, всего в сотне ярдов, – над шоссе нависал виадук.
– Что теперь? – спросила Мелинда.
– Не знаю.
– Давай зайдем, – сказала она, выскребая ложкой остатки консервов.
Небо было светлым, но серым. Хаос пригляделся к окраине города, но ничего не сказал. Он вспоминал, как забрел в зелень и оказался Муном. А вдруг и тут случится что-нибудь подобное и, осознавая все происходящее, он не сможет сопротивляться? Вдруг это одолеет его? Он позавидовал Бойду, который гордился своим «иммунитетом».
– Это Калифорния? – спросила Мелинда. Хаос кивнул.
– Но нельзя же сторониться всех городов. Надо куда-нибудь зайти.
– Ладно, – сказал Хаос.
Они подошли к виадуку и взобрались на насыпь, с милю шагали по неширокой дороге, мимо огороженных участков земли, где стояли ломаные автомобили, и рядов приземистых заводских зданий с плоскими крышами и без единого целого окна. И пришли к дому, который особняком высился посреди обширного пустого двора, и уже хотели пройти мимо, когда услышали голос.
Хаос повернул к крыльцу и остановился.
– Погоди, – сказал он. – Помнишь, как я был другим, не собой? В зелени?
– Да, – ответила она.
– Тут ведь это не повторится, как считаешь?
– Не знаю, – с опаской ответила она. – Наверное, не повторится. В смысле, с тобой.
– Ты ведь не видела в зелени, да?
– Не видела.
– Но все-таки еще помнишь прошлое, – сказал он. – Келлога и все остальное?
– Да.
– По-твоему, что там произошло?
– Не знаю, – сказала она. – Ты думал, я твоя дочь. И как будто и впрямь так было…
– Ты помнишь и то и другое, – предположил Хаос. – Помнишь и своих родителей, и меня…
Она заплакала. Они сидели на обочине под жаркими лучами солнца, около здания, из которого доносились голоса. Мелинда свернулась калачиком у него на коленях, снова стала маленькой и плакала. Он гладил ее по шерстке. Когда она успокоилась, он сказал:
– Надо, чтобы ты мне помогала.
– Как?
– Не позволяй забывать. Не дай мне снова потерять себя, как тогда.
– Хаос, я пыталась тебе сказать…
– Пинай меня, что хочешь делай. Потому что мне теперь надо много чего выяснить. Ничего не получится, если я забуду самого себя.
– Ладно, – произнесла она тихо, затем добавила:
– Я не думаю, что и здесь будет так, как там. Я думала, мы для того и едем в Калифорнию…
– Не знаю, – перебил он. – И все-таки запомни. Просто на всякий случай.
– Хорошо.
– Да, и вот еще что. Тебе по ночам снятся мои сны?
Она испуганно кивнула.
– Ты только не скрывай, говори каждый раз. Рассказывай, что увидишь. Ладно?
– Ага. – Она вздохнула. Сползла с его колен, отряхнулась от пыли и произнесла независимым тоном:
– Договорились.
Хаос поднялся на ноги и снова прислушался к голосу, или голосам, из здания. Вроде не один человек говорит, но и на беседу не похоже. А похоже на что-то иное… на что-то смутное из глубины памяти, на какую-то особую речь… Он хотел вспомнить. Он подошел чуть ближе к двери и все равно не смог разобрать ни слова.
Он поднялся на крыльцо, Мелинда не отставала. Дверь оказалась не на запоре. Он отворил ее легким толчком и произнес:
– Эй, есть кто-нибудь?
Ни слова в ответ.
Он вошел.
Говорил телевизор. Он работал в пустой гостиной. В доме было уютно, опрятно. Казалось, хозяин только что вышел. Мелинда остановилась перед экраном, раскрыла рот от изумления. В Хэтфорке почти все телевизоры были разбиты, после катастрофы никто не видел их в действии.
Хаос оставил ее в гостиной и прошел по комнатам, стуча в двери и безуспешно дожидаясь ответа. Наконец оказался в кухне. В раскрытое окно над кухонным столом задувал ветер, шевелил занавеси. Хаос повернул краны, в раковину побежала вода. В сушилке было полно тарелок, некоторые еще влажные. Он заглянул в холодильник – уйма пластмассовых коробочек с крышечками из фольги или пластмассы, со следами «мэджикмаркера» на белых этикетках.
Вошла Мелинда. Он дал ей кусок холодного жареного цыпленка и стакан апельсинового сока, она уселась за стол и с шумом принялась за еду.

Наступила среда. День Переезда. Каждая среда, каждая суббота… Но по субботам легче, ведь она отвозила мальчишек к отцу. Только так она его теперь и называла. Не Джеральд, не «мой бывший», а «их отец». В пятницу завезти малышей, в субботу до полудня побыть в одиночестве, а потом забрать их и к вечеру вселиться в новое жилище. Где бы ни заставала ее среда, приходилось разлучать Рэя и Дэйва с играми и потайными местечками, к которым они успевали привыкнуть, с новыми друзьями по двору и загонять в микроавтобус, не дожидаясь, пока прибудут новые жильцы и заявят о своих правах.
