https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/rasprodazha/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

повесть
— Так что же все-таки произошло? Насильственная смерть?
Вопрос задал мой неизменный партнер по шахматам, банковский служащий, которому льстило, что я называю его „доктором Эйве". Я прозвал его так после первой сыгранной нами партии, когда он похвастался, что лет десять назад во время сеанса одновременной игры, данного в Софии гроссмейстером Эйве, он сыграл с ним вничью.
Мы сидели в гостиной профсоюзного дома отдыха „Сирень" — уютной комнате с украшенным деревянной резь-бон потолком, массивными стульями и камином, который прекрасно горел, когда мы заботились о дровах. В первый же день директор дома отдыха заявил нам, что дрова для камина не предусмотрены, но поскольку сидеть у горящего камина - удовольствие, то стоит и потрудиться, лично он не имеет ничего против, кругом лес, дров сколько хочешь, — пожалуйста, собирай и приноси. И мы — девятеро счастливцев, допущенных в дом отдыха во время мертвого сезона, предусмотренного для отпусков персоналу и текущего ремонта, — собирали и приносили. Нынче вечером камин пылал вовсю: утренняя прогулка прошла у нас под девизом „Обеспечь себя сам", мы притащили кучу дров, которых нам должно было хватить на несколько часов приятного времяпрепровождения — игры в карты и в шахматы, а также „телевизионной какачки", по выражению мадемуазель Фифи.
По-настоящему эту увядающую красотку где-то между сорока и пятьюдесятью годами звали Дафиной и работала она суфлером в драматическом театре.
Но хотя по первой программе телевидения шла интересная передача, а на шахматной доске выстроились в боевой готовности фигуры, мы сгрудились возле самого, камина и, согреваемые его теплом, с интересом слушали Вэ Петрову. Вэ Петрова — женщина неопределенного возраста, и, если бы меня попросили описать ее внешность, я, не пытаясь даже предположить, сколько ей лет, начал бы со слов: „Красавица с огненно-рыжими волосами, которая всегда ходит в клетчатых брюках и глотает сырые яйца". Я мог бы еще добавить, что она владеет приемами каратэ, пьет как грузчик и не пьянеет,
колотит почем зря мужа, ежели таковой имеется. Но это уже из области предположений. Так вот Вэ Петрова рассказывала:
— После обеда, когда вы спали, я, как обычно, пошла в село за свежими яйцами. Возле кладбища - вы, наверное его заметили, оно над селом, близ фруктового сада, — стояло несколько машин. Я было прошла мимо, как вдруг вижу — одна из машин милицейская. А среди группы сельчан, стоявшей поодаль, смотрю — моя бабка, у которой я яйца покупаю. Тут уж я решила выяснить, что происходит. Попыталась приблизиться, по меня остановил сержант. От него я узнала, что, оказывается, производят эксгумацию — выкапывают труп человека, похороненного две недели назад. Ужас! Пред-, ставляете, открыли гроб ...
— И что в нем было?
Это спросил Выргов — маленький невзрачный человечек, чью фамилию я почему-то никак не мог запомнить. Обычно он садился немного в стороне от остальных, и единственным у него, что вызывало мое любопытство, была улыбка. Вам, наверное, приходилось встречать та-. ких людей: они только слушают, не принимая участия в разговоре, и улыбаются — чуть скептически, чуть снисходительно, чуть насмешливо, как бы говоря: „Знаем-знаем, рассказывай эти байки кому-нибудь другому!"
Все, как по команде, повернулись к Выргову — настолько странно было услышать его голос. Сейчас он не улыбался. Вэ Петрова довольно грубо ответила:
— А что может быть в гробу? Конечно, труп. Но Выргов возразил:
— Не всегда. Гроб может оказаться пустым или наполненным камнями, а покойник, то есть мнимый покойник, и не думал умирать.
— Вы это серьезно?! — Фифи округлила глаза и вместе со стулом пододвинулась к Выргову.
— Вполне, — с готовностью отозвался он. — Я помню, подобная история произошла в моем родном селе. Расположено оно в горах, домишки разбросаны там и сям. Сейчас-то, конечно, оно выглядит иначе, я в этом уверен, хоть и не был там около тридцати лет. Вот какой случай там произошел. Мужчины из тех краев работали тогда в каменных карьерах возле реки Тунджа. И вот приходит сообщение, что один из них внезапно умер: погиб во время взрыва в карьере. Привезли на телеге и
заколоченный гроб. Жена пожелала похоронить останки мужа высоко в горах, где лежат его деды и прадеды.. Дорога вверх была крутой, каменистой, у телеги сломалось колесо, гроб соскользнул на землю и загремел но скату вниз, в лощину, где бурлил поток. Можете себе представить, какая это была картина! От ударов о камни гроб превратился в щенки, но мертвеца там не было! Женщины выли, как помешанные, а мужчины смея-
лись.
— Любопытно, — сдержанно произнес доктор Эйве. Вэ Петрова строго посмотрела на рассказчика:
— И чю вы хотите этим сказать?
