электрический полотенцесушитель с терморегулятором купить 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Но все думали…
– Ну так все были неправы, – нетерпеливо оборвал ее Алекс. – Хватит уже говорить о Николь. Ты в гостях у моей жены. Моей жены, – повторил он с ударением. – Пожалуйста, помни об этом. Я довольно выдержанный человек, относительно терпимый, но при этом очень неприятный противник. Ты понимаешь меня, мама, не правда ли? Спасибо за то, что устраиваешь прием. Уверен, что ты намеревалась таким образом на глазах у всех поприветствовать свою невестку, но мы с Кейт не хотим ни речей, ни церемоний. Просто обыкновенный дружеский вечер. Договорились?
– Мне никогда тебя не понять, Алекс. – Она встала, возмущенно глядя на него сверху вниз. – Хотя, видимо, придется заглаживать последствия твоей эксцентричности.
– Благоразумие – восхитительное свойство, и я восторгаюсь тобой, мама, – саркастически улыбнулся Алекс. – У тебя есть стиль.
Вера с иронией взглянула на Кейт.
– Надеюсь, у тебя тоже есть стиль, моя дорогая. Ты, несомненно, умна, но тебе потребуется стиль. В субботу вечером у меня будет, видимо, интересно. Итак, в девять, Алекс. Помни, состоится твой выход с молодой женой.
Миссис Паллистер одарила улыбкой и удостоила грациозного кивка свою невестку и повернулась, чтобы уйти.
– Да, между прочим, подай на приеме шампанское «Вдова Клико». Я знаю, ты предпочитаешь «Дом Периньон», но мы ведь твои главные гости, – с манерной медлительностью добавил Алекс.
– Спасибо за напоминание, Алекс. Я бы ни за что не забыла о твоих вкусах, но они так быстро меняются, – бросила мать через плечо, не замедлив шага.
– И всегда меняются к лучшему, мама.
Его едкое замечание осталось без ответа. Похоже, подумала Кейт, Вера Паллистер просто не нашлась, что сказать, дабы последнее слово было за ней. И все же она удалилась с достоинством царствующей особы.
В своем узком кругу она действительно была королевой. На первых порах Кейт не связывала мать Алекса с той самой Верой Паллистер, чье имя не сходило со страниц светской хроники. Газеты и журналы часто расписывали, чем занимается эта дама. Она была организатором благотворительных балов и театральных премьер с участием многих звезд; ее гостеприимство вызывало одобрение в сиднейском обществе. По-своему она была не менее заметной фигурой, чем Алекс.
Между матерью и сыном сложились очень непростые отношения, и тем не менее они испытывали друг к другу уважение. В их стычках – соперничестве двух интеллектов – каждый блистал своим мастерством. Очевидно, Алекс сурово осудил Веру за то, что она покинула его и отца. Однако кровные узы были слишком сильны. Она оставалась его матерью, как бы критически он к ней ни относился.
– Ты ничего не хочешь сказать, Кейт? – спросил он насмешливо.
– Это не мое дело.
Глядя на нее, он вопросительно приподнял бровь.
– Тебе действительно совершенно наплевать, да?
– На то, что она думает обо мне? Нет.
– Ты знаешь, ей это понравилось. Ты преподнесла ей сюрприз. – Алекс негромко хмыкнул. – Она не знает, что и думать теперь.
– Чего ты и добивался… любимый.
На этот раз он расхохотался во все горло – откинув голову, заливался безостановочно. Наконец встал, обошел стол и с улыбкой обнял Кейт.
– Может быть, я и считаю тебя своей любимой.
– Ну да, а потом ты станешь говорить, что я твоя любовь, – с сарказмом произнесла она.
Улыбка на его лице исчезла. Он взял Кейт за подбородок, не отрываясь глядя ей в глаза.
– Ты для меня важнее всех женщин. Ты нужна мне, Мери Кетлин.