В эту среду, вынося к машине последние сумки с одеждой, она нигде не увидела Рэя и Дэйва. Она снова опаздывала. Соседние дома уже опустели, и она боялась, что мальчики через окошко пролезли в подвал – искать «клады». Худо, если так. Новые жильцы, если поймают детей в оставленном доме, могут выписать «билет» – повестку в Суд. Всего лишь две повестки остались ей до новой явки в Суд Везения, до нового тестирования. Рэй и Дэйв – несовершеннолетние, обвинения против них автоматически лягут на нее. Еще несколько проверок в Суде, и ее отправят в лагерь для невезучих.
А может, и не отправят. Кули заступится. Она знала: Кули ее не оставит в беде. Ибо таков его убогий, подловатый способ ухаживания. Пока она на краю пропасти, он из нее может веревки вить.
Она снова внимательно оглядела улицу. Мальчиков не видать. Всякий раз, переезжая, она брала с собой много лишнего: одежды больше, чем положено, рюкзачок, битком набитый книгами. Надо довольствоваться книгами и журналами, найденными в новом жилище; строжайше запрещено перевозить их с места на место. За такое нарушение запросто можно получить билет, но она остерегалась, маскировала книги промасленной ветошью и слесарным набором – запихивала все это в рюкзачок поверх книг и укладывала его в угол багажника. Если кто и заглянет – решит, что там всякие автомобильные снасти.
Она села за баранку, посигналила, завела мотор и медленно двинулась вокруг квартала. Часы показывали пятнадцать минут первого, уже прибывали новые жильцы. Она увидела два-три знакомых лица – прежние соседи по коттеджу или многоквартирному дому. Таких лиц в ее памяти хранились сотни; никого из этих людей она не знала по имени. Да и не поощряла система близкого знакомства. Соседи не рисковали представляться, даже если нравились друг другу.
День выдался безоблачный, но жара не лютовала. Ехать предстояло через весь город, однако по такой погоде это не беда. На сей раз ее загоняют на окраину, куда-то за старый нефтеперегонный завод. Там она еще ни разу не жила, хоть и переезжала дважды в неделю. Говорят, там просторные и уединенные дома, а который из них достался ей – разве важно? Но где же мальчишки? Как в воду канули. Свернув за последний угол квартала, она увидела детей, а между ними – Кули. Он стоял, положив ладони им на плечи, и ухмылялся до ушей. Ублюдок. Неужели поймал на краже?
Кули был исследователем Везения, и она, хоть и не вполне ясно представляла себе Вакавилльский Институт Везения, догадывалась, что Кули стоит где-то па самом верху. Нельзя сказать, что у него было дел невпроворот – он приезжал донимать ее всякий раз, когда ему этого хотелось. У него она проходила вступительные тесты, и с тех пор он питал к ней интерес, далекий от научного.
В тот раз она набрала мало баллов. Слишком мало. С таким результатом впору сдавать машину, отпускать детей к Джеральду, а самой отправляться в барак для невезучих. Так бы она и поступила, если б не вмешался Кули. А Кули никогда не позволит ей забыть об этом. Он особенно любил наведываться в Дни Переезда, когда у нее и так голова шла кругом.
– Рэй, Дэйв, живо в машину.
– Здравствуй, Иди, – сказал Кули, подходя вместе с близнецами. – Что, потеряла фургон с вождями краснокожих?
Отрицать не имело смысла. Если она ехала вокруг квартала, значит, искала детей.
– Стащили что-нибудь? – спросила она с тревогой.
Кули был широким человеком. Иначе не скажешь. Не из тех, о ком говорят «поперек себя шире». Он очень смахивал на персонажа мультфильма, который проглотил дверь и принял ее форму. Он всегда носил костюм, даже в самую жаркую погоду; пиджак и брюки полоскались на нем, как парус. Лицо тоже было необычайно широким, глаза сидели на огромном расстоянии друг от друга, а лягушачья улыбка, казалось, могла растягиваться до бесконечности. И при всем при этом он совсем не выглядел уродом.
– Не, мам, – сказал Рэй. – Просто мистер Кули нам канализацию показывал. Там лягухи живут.
– Я их в конце улицы нашел, – объяснил Кули. – Вижу, ты квартал объезжаешь, и решил, что не заметила нас. Вот и вернулся сюда.
– А Дэйв подумал, ты без нас уехала, – насмешливо произнес Рэй.
– Ни фига я так не думал, – сказал Дэйв.
