Положительные эмоции магазин Водолей 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сколько историй я спрятал в свой собственный архив? Сколько видел во сне?
Фрейзер вернулся, открыв дверь ногой. В руках у него была большая картонная коробка.
Он поставил ее на стол.
Престон, ноябрь 1975 года.
– Здесь все? – спросил я.
– С нашей стороны, да. Остальное – в Ланкашире.
– Я говорил с Альфом Хиллом. Мне показалось, он был настроен скептически.
– Насчет связи между преступлениями? Да, по-моему, мы все были так настроены.
– Были?
– Да, были, – сказал он, намекая на письма.
– А теперь, значит, вы в этом твердо убеждены?
– Ага.
– Ясно, – сказал я.
Он кивнул в сторону коробки:
– Я так понимаю, вам не нужно, чтобы я все это прокомментировал?
– Нет, но я надеялся, что вы сможете объяснить мне, что вот это значит, – ответил я, подавая ему бумажку с индексом протоколов из Престона:
23.08.74 – УКФДМОРРИСОН-К.ПРДПРС1А.
22.12.74– УКФД.МОРРИСОН-К. УБГРД-П. СПК327С.
Он уставился на буквы и цифры и, побледнев, спросил:
– Откуда у вас это?
– Из Престона, из дела Клер Стрэчен.
– Правда?
– Да. Правда.
– Я никогда этого раньше не видел.
– Но вы ведь знаете, к чему это относится?
– Нет, точно не знаю. Я вижу только, что это индексы протоколов из Уэйкфилда, относящихся к некоему К. Моррисону.
– Значит, вы не знаете, кто такой К. Моррисон?
– Нет, так, на вскидку, нет. А что, должен знать?
– Да нет, просто Клер Стрэчен иногда пользовалась фамилией Моррисон.
Он стоял и смотрел на меня. Его холодные голубые глаза тонули в уязвленном самолюбии.
– Простите, – сказал я, видя, как между нами вырастают стены, как в замках поворачиваются ключи. – Я не хотел…
– Ладно, неважно, – пробормотал он с таким видом, как будто это было очень важно.
– Я знаю, что прошу слишком многого, но, может быть, вы могли бы проверить эти протоколы?
Он вытащил стул из-под стола, сел и взял в руки черную телефонную трубку.
– Сэм, это Боб Фрейзер. Можешь соединить нас с Вуд-стрит?
Он положил трубку. Мы сидели и ждали, не говоря ни слова.
Телефон зазвонил, Фрейзер снял трубку.
– Спасибо. Говорит следователь Фрейзер из Милгарта. Я хотел бы проверить два протокола.
Пауза.
– Да. Следователь Фрейзер из Милгарта. Фамилия – Моррисон, инициал – К. Первый протокол от 23 августа 1974 года, предупреждение за проституцию, 1А.
Снова пауза.
– Ага. А второй – снова Моррисон К., от 22 декабря 1974 года, убийство ГРД-П, свидетельские показания, 27 С.
Пауза.
– Спасибо, – сказал он и положил трубку.
Я поднял глаза и натолкнулся на его ледяной взгляд.
– Они перезвонят через десять минут, – сказал он.
– Спасибо вам большое.
– Значит, вы нашли это в Престоне? – спросил он, теребя лист бумаги.
– Да, Альф Хилл показывал мне ее дело. Он сказал, что она была проституткой, и я спросил, были ли у нее судимости. Он дал мне листок бумаги. На нем были напечатаны только эти две строчки. А вы тоже туда ездили?
– На прошлой неделе. Значит, это он сказал вам, что она пользовалась фамилией Моррисон?
– Нет, я видел эту фамилию только один раз, в «Манчестер ивнинг ньюс». Там было написано, что она родом из Шотландии и что ее вторая фамилия – Моррисон.
– «Манчестер ивнинг ньюс»?
– Да, – сказал я, протягивая ему газетную вырезку. Телефон зазвонил, мы оба вздрогнули.
Фрейзер положил вырезку на стол и стал читать, одновременно снимая трубку.
– Спасибо.
Пауза.