Его поцелуй был не просто крепким, требовательным, он был не таким, как обычно. Она почувствовала: что-то сломалось в его механизме самоконтроля, и даже отвечая на ласку, продолжала гадать, чем это вызвано.
– Боже, как мне нужна твоя нежность, – вполголоса говорил он. – Сейчас. Не медля. Пойдем в постель.
Даже не спрашивая о согласии, он торопливо увлек Кейт по лестнице и спешил, не останавливаясь, пока они не оказались в спальне. Алекс с силой притянул ее к себе и стал целовать со страстью, которую, казалось, невозможно было утолить. Пятясь и все еще продолжая целовать ее, он вел Кейт к кровати. Затем быстро и умело снял с них обоих одежду. Мгновение спустя они уже лежали в самой тесной близости.
Не было между ними никакой увертюры прикосновений, но его резкое, несдержанное поведение, как ни странно, возбудило Кейт, и она была готова принять его нетерпеливое стремление овладеть ею. Их существа слышали лишь горячий призыв: пусть исчезнет все кругом, кроме лихорадочного биения сердец, стремящихся слиться воедино. Время шло, но их тела снова и снова пели одну языческую песнь за другой в торжествующем гимне необузданной чувственности. Когда, наконец, обессиленные, они лежали в тишине, неожиданная мысль взволновала Кейт.
Она чувствовала себя совершенно покоренной – душой и телом. Вся ее могучая оборона обратилась в прах, и она знала: попроси Алекс что-нибудь у нее сейчас, она немедленно отдаст все. Ей так хотелось, чтобы он любил ее, и это желание вызвало волну глубокой грусти. Слезы закипели в глазах, она смахнула их рукой.
– Кейт?
Комок в горле помешал ей ответить на нежное обращение. Она закрыла глаза и уткнулась лицом в подушку, когда Алекс приподнялся на локте, чтобы взглянуть на жену. С ласковой настойчивостью он повернул ее лицо к себе, и ничто не могло скрыть предательскую влагу на щеках.
– О, дьявольщина, – застонал он и мягко заключил ее в объятия, осыпая градом поцелуев волосы. – Прости меня, Кейт. Я не смел так обращаться с тобой. Клянусь, это больше не повторится.
– Все в порядке, – сказала она, глотая слезы. – Мне было хорошо.
Он отстранился, ловя ее взгляд.
– Тогда почему ты плачешь?
Она сумела улыбнуться дрожащими губами:
– Я просто глупая. Правда, Алекс, все в порядке.
– Я вел себя, как дикарь, грубо, низко, совершенно эгоистично, – рубил он с явным отвращением к себе.
– Нет. – Она погладила Алекса по щеке, Кейт любила его за то, что он так беспокоится о ней, хотя понимала, что ему приходится преодолевать в себе беса. – Мне понравилось. Честно.
Он вздохнул, привлек ее к себе на грудь и слегка погладил по спине.
– Кейт, насчет приема в субботу вечером. Мы не обязаны там быть. Это может показаться… пыткой для тебя. Мы ничего не обещали…
– Я не против выступить в роли твоей жены, – заверила она его.
Его ладонь замерла; Алекс крепче прижал Кейт к себе.
– Ты не выступаешь в роли моей жены, Мери Кетлин. Ты – моя жена.
– Я имела в виду… словом, если ты хочешь создать у людей впечатление, будто… будто мы влюблены друг в друга… Я сыграю свою партию наравне с тобой.
Он снова принялся гладить ее по спине, затем, помолчав, ответил:
– Нет. Я не хочу, чтобы ты притворялась. Я ненавижу фальшь.
– Но ты притворялся, разговаривая с матерью, – заметила она.
– Хитрость общения с моей матерью состоит в том, чтобы не давать ей в руки оружие, которое она может использовать против тебя. Пусть лучше теряется в догадках, тогда у нее не будет твердой почвы под ногами. Только при этом условии ты не позволишь ей поразить тебя. Она любит манипулировать людьми.