– Ладно, в машину. Быстро. – Она не закрывала дверцу. Ждала. – Спасибо, Йан, – сказала она Кули, надеясь, что он отвяжется. Мальчики уселись на заднее сиденье, она протянула руку и хлопнула дверцей. Кули обошел микроавтобус спереди и встал около бокового окна.
– Новый дом – через весь город, – сказал он.
– Снова залез в мой файл?
– Просто нажал на клавишу и позволил файлу повисеть на экране, – ухмыльнулся он. – А что такого? Висит же над моим столом твое фото.
– Очень мило. – Ей осточертели его подходцы.
– Хе-хе, да ты еще не знаешь, как это мило. Теперь от моего жилья до твоего рукой подать. – Кули, как и другие высокопоставленные чиновники, обитал в домах первого класса. Она их видела только по телевизору. Конечно, и она сможет в таких жить, он частенько об этом напоминал. Сможет, если решит с ним сойтись.
– У тебя теперь маленький коттеджик за свалкой металлолома, – продолжал он. – Самая ближайшая халупа от моего дома. И уж на этот раз не отвертишься. Милости прошу ко мне на новоселье.
Она кивком указала на мальчиков:
– Может, когда отвезу их к отцу…
– У Йана во дворе есть дом-дерево, – перебил Рэй. – Он говорит, мы там поиграем, если разрешишь.
– Огорчишь мальчиков, – предупредил Кули.
– Йан, мне еще устроиться надо. Дерьмо ты, подумала она. Через мальчишек давишь. Она убрала ручной тормоз, машина передвинулась на дюйм вперед.
– Загляни попозже, ладно? Когда я соображать смогу.
– Сегодня вечерком?
– Попробуй. Но – никаких гарантий. Он улыбнулся:
– И на том спасибо. – Он салютовал мальчикам кулаком с поднятым большим пальцем, они ответили тем же. Немудрящий заговор против Иди. Она нажала на стартер, машина отъехала, Кули остался посреди улицы.
Жилье действительно оказалось за свалкой металлолома. И за старым нефтеперегонным заводом, и за брошенной средней школой. Коттедж стоял один-одинешенек на несколько миль окрест, соседние давно раздавила железная пята индустрии. Страшновато будет тут жить, ведь кругом – ни души… кроме все того же Кули. Ничего, несколько дней она как-нибудь продержится.
Она оставила машину на улице около свалки, вручила Рэю и Дэйву по небольшой сумке и велела нести в дом.
У входной двери она насторожилась: что-то не так. «Ящик» не бормочет, и это странно. Съезжая, жильцы всегда оставляют телевизоры включенными, да и не только телевизоры, некоторые даже краны на кухне забывают закрыть.
Телевизор не работал, но из кухни доносились звуки.
Не выпуская из руки чемодан, она шагнула через порог, мальчики шли по пятам.
За кухонным столом сидел грязнущий мужчина, уминал цыпленка и запивал апельсиновым соком. Рядом с ним насыщалась девочка – тоже очень грязная, но не это первым делом бросилось Иди в глаза. Девочка была покрыта мехом, как тюлень или выдра. Не переставая жевать, мужчина и девочка повернули головы, но не вымолвили ни слова.
Иди покраснела от злости и смущения, но тут же взяла себя в руки: она знала, как надо поступать в таких случаях. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Надо только найти книжку с повестками в суд. Выписать им билет. Может, хоть в этом месяце она целиком истратит свою квоту.
Она похлопала себя по карманам. Книжки не оказалось ни в одном.
– Рэй, – сказала она, не глядя на мужчину и девочку, – сходи в машину и найди мои билеты. Помнишь, как они выглядят? Рэй кивнул, выпустил из рук сумку и исчез. Она снова посмотрела на парочку, уютно расположившуюся за ее столом.
– Я вам дам билет. После этого соизвольте уйти – двенадцать часов уже было. Это я к тому, что я хоть и опоздала, но этот дом – мой. Конечно, мне очень жаль и все такое, но вы сами виноваты. Где ваша машина?
Мужчина проглотил кусок цыпленка и сказал:
– Оставили на трассе. Билет? Куда?
– Мам, – сказал Дэйв, – а чего это она такая волосатая?
– Дэйв, прекрати, это невежливо. Иди в другую комнату или помоги брату разгрузить машину.
Дэйв ушел.
– Извините, ему еще только шесть лет. Где вы оставили машину? На трассе?
Мужчина кивнул:
– Она сломалась.
Иди растерялась. Куда эта парочка собиралась ехать? И как они обойдутся без машины?
– Я нездешний, – сказал мужчина. – Вы уж простите. Очень есть хотелось.
Она медленно выпустила воздух из легких. Худо, ой как худо! Тут уже билетом не отделаешься. Тут пахнет большим невезением, лишним подтверждением того, что ее низкий балл – не такой уж пустяк.
