https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/nad-stiralnoj-mashinoj/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он собирается стать знаменитым. А он женился на авторе этих романов. – И снова она почувствовала, будто освободилась от тяжелых доспехов. Голос ее смягчился. – Вам всем следовало бы гордиться Рэнделом. У него было столько мужества. Он всю жизнь нас поддерживал. Он держался сколько мог.
Дети ничего не ответили на это.
– Ладно. На сегодня достаточно, – сказала Мэри. – Более чем достаточно. Ложитесь спать, а завтра хорошо проведите время: я купила билеты в театр. Мы забудем все это через день-другой. – Они следили за тем, как она идет по узкой ковровой дорожке к двери своей спальни.
– А где Пол? – спросила Бет.
Мэри остановилась и повернулась к ней.
– Я дала ему почитать новый роман. Он думает, наверное, что его написал Рэндел, хотя знает, что Рэндел никогда не видел Лондон таким, как описано в этой книге.
– Ты хочешь, чтобы он догадался сам, – произнес Дон.
– А он знает, что ты здесь? – спросил Майкл.
– Нет. Я сообщила ему, что хочу немного отдохнуть, но не уточнила, где именно. Но мы вдвоем приглашены в Италию, на виллу у озера Комо, на следующей неделе. Видимо, в качестве издателя Рэндела и его биографа. Великолепная вилла, роскошные комнаты.
– Ты увидишь Италию! – воскликнул Джей. – Ты не могла поехать со мной и Бет, но теперь ты ее увидишь!
– Мы вернемся, когда закончится рекламная кампания.
– А потом ты снова станешь знаменитой, – сказал Дон. – И Пол окажется мужем знаменитой писательницы.
Они выключили свет, разошлись по комнатам и стали готовиться ко сну. Через короткое время Бет постучала в приоткрытую дверь спальни матери:
– Можно?
– Заходи, – ответила Мэри. Она снимала косметику с лица, сидя за туалетным столиком.
– Я насчет Пола, – уточнила Бет. – Я зла на него: не могла бы ты поехать в Италию одна?
Мэри посмотрела на измазанную помадой салфетку в своей руке.
– Думаю, если смогу удержать его от пьянства… ведь ему действительно плохо одному: он не способен ничего написать.
– Но теперь-то он богат, а станет еще богаче. Мэри посмотрела на свое отражение в зеркале.
– Он свихнулся на сочинениях Рэндела, то есть, конечно, на моих сочинениях. Ведь именно это и сблизило нас в самом начале… даже больше, чем любовь… даже крепче. – Глаза Мэри следили за неоновыми красными отблесками нью-йоркских реклам на занавесках комнаты. – Интересные разговоры… и любовь…
Мэри замолчала, глядя в зеркало. Бет подошла, чтобы обнять ее. Щека к щеке, они рассматривали свои отражения в зеркале.
– Не заезжай домой, – сказала Бет. – Отправляйся прямо в Италию.
– Мне нужно вернуться. Я должна закрыть дом, составить план действий.
– Может, кто-то из нас поехал бы с тобой…
– Он будет счастлив! – продолжала Мэри. – Он хочет быть приглашенным на «Виллу Криста» в Италии как представитель ученой среды! – Она улыбнулась Бет.
Бет улыбнулась ей в ответ и сказала отражению матери в зеркале:
– Спокойной ночи, Мэри Квин.
ГЛАВА 35
Мэри прилетела домой из Нью-Йорка. Была ночь, когда ее самолет совершил посадку. Ей не удалось увидеть затопленные дороги Небраски или деревья на набережных города, погрузившие свои ветви в разлившуюся после недели дождей воду реки.
Она позвонила по телефону Полу и сообщила о своем приезде. Прежде чем она успела нажать кнопку дверного звонка, он отворил ей дверь.
Она спросила, как его дела.
Он ответил, что прекрасно.
Она спросила, ужинал ли он.
Он ответил, что не ужинал, и внес ее багаж наверх.