— Ничего. Просто констатирую факт.
— А почему в гробу не было тела? — спросил я.
— Муж инсценировал смерть, чтобы отделаться от жены, — пояснил Выргов, и на его маленьком хитром лице появилась та самая улыбка, о которой я уже говорил.
На мгновение воцарилось неловкое молчание. В нашей компании были четыре дамы: Вэ Петрова, Фифи, Маринкова и Леля. О первых двух я уже упоминал. Марин-кова была не более чем супругой товарища Марикко-ва - крупного замкнутого мужчины лет шестидесяти, по целым дням: ходившего ко горам возле дома отдыха, не вступавшего' ни с кем в контакт, а по вечерам молча сидевшего перед телевизором. Что касается четвертой дамы, то ей я уделю больше внимания, так как думаю, что знаю ее лучше, чем остальных. Зовут ее Лиляна, но все мы почему-то звали ее Лелей. Она настоящая красавица. Доктор Эйве заметил однажды, что она похожа на Джину Лоллобриджиду, но, по-моему, она просто неповторима, и, честно говоря, с каждым днем — а с начала смены прошло ровно одиннадцать дней — я влюблялся в нее все больше и больше, тонул все глубже и глубже и боялся, что к двадцатому дню окажусь на тысячу метров под уровнем моря. Она была первой из нашей смены, с кем я познакомился. Я пригласил ее в свою машину, когда она возле вокзала голосовала на дороге, а потом мы вместе выполнили все формальности по регистрации в доме отдыха, чем дали обильную пищу мещанской мнительности его директора.
Но впереди у нас много времени, о Леле вы будете читать с начала и до конца сего повествования.
— Хотя, — добавил ехидно Выргов, явно не испытывая ни малейшей неловкости, - от плохой жены никуда не убежишь.
Вэ Петрова не выдержала:
— Глупости болтаете. А кроме того, весьма невежливо прерывать мой рассказ.
— Да, конечно, — улыбнулся ей доктор Эйве. — Пожалуйста, продолжайте! Итак, произвели эксгумацию. Что она показала?
Но Вэ Петровой не удалось продолжить рассказ. Неожиданно вмешалась Маринкова, в руках которой, как всегда, мелькали две толстые спицы:
— Насчет камней - это вполне возможно. В прошлом году мы смотрели фильм о подобной истории. Полиция раскопала могилу жертвы, и в гробу оказались несколько речных камней.
— Я тоже смотрел этот фильм, — сказал мужчина, сидевший рядом с суфлершей. — Очень интересная интрига,
Насколько нам известно, этот отдыхающий был фармацевтом, но мне он ужасно напоминал преуспевающего бармена — может, из-за холеных рук и ловких, уверенных движений, которыми он раздавал карты.
— А потом выяснилось, что жертву отравили, — продолжала Маринкова.
— Да оставьте вы этот фильм! — слегка повысил голос доктор Эйве. — Сейчас нас интересует, что произошло в селе.
Петрова изящным движением откинула назад свои пышные волосы.
— Две недели назад здесь умер старик. Жил он один, Похоронили его, как положено, а вот сегодня произвели эксгумацию, и носятся слухи, что умер он не собственной смертью.
— Значит, и его отравили, — заметила Маринкова.
— Отравили?! — скептически ухмыльнулся Выргов. — В наше время очень трудно кого-нибудь отравить. Власти строго контролируют продажу ядов. Даже мышьяк невозможно достать, не то чтоб цианистый калий нли что-либо подобное.
Внезапно я понял, почему мне так несимпатичен этот маленький человечек. Он страшно напоминал проклятого старшину, который всегда ко мне придирался и регулярно лишал меня увольнительной в город. У него была такая же ухмылка.
— А вам откуда это известно? — спросил Бармен, т. е. фармацевт. — Вы, случайно, не пытались отравите свою жену?
Выргов промолчал, но улыбочка из скептической превратилась в презрительную. Моя же Лоллобриджида наивно оглядел-а присутствующих:
— Наверное, он отравился грибами. В этом лесу навалом грибов. Если вы смотрели фильм „Я, Клавдий", то помните — там все травились грибами.
— Да, ко старик не был императором, — мрачно произнесла Маринкова. Наступило тягостное молчание. В тишине было слышно, как ветер раскачивает голые тополиные ветви и пригоршнями бросает в окна дождевые капли. Стоял конец ноября, и каждое утро мы ожидали увидеть вокруг снежный покров. Однако снега пока не было.
Прерывая затянувшуюся паузу, Фифи, будто в желании продолжить пьесу, сказала:
— Верно, там все травились грибами.
Ее слова прозвучали приглашением к следующей реплике, и доктор Эйве ее произнес:
— Не забывайте: кино и реальная действительность — разные вещи. Мне, например, еще не приходилось слышать, чтобы кто-то из деревенских жителей отравился грибами. Обычно это удел городских грибников-новичков, а также мнимых знатоков, отправляющихся в лес со справочниками Грибы в Болгарии. Вы, может быть, слышали, как одна профессорская семья из Софии ...