– У аппарата.
Снова пауза, на этот раз – длиннее.
– Оба? А кто?
Пауза.
– Да, да. Сами ни хрена не знаем. Спасибо.
Он снова положил трубку, по-прежнему не отрываясь от статьи.
– Не получилось? – спросил я.
– Они здесь, – сказал он, глядя на коробку. – Или, по крайней мере, должны быть здесь. Можно я это заберу? – спросил он, показывая на газетную вырезку.
– Если хотите.
– Спасибо, – кивнул он и перевернул коробку, вываливая папки на стол.
– Мне лучше уйти? – спросил я.
– Да нет, оставайтесь ради бога, – ответил он и добавил: – Знаете, когда-нибудь это все будет в общегосударственной полицейской электронной системе.
– Вот только будет ли от этого хоть какой-то толк?
– Ой, надеюсь, – засмеялся он и снял пиджак.
Мы стали перебирать папки. Через десять безмолвных минут все они снова перекочевали в коробку, и стол остался пустым.
– Черт.
Потом:
– Извините.
– Ничего страшного, – ответил я.
– Если что-то выяснится, я вам позвоню, – сказал он, вставая.
– Мне это было нужно просто как дополнительный материал для статьи, не более.
Мы вместе спустились по лестнице. Внизу он снова сказал:
– Я вам позвоню.
В дверях мы пожали друг другу руки, он улыбнулся, а я вдруг спросил:
– Вы, кажется, хорошо знали Эдди?
Он отпустил мою руку и покачал головой:
– Нет, я его почти не знал.
Обратно, через проклятый город, на каждом углу – призраки, выпивающие в компаниях работяг, утро давно закончилось, день ускользает.
Я стоял перед «Гриффином», смотрел снизу вверх на ее лицо в строительных лесах, на темные окна серых этажей, пытаясь угадать, какая из этих черных дыр – его нора.
Я вошел внутрь, в фойе, заставленное пустыми стульями с высокими спинками, освещенное тусклыми лампами. Я подошел к стойке портье, нажал на кнопку звонка и стал ждать с тяжело и быстро колотящимся сердцем.
В зеркало над стойкой я наблюдал за маленьким мальчиком, ведущим через фойе старуху с клюкой.
Я их уже раньше где-то видел.
Они сели на те же стулья, на которых мы с Лоузом сидели семь дней тому назад.
Я подошел к ним и пододвинул третий стул.
Не говоря ни слова, они одновременно встали и пересели за другой стол.
Я посидел немного один в своей тишине, потом снова подошел к стойке и еще раз позвонил в звонок.
В зеркало мне было видно, как мальчик прошептал что-то на ухо старухе. Они оба не сводили с меня глаз.
– Чем могу быть полезен?
Я повернулся к стойке, к мужчине в темном костюме.
– Я хотел бы узнать, у себя ли мистер Лоуз? Мартин Лоуз?
Мужчина обернулся на деревянные ящики, на висящие в них ключи, и сказал:
– Боюсь, отец Лоуз в настоящий момент отсутствует. Не хотите ли оставить для него сообщение?
– Нет, я лучше зайду попозже.
– Очень хорошо, сэр.
– Я с ним раньше уже где-то встречался.
– Когда? – спросил Хадден.
– Он приезжал сюда по делу Барри.
– Понятно, – вздохнул Хадден, возвращаясь туда. – Кошмарное было время.
– Да, не то, что сейчас, – сказал я, и мы погрузились в молчание.
Потом он протянул мне лист бумаги.
– Я думаю, тебе этот текст покажется слишком мягким, – улыбнулся он.