Все пошло наперекосяк… В ее доме появился незнакомый мужчина с мохнатой девчушкой. Если об этом кто-нибудь пронюхает, запросто может выписать повестку ей.
– Вы откуда? – спросила она.
– Вайоминг. Малая Америка.
– Хэтфорк, – уточнила девочка.
– Но мы давно в пути, – продолжал мужчина. – А на трассе маловато подходящих мест для остановки.
– Так это ваша еда? – спросила волосатая девочка. – А я думала, вы тут впервые.
– С двенадцати она моя, – ответила Иди. «Господи, неужели придется им все объяснять?!» – До полудня была чужая, а теперь…
В дверях за ее спиной появились близнецы. Рэй держал книжку повесток:
– Вот, мам…
– Хорошо, – сказала она. – Положи в остиной.
– Мы уйдем, – пообещал мужчина. – Извините.
– Все в порядке, – сказала Иди. – Почему бы вам не принять душ, не отдохнуть… – Ее обуревало желание познакомить странного субъекта с мылом и горячей водой.
Мальчики стояли в дверях, разглядывали мохнатую девочку. Та вытаращила глаза и высунула язык, близнецы захихикали.
– Да что вы, спасибо, – сказал мужчина.
– Тогда вам придется искать другое место, – быстро проговорила она. – Если хотите остаться в Вакавилле, обязательно надо зарегистрироваться. Пройти вступительные тесты, подать заявление на биржу труда…
– Хорошо, я насчет этого выясню, – произнес он таким тоном, словно все это не имело ровным счетом никакого значения. – А душ, пожалуй, и впрямь очень кстати. – Он поднялся из-за стола и, не убрав объедки, пошел к двери мимо Иди и мальчиков. При этом он застенчиво смотрел в пол.
– Хочешь телек посмотреть? – спросил Рэй девочку.
Та не ответила, но проскользнула между Иди и дверным косяком в гостиную – к мальчишкам.
Пока Рэй, Дэйв и девочка сидели перед телевизором, Иди перенесла в дом оставшийся багаж и сложила в груду посреди гостиной. По «ящику» шла дневная телеигра «Испытай свое везение», вел ее сам президент Кентман. Иди слышала, как наверху шумит душ. Разгрузив микроавтобус, она прибралась в кухне, а заодно провела инвентаризацию нового хозяйства – это давно вошло в привычку. Потом сделала мальчикам сэндвичи, перешла в гостиную и уселась смотреть телевизор. Рэй и Дэйв, как всегда, болели за разных участников состязания и сами при этом соревновались – кто кого перекричит. А девочка сидела совершенно неподвижно и молчала.
Мужчина спустился в гостиную. Его было не узнать. Очевидно, в ванной он нашел бритву – щетина бесследно исчезла с лица. И хотя он оделся в те же джинсы и тускло-коричневую шерстяную фуфайку, шевелюра уже не смахивала на грязную швабру; влажные волосы были зачесаны назад, открывали лоб и глаза – еще более волевые, чем рот и подбородок. Незваный гость оказался довольно симпатичным. Он встретил взгляд Иди и сразу потупился.
– Спасибо, – повторил он. И обернулся к девочке. – Иди наверх, вымойся.
– Ага, ладно. А ты, Хаос, садись, погляди. Интересно.
Она указала на телевизор, мужчина подошел к дивану, остановился за его спинкой и впился взором в телеэкран. Рэй принялся объяснять правила игры, неимоверно важничая, чем сразу напомнил Иди о Джеральде. Мужчина вежливо внимал, не сводя глаз с телевизора.
Девочка поднялась и приставила палец к экрану:
– Этот парень – вроде Келлога. Мужчина кивнул.
– Иди наверх, – тихо повторил он. – Нам скоро уходить.
– Ладно, ладно. – Она потерла тыльной стороной ладони мохнатый носик и наконец оторвалась от телевизора. – Куда?
Мужчина показал, девочка обиженно зашаркала к лестнице.
Рэй возобновил подробное и бессвязное объяснение.
Иди поднялась на второй этаж и нашла девочку в ванной комнате. Она стояла и глядела в ванну.
– В чем дело? – спросила Иди. Гостья состроила кислую мину:
– Может, покажешь, что тут и как? Иди пустила воду из душа.
– А можно просто наполнить? – спросила девочка. – Я уже так делала. Иди наполнила ванну.
– Меня зовут Иди, – решила она завести разговор. – А ты Мелинда?
– Ага.
– Он твой отец?
– Хаос? Не-а.
Иди не решилась повторить это имя – сомневалась, что правильно расслышала.
– Но он о тебе заботится.
– А на фига обо мне заботиться? – сердито отозвалась девочка. – Мы с ним просто так, гуляем вместе.
Иди не поняла, что значит «гуляем вместе», но выяснять не стала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
 вино кубань-вино сухое 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я