Было поздно. Мэри устала и хотела есть. Она переоделась, а потом вернулась посмотреть, что есть в холодильнике. Она приготовила спагетти с соусом, салат из овощей. Когда Пол вошел на кухню, она стояла у плиты в фартуке поверх ее белого летнего платья.
– Ужин почти готов, – сказала она ему.
Он загородил ей проход, остановившись посреди кухни.
– Что происходит? – сказал он с раздражением в голосе. – Ты сбежала, и мы не провели факультетскую вечеринку…
– Прости меня, – произнесла Мэри. – Я забыла о ней.
– Забыла? – закричал Пол. – Забыла, что это мои коллеги? Что я собираюсь с ними работать? Я не могу слоняться весь день по дому или улететь отдыхать куда-нибудь. Я должен работать. Я должен преподавать. Я ученый, и у меня выходит книга!
Мэри ничего не сказала на это.
– На следующий день мне пришлось обзвонить дюжину людей, выдумать историю про внезапную болезнь Бет, сказать, что ты вылетела к ней в последнюю минуту, – так что мы даже не смогли заранее отменить вечеринку.
Мэри не смотрела на него.
– А как насчет этих ящиков с заметками Рэндела? – спросил Пол. – Ты сказала мне, где они, и я нашел их. Ты решила меня разыграть таким образом?
– Больше ничего нет.
– Как ничего? Где его заметки? – воскликнул Пол.
– Эти конверты с каракулями на них – единственное, что у меня всегда было от него.
– Каракули? Ты хочешь сказать, что он все тебе продиктовал?
– Ты увидел, что собой представляют его заметки, – ответила Мэри.
– Так сколько же этого в новой книге?
– Имя Рэндела стоит на обложке, я была издателем…
– Издатель! В этой книге масса деталей, описывающих Лондон, – деталей, которых Рэндел не знал никогда! Ты сама рассказывала мне, что он никогда не ходил по музеям, театрам – в дом Джонсона, дом Соуна…
– Да, не ходил никогда, – спокойно ответила Мэри. Она взглянула на него, как будто пытаясь о чем-то догадаться.
– Так, значит, ты это вставила в книгу! – Пол вопил от негодования. – Ты впечатала все это, меняя замечательные романы Рэндела Элиота по своему вкусу, – ведь он умер! Он не может защитить себя!
Секунду Мэри и Пол свирепо смотрели друг на друга. Вдруг руки Пола, горячие, тяжелые, обвились вокруг шеи Мэри.
– Ешь свою стряпню сама! – закричал он.
Она прикрыла глаза, вдыхая запах виски из его рта.
– Живи сама в своем выдуманном мире! Я живу в доме Рэндела Элиота! – Он отпустил ее, и она чуть не упала. – В доме настоящего Рэндела Элиота, а не какого-то секретаря, который воображает, что может писать, как он.
Пол с силой хлопнул входной дверью, так что медный дверной молоточек зазвенел, когда он вышел. Он выехал на своей новой машине на дорогу и вернулся в дом Рэндела. Там он уселся на скамью в темном саду.
В парке напротив с шумом качались дети. То и дело проезжали машины. В соседнем доме было темно. «Переписывать Рэндела Элиота! – Пол не произнес этих слов вслух, но парковое освещение вдруг задрожало сквозь ветви клена. – Она решила, что я позволю ей притронуться к его сочинениям!»
Птица клевала виноградную гроздь на кусте. Когда Пол поднял глаза, дом Рэндела Элиота уже освещали звезды: темная крыша, темные окна.
После дождя было много комаров; они кусали Пола, но он едва чувствовал это.
«Наверное, Мэри была с Бет. Заметила ли Бет, что ее мать сошла с ума?»
«Надо ли позвонить Бет и братьям? Сказать: «Смерть вашего отца произвела на вашу мать больший эффект, чем мы…»
«Проклятые комары». Пол хлопнул ладонями. Его пустой желудок урчал.