– Ты знаешь, вы похожи друг на друга, – мягко буркнула Кейт.
Он долго молчал.
– Нет, – сказал он наконец со вздохом. – То, что для меня лишь циничная игра, у моей матери – целый образ жизни, бесконечное упражнение в эгоизме, питающее ее властолюбие. Я верю, что она, в сущности, любила моего отца, но его невозможно было заставить поступать по чьей-либо указке, и она сменила его на Паллистера, который занимал в обществе положение, позволявшее тешить ее тщеславие. Однажды я спросил отца, почему он не испытывает к ней ненависти. Он ответил, что она не виновата в том, что одержима навязчивыми идеями, которые не дают ей довольствоваться положением жены и матери.
Алекс продолжал:
– Она и слезы не пролила, когда умер Паллистер, но когда застрелился отец, пришла в полное отчаяние. Меня это потрясло. Ее горе, несомненно, было искренним. До той поры я ненавидел мать, не желал знать ее. У меня до сих пор вызывают отвращение ее идеалы… но… может быть, отец был прав. Она за себя не отвечает. Хотя трудно не подпасть под ее обаяние.
Пока он был настроен откровенничать, Кейт решила выяснить самый главный для себя вопрос.
– Алекс, ты мне скажешь прямо, если я спрошу тебя кое о чем?
– Все зависит от того, о чем пойдет речь. – Он накрутил пряди ее волос на пальцы и слегка потянул. – Ты, Кейт, свои сокровенные мысли держишь в страшном секрете. Позволь же и мне не быть душой нараспашку.
Она села и заметила, каким замкнутым стало его лицо.
– Ну ладно. Я все равно спрошу. Ты можешь не отвечать. Почему ты не женился на Николь?
Искра ненависти вспыхнула и исчезла в его глазах, а губы искривились в неприятной ироничной усмешке.
– Ты видела дело ее рук. Когда ты познакомишься с Николь, убедишься, что наши парадные покои – самая подходящая обстановка для нее. Сплошные декорации, Кейт. О чем это говорит?
– Она хочет быть звездой?
– Наподобие моей матери. Выйдя за меня замуж, она получила бы стартовую площадку. Но мне не нужна была такая жена, как мать. Я мечтал о жене, похожей на тебя, о жене, которая хочет детей и семью, которая остается верна своему мужу, даже если он немалый негодяй. Скотт был дураком, гонявшимся за мишурой. Ослепленный пустым блеском, он не видел золота, которое топтал ногами. – Глаза Алекса смягчились, когда он улыбнулся ей. – Но я по достоинству оценил тебя, Мери Кетлин. Уговорив тебя выйти за меня замуж, я совершил самый умный поступок в своей жизни.
Но любит он Николь Фуве, подумала Кейт, подсознательно ощущая свою правоту. Алекс не раз заявлял, что влечение сердца – это еще не гарантия счастья, что он способен управлять своими чувствами. Алекс отверг Николь и женился на Кейт, так как все трезво рассчитал. Но матери удалось вызвать в его душе образ Николь, а он хотел избавиться от него. Вот почему сегодня Алекс был так неистов в любви.
Многое теперь стало ясно Кейт: и безоглядная спешка, с которой они поженились, и непоколебимое намерение добиться, чтобы его брак с Кейт стал успешным. Он был обязан убедить всех, что это лучше, чем тот союз, который они могли бы заключить с Николь.
Кейт отвергла мгновенное желание вновь укрыться в своей скорлупе. Ее голова еще не коснулась подушки, а она уже знала, что будет бороться. Неожиданно Кейт призналась себе, что до сих пор над ее жизнью довлел страх, заставляющий избегать всего, в чем не было стопроцентной уверенности. Она и сейчас сомневалась в прочности своего брака – раз Алекс все еще любит Николь, – но уже не могла делать вид, будто ее чувства не имеют отношения к замужеству.