— Слышали, слышали, — перебила его Вэ Петроза. — Об этой истории рассказывают лет десять, мне от нее уже плохо делается. Давайте лучше послушаем, что обо всем этом думает наш Профессор.
Она имела в виду меня, хотя до звания профессора мне так же далеко, как дс Луны. Я всего-навсего выпускник юридического факультета, приехавший в дом отдыха, чтобы писать дипломную работу.
— Жизнь человека - вещь хрупкая, — глубокомысленно заметил я. — В судебной практике известны самые невероятные случаи лишения кого-то жизни. Но проблема не в том, чем и как отравлен человек, а кем и почему, если вообще был отравлен, чему я не очень-то верю. В момент экегумации это невозможно установить. Необходимо сделать лабораторные анализы, а для этого нужно время.
— Правильно, — послышалось из прихожей, и все мы повернулись на голос. В полутьме вошедшего не было видно, но голос был знаком: он принадлежал директору дома отдыха, который шел к камину. — Был ли он отравлен и вообще была ли его смерть насильственной — об этом будет известно завтра. Пока еще ничего не установлено.
Он щелкнул на ходу выключателем. Над нашими головами вспыхнул свет, и мягкая, как кошачье мурлыканье, интимность обстановки тут же испарилась. Директор включил телевизор, проявляя трогательную заботу о том, чтобы мы не пропустили выпуск новостей. Доктор Эйве кивнул в сторону шахматной доски:
— Сыграем?
Но Леля улыбнулась ему своей подкупающе ласковой улыбкой:
—- Мы с Профессором пойдем подышим воздухом.
Когда мы повернулись к выходу, я просто физически ощутил, как мне в затылок нацелены семь дул снайперских винтовок. До этого Леля никогда еще не позволяла себе такой интимности, и поэтому, как только мы оказались на улице, я спросил:
— В чем дело, моя радость?
Ветер стих и дождь перестал, но было очень холодно.
— Не хочешь немножко прогуляться? — В такую погоду?
— А что в ней особенного — погода как погода!
— Хорошо, — сказал я. — Выбирай направление! В сторону леса или в сторону села?
— Да все равно, — Леля прижалась ко мне. — Просто мне захотелось убраться из этой заплесневелой компании.
Перед домом отдыха была асфальтированная площадка, от которой отходили дороги в трех направлениях: одна — узкая дорожка, вьющаяся среди молодого сосняка, — вела к станции; другая — налево — шла к селу; третья — крутая тропинка — взбегала к вершине холма, прямо над домом отдыха.
Мы направились в сторону села. Было темно. Леля просунула руку мне под локоть.
— Если бы не ты, — защебетала она, — я бы пожалела, что приехала в этот дурацкий дом отдыха. Даже представить себе не могла, что будет такая скучища!
— Ну, это как посмотреть, — возразил я осторожно.— Я, например, здесь, чтобы готовиться к госэкзаменам, и чем скучнее, тем для меня лучше. Маринковы приехали, чтобы подлечить расстроенные нервы мужа, суфлерша — чтобы отдохнуть от театра, фармацевт — чтобы восстановить свою латынь, Виолетта Петрова — чтобы глотать свежие сырые яйца, доктор Эйве — потому, что не смог найти чего-нибудь получше, ну а ты — чтобы найти себе мужа, для чего не нужно особых развлечений. Леля укусила меня за ухо. Я взвыл от боли. Она засмеялась:
— За тебя я никогда бы не вышла замуж!
— Это мне известно, - произнес я как можно равнодушнее.
— В самом деле?
Это было сказано с таким ласковым лукавством, что у меня стало радостно на душе. Затем она добавила:
— Ты пропустил Скорпиона.
— Скорпиона?!
— Ну, того, маленького ...
— Ах, Выргова ... Я не знал, что ты его так называешь, Вероятно, он страдает желчнокаменной болезнью и, кроме того, женоненавистник, не предполагавший, что в такое время года в доме отдыха будут дамы.
Два километра остались позади, мы вошли в село. Я не считал, сколько в нем дворов, но, думаю, не больше пятидесяти-шестидесятя. В центре — площадь, на пей единственное общественно-административное здание, а также почта, магазин, корчма. Мы уже здесо бывали. В корчме очень уютно, и, по сравнению с подобными заведениями в городке возле станции, цены здесь ниже, а закуски — вкуснее. Мы вошли внутрь. Корчмарь улыбнулся нам с профессиональной любезностью:
— Добро пожаловать!
Все шесть столиков были заняты, но он тут же притащил два стула и устроил нас возле стойки. Затем вынул бутылку сухого красного вина.
—- Будете это пить?
— Конечно!
Это самое хорошее и дешевое вино, которого не сыщешь в Софии днем с огнем. Спустя минуту появилась и тарелка с мелко нарезанной бастурмой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20


А-П

П-Я