Он поднялся. На полпути к двери гаража остановился, глядя на неясные очертания косилки для газонов и плетеных корзин.
Никто, кроме меня, – прокричал он в темноту. Ее могу остановить только я один! – Боже мой! Никто больше! – воскликнул он, зайдя на кухню.
– Боже мой! – Кухня эхом отразила его голос.
– Кого это ты проклинаешь? – раздался голос Мишель. Она появилась в дверях кухни в своем модном лифе и очень коротких шортах. – Я заметила твою машину.
Пол вздохнул:
– Я голоден.
– Надо думать.
– Хочу есть, – сказал Пол. – Для начала. – Он попытался улыбнуться.
– Как всегда, пицца, – заметила Мишель. Она посмотрела в старый холодильник. – И еще мороженое. А может, сделаем превосходный холодный чай?
Пол не заметил, когда она позвонила, чтобы заказать пиццу. Он ел ее, не ощущая вкуса, и пытался бодро реагировать на остроты Мишель. Он занимался с ней любовью раз или два на кровати Бет, но позже ночью, когда Мишель уже ушла, он не мог вспомнить ничего из вечера, проведенного с нею, кроме этого приятного вкуса чая со льдом.
Он поднялся по ступенькам во все еще жаркий дом и открыл морозильник.
Мишель израсходовала весь лед.
Холодильник Рэндела замораживал брикеты в течение дня. Кресло Рэндела Элиота из искусственной кожи вонзалось в спину Пола, когда он сидел за работой. Письменный стол Рэндела стоял перед ним: дешевая исцарапанная дубовая коробка, передние углы которой были стерты и покрыты пятнами от вина, пролитого Рэнделом.
«Мучительная жизнь. Биография Рэндела Элиота, написанная Полом Андерсоном».
Пол стиснул кулаки и ударил ими по креслу Рэндела из искусственной кожи. Он снова поднялся по лестнице и пересек холл.
Ханна подняла трубку, но потом отодвинула ее подальше от уха.
– Полегче, – сказала она. – Пол! В чем проблема?
– Баттерфилд позвонил мне и снова предъявил старый ультиматум – публикуй либо умри. «Ты преподавал в университете три года, но список твоих публикаций не отвечает нашим требованиям». А ведь он знает, как тяжело я работаю над книгой! Я выдержал паузу, а потом объявил ему, что приглашен в Италию как представитель ученой среды. Он, конечно, тут же заткнулся! Никто на факультете еще не удостаивался…
– Так в чем проблема?
– Мэри! Проблема – это она!
– Она не может поехать с тобой?
– Она на этой неделе уезжала, не предупредив, не сказав, куда летит. Правда, я подозреваю, что она была у одного из своих детей. Оставила меня со всеми проклятыми персонами с факультета, которые пришли на вечеринку к нам, а в доме ничего не было готово…
– Она тебя бросила? Но почему?
– Ты не сможешь поверить ничему из того, что я скажу. Мэри вернулась прошлой ночью, но она совершенно сошла с ума! Она дала понять, что вносила изменения в книги Рэндела, которые он диктовал ей. Вставляла в них собственные куски! Как же мне теперь узнать, сколько именно написано ею! А вдруг она станет рассказывать об этом? Люди начнут расспрашивать, не была ли она права и в какой мере сочинения Рэндела принадлежат ей.
– И тогда ты не сможешь продать свою биографию?
– Вот именно!
Ханна, секунду помолчав, спросила:
– Так она писала свои куски в книгах Рэндела?
– Что?
– Она правду сказала или нет?
– Она тронулась! Нервы Рэндела Элиота ощутимы в каждой строчке его книг! Вся моя биография строится на тончайшем текстуальном анализе…
– А ты не мог ошибиться?
– Ошибиться? Я – ошибиться? Ты думаешь, что какая-то ничтожная женщина из среднего класса на Среднем Западе, без диплома об окончании колледжа, которая была занята воспитанием своих детей, выращивала свой сад, болтала с соседями и вела домашнее хозяйство, могла бы написать эти романы? Рэндел гений!