Я сел за стол напротив него и начал читать:
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ПОТРОШИТЕЛЮ
Уважаемый Потрошитель,
Ты совершил уже пять убийств. Меньше чем за два года ты погубил четырех женщин в Лидсе и одну в Престоне. Считается, что твой мотив – страшная ненависть к проституткам, ненависть, которая заставляет тебя вспарывать животы и пробивать головы своим жертвам. Но однажды произошло то, чего следовало ожидать: одержимый порочной страстью, ты совершил ужасную ошибку. Это случилось во вторник ночью, когда тебе перешла дорогу невинная шестнадцатилетняя девочка, веселая, порядочная, трудолюбивая дочка из хорошей лидской семьи. Каково тебе было, когда ты понял, что твоя кровавая миссия обернулась такими страшными последствиями? Что твой карающий нож наткнулся на абсолютно невинную жертву? Пытаясь смыть с себя кровь Рейчел, ты должен был почувствовать хоть каплю раскаяния, несмотря на свою несомненно извращенную натуру.
Не повторяй таких ошибок, не превращай жизнь еще одной невинной семьи в ад.
Прекрати убивать.
Сдайся, пока не поздно. Ты можешь быть уверен, что тебя ожидает лечение, а не петля или электрический стул.
Пожалуйста, ради Рейчел, сдайся полиции и прекрати эти ужасные, кошмарные убийства.
От жителей Лидса.
– Ну как?
– Джордж это видел?
– Мы говорили по телефону.
– И что?
– Он сказал, что стоит попробовать.
– Но он не передумал насчет публикации второй половины этой «переписки»?
Хадден пожал плечами:
– А ты как думаешь?
– Вообще-то, я думал об этом очень много и пришел к выводу, что он совершает ошибку. Ошибку, которая еще долго будет его преследовать. И всех нас.
– Каким это образом?
– Последнее письмо содержало в себе предупреждение, так?
– Да.
– Так вот, предположим, что Потрошитель совершит еще одно убийство. Я не думаю, что великий британский народ обрадуется, узнав, что он послал нам письмо, чертово письмо с предупреждением, а мы не нашли необходимым поставить их об этом в известность.
– У него есть на это свои причины.
– У кого? У Джорджа? Ну, надеюсь, что эти причины действительно веские, черт их побери.
Билл Хадден смотрел на меня в упор, потягивая себя за бороду.
– В чем дело, Джек?
– Что ты имеешь в виду?
– В чем дело?
– Дело в его долбаном высокомерии.
– Нет, дело не в этом. Я слишком хорошо тебя знаю. Тут что-то еще.
– Дело во всей этой ситуации. Дело в Потрошителе. В его письмах…
– А может быть, дело в твоей встрече с сержантом Фрейзером?
– Да нет. Вообще-то, встреча прошла хорошо.
– Но ведь она напомнила тебе о тех временах?
– А я о них никогда не забываю, Билл. Они все время со мной.
Когда я вышел из редакции и направился к машине, была уже ночь, черная влажная летняя ночь.
Я поехал через развязку на Тингли, через Шоукросс и Хэнгинг-Хитон, направляясь к клубу «Варьете» в Бэтли.
Был субботний вечер, но хозяева клуба не смогли придумать ничего лучше группы «Новые Зомби». Они явно были не в состоянии конкурировать с юбилейными представлениями на причалах.
Я поставил машину на стоянку, жалея, что все еще трезв, и пошел к навесу над входом.
Заплатил и вошел.
Народу было немного. Я стоял у стойки с двойным скотчем в руках, наблюдая за вечерними платьями и дешевыми смокингами, посматривая на часы.
Худощавая, уже пьяная женщина в розовом платье с глубоким декольте и тянущимся по полу подолом стояла у сцены и ругалась с толстым усатым мужчиной. Она наклонялась к нему, чтобы он мог почетче расслышать ее крик и получше рассмотреть ее грудь в вырезе платья.
Усатый хлопнул ее по заднице. Она залпом выпила и повисла на нем.
22:30
– Наблюдаете за жизнью животных, мистер Уайтхед?
Молодой бритоголовый парень в черном костюме стоял у моего локтя. В левой руке он держал полиэтиленовый пакет.
– Один – ноль в вашу пользу, – сказал я.
Я его уже где-то видел, но сукой буду, если вспомню.
– Извините, но вам придется обойтись без моего имени.
– Мне кажется, мы с вами уже встречались?
– Нет, вы ошибаетесь. Вы бы запомнили эту встречу во всех подробностях.
– Ладно, как скажете. Не хотите ли присесть?