Кейт нравилось то, что они сумели создать с Алексом, и никто не может отнять это у нее: ни Николь, ни миссис Паллистер, ни кто-либо иной. Она будет драться – и даже если невозможно завоевать его любовь, она, Кейт, сделает все, чтобы никогда не позволить Алексу покинуть ее. Он – ее муж и отец ее…
– Ты что-то затихла. О чем ты думаешь?
– Знаешь, я, кажется, беременна.
Эта новость разом вытеснила Николь из его головы, весьма довольная подумала Кейт. Реакция Алекса превзошла все ее ожидания. Он наклонился над женой с сияющими от счастья глазами, с улыбкой от уха до уха.
– Как здорово! Это фантастика!
Кейт улыбнулась, радуясь тому, что Алекс был взволнован не меньше, чем она.
– Вероятно, слишком рано говорить об этом с полной уверенностью. На следующей неделе я иду к врачу, чтобы убедиться в своем предположении.
– Это будет наш первый из десяти, – самодовольно заявил он.
Его слова рассмешили Кейт.
– Разве ты не хочешь десятерых? – спросил он с наигранным разочарованием.
Кейт погладила его по щеке.
– Если ты этого хочешь, так и будет.
Он нагнулся, чтобы поцеловать ее, почтительно, нежно, и сладостное тепло окутало сердце Кейт.
– Из тебя получится прекрасная мать, – хрипло, полушепотом произнес он.
Впервые Кейт услышала в голосе мужа глубокое чувство. Его желание иметь детей было так же велико, как и у нее, – в этом ее несокрушимая сила. Она могла дать Алексу детей.
Оглядываясь назад, на брак со Скоттом, Кейт только теперь поняла, что никогда не любила по-настоящему своего первого мужа. Прежнее чувство скорее походило на опьянение чудесной красотой человека, который выбрал ее в жены. Она так гордилась им, его внешностью, его обаянием. В его присутствии она чувствовала себя принцессой. Но сердце и разум у Скотта оставались холодными, как у лягушки, и очарование любви исчезло, стоило им пожить вместе.
Недели же, проведенные с Алексом, ничем не напоминали прошлого. Чем дольше она пребывала в его доме, тем выше оценивала достоинства этого человека: доброту и понимание, терпение и щедрость. Он старался дать ей то, в чем она так нуждалась.
Однако сможет ли и она дать ему необходимое? Детей? Да, сможет. Сексуальное наслаждение, судя по всему, – тоже. Но что-то же было в Николь, чего нет в Кейт. Не стиль ли? Те самые стиль и очарование, которыми Алекс восхищался в своей матери? Восхищался даже против своей воли?
Бессмысленно сейчас ломать над этим голову. Яснее ясного – Николь Фуве будет на приеме у Веры Паллистер, и то, как они встретятся с Алексом, подскажет, какую угрозу эта женщина несет мечте Кейт о будущем. А пока Алекс здесь, она сделает все возможное, чтобы подарить ему радость. Что бы ни принес субботний вечер, Кейт встретит все с поднятой головой. Она не отступится от того счастья, которое может дать и уже давал ей брак с Алексом.
X
– Надень белое платье, Кейт.
Она сушила феном волосы, взбивая их пышными волнами. Алексу нравилось, когда ее грива не была приглажена, а сегодня Кейт старалась во всем идти ему навстречу.
– Ты так считаешь? – спросила она неуверенно. – Я думала, фиолетовое имеет больше…
– Нет. Белое, – решительно сказал он.
– Ты хочешь, чтобы я действительно выглядела как невеста?
– Мне нравится, когда ты в белом. Это лучший фон для твоих волос.
Он отвечал деловито, но Кейт уловила в его голосе нотки напряжения. Обычно Алекс не занимался нарядами жены; правда, нынче вечером ее внешность могла иметь для него значение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19


А-П

П-Я