– Тогда откуда же она теперь берет новые книги, после смерти Рэндела? Первым был «Хозяин». Теперь «Молящая судьба», которую ты, наверное, прочитал.
..– Бог его знает! Она называет себя «издателем Рэндела».
– А новые книги похожи по тону на книги Рэндела?
– Они великолепны. Это лучшее из того, что он когда-либо писал.
– Что, если она скажет, что написала часть из них?
– Люди скажут, что она сумасшедшая. Но они осмеют и мою биографию!
– Не мог бы ты отговорить ее от продажи нового романа до того, как твоя биография…
– Если они скажут, что она нездорова, значит, все, что она говорила мне о Рэнделе, может оказаться неправдой! Пресса способна вообще отказаться от публикации моей книги! А если и опубликуют, случится курьез! Я, например, поеду в Италию как известный лжебиограф гулять у озера Комо? А вся моя работа в университете базируется на моей книге!
– М-м-м, – произнесла Ханна.
– Моя работа, моя книга, мой дом, моя жизнь – сумасшедшая баба! Чокнутая…
– Пол…
– Все! Она получит за все!
– Пол!
– Смерть!
– Пол! Послушай ме…
– Она должна умереть!
– Послушай! Да послушай же меня, наконец! Я приеду туда как можно скорее.
– Вся моя жизнь пропала! Годы работы! И как же Рэндел? Она попыталась разрушить Рэндела!
– Подожди! Не смей ничего делать! – Нет, я сделаю что-нибудь!
– Пол! Ты сделаешь то, что скажу я! Не смей двигаться с места, пока меня там не будет! Делай, как я говорю! Даже не думай…
Пол бросил трубку на рычаг.
ГЛАВА 36
Пол шагал взад и вперед по дому Рэндела Элиота. Уже неделю он не мог спать. Он даже не попытался снова лечь после ухода Мишель.
Он сел в машину и поехал к реке.
Утренний свет играл тонкими золотистыми полосками где-то вверху. Пол припарковал машину и пошел пешком на середину моста Главной улицы.
Разлившаяся от наводнения вода билась о сваи моста, бурлила под ним, неся мусор, листья и сломанные ветки деревьев.
Он вернулся в машину. Перед ним была дорога, тесно примыкающая к берегу реки. Он здесь когда-то проводил с Мэри пикник, а потом занимался с ней любовью в укромном, покрытом зеленым ковром густой травы уголке, огороженном стоящими вокруг деревьями, в весенних сумерках…
Дорога вдоль реки была заставлена знаками, предупреждавшими об опасности.
Автомобиль Пола петлял и подпрыгивал на выбоинах, пока вдруг, как-то внезапно, дорога исчезла: она пропала, утонув в реке.
Пол посидел немного, глядя вокруг, наблюдая, как грязная вода несет старое бревно, крутит его, как безжизненное тело, то в одну, то в другую сторону.
Кора с бревна была снята; оно было бледно, как полежавший в воде кусок мяса. Пара вытянутых веток, торчащих из него, напоминала руки.
– Сука, – сказал Пол, ни к кому не обращаясь. А потом прошептал: – Никто, кроме меня.
Пол следил за бревном, пока оно не исчезло совсем.
Он поехал по размытой дороге назад на Главную улицу. Солнце било ему в глаза. Он подъехал к Седар-Ридж и постучал дверным молотком.
– Войдите.
Когда Мэри отвечала на дверные звонки, ее слова и голос были такими формальными, что – на минуту – он стал профессором английского, который видел ее в первый раз, когда она спускалась вечером по полуосвещенной лестнице, глядя вниз на зеленый ковер травы и полированные деревянные ступени. Снова играл стереомагнитофон; сад украшали растущие под окнами цветы.
– Я варю кофе, – сказала Мэри.
На Поле была надета новая рубашка, которая оттеняла цвет его глаз.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40


А-П

П-Я