– Почему бы и нет.
Я заказал напитки, и мы пошли к кабинке у задней стены зала.
Он закурил и откинул голову назад, выпуская дым в низкий потолок, выложенный плиткой.
Некоторое время я сидел и наблюдал за публикой, потом спросил его:
– А почему здесь?
– А потому что полиция меня здесь не видит.
– А она смотрит?
– Не спуская глаз.
Я сделал большой глоток скотча и стал ждать, глядя, как он теребит свои украшения и выпускает дым колечками. Полиэтиленовый пакет лежал у него на коленях.
Наконец он наклонился вперед с мокрой улыбкой на тонких губах и прошипел:
– Мы ведь так всю ночь можем сидеть. Мне спешить некуда.
– Так почему все-таки за вами следит полиция?
– Вот это, – сказал он, похлопывая по полиэтиленовому пакету. – Вот это – настоящая, бля, сенсация.
– Ну, давайте посмотрим…
Он прижал ладонь ко лбу:
– Нет. Не торопите меня, мать вашу.
Я откинулся на спинку стула.
– Ладно. Я слушаю.
– Надеюсь, что так, потому что когда все это выльется наружу, то у всего города сорвет, бля, крышу.
– Тогда вы не будете против, если я буду записывать?
– Буду. Я буду против, мать вашу. Просто сидите и слушайте.
– Хорошо.
Он затушил сигарету, покачал головой.
– Я уже имел дело с вашим братом, и, поверьте мне, у меня были большие сомнения по поводу нашей встречи, по поводу всей этой затеи. Я до сих пор не уверен, стоит ли вам ее передавать.
– Вы хотите сначала договориться о деньгах?
– Да не нужны мне ваши гребаные деньги. Я здесь не из-за денег.
– Ясно, – сказал, уверенный, что он лжет, думая: деньги, внимание, месть. – Может, вы мне тогда расскажете, почему вы здесь?
Он переводил взгляд с одного входящего в зал человека на другого.
– Когда вы услышите то, что я собираюсь вам сказать, когда вы увидите то, что здесь лежит, тогда вы это поймете.
Внимание.
Я показал на пустые стаканы.
– Еще по одной?
– Почему бы и нет? – кивнул он.
Я сделал знак бармену.
Мы сидели, не говоря ни слова, выжидая.
Официантка принесла напитки.
Свет в зале померк.
Он наклонился вперед, взглянул на часы.
Я пододвинулся к нему, как будто мы собирались целоваться.
Он заговорил быстро, но четко:
– Клер Стрэчен, женщина, которую Потрошитель якобы замочил в Престоне, – я ее хорошо знал. Она раньше жила здесь под фамилией Моррисон. Она связалась с людьми, нехорошими людьми, людьми, которых я очень, бля, боюсь, людьми, с которыми я никогда не хочу больше встречаться. Понимаете?
Я сидел, кивая, не говоря ничего, думая о многом:
Месть.
Прожектора у сцены переключились с синего света на красный и обратно на синий.
Его взгляд плясал по залу и снова возвращался ко мне.
– Я совершил много ошибок, влез в дерьмо по уши. Я думаю, что с ней, скорее всего, произошло то же самое.
Я смотрел прямо перед собой. На сцене вот-вот должны были появиться музыканты.
Он опрокинул виски в кружку с пивом.
– Почему вы говорите «скорее всего»? – спросил я. – Почему вы так думаете?
Он поднял голову от своей кружки, на его губах была пивная пена. Он улыбнулся:
– Потому что ее больше нет в живых. Вот почему.
Мужчина в бархатном смокинге завыл в микрофон со сцены:
– Дамы и господа, мальчики и девочки, говорят, что мы смертны, говорят, что мы рассыпаемся в прах, но ведь они то же самое говорили и об этих ребятах. Однако сегодня эти живые трупы восстали из мертвых, они поднялись из-под могильной плиты всем назло. Прошу вас, встречайте залпом йоркширских аплодисментов – «Новые Зомби»!
Голубой занавес пополз вверх, загремели ударные, началась песня.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34


А-П

П-Я