https://wodolei.ru/catalog/vanny/160cm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Девушка перестала сучить руками и ногами, и герцог вскочил на ноги, направляясь в дом.
– Хорошее представление, Сеси, – похвалила Анриетта. – А сейчас беги к Алисе, пусть немедленно отправляются, а я попытаюсь отвлечь герцога разговорами.
Анриетта поспешила за мужем.
– Александр, постой-ка минуточку. Ты бы не мог уделить мне немного времени, нам нужно кое о чем поговорить.
Герцог нехотя остановился на полпути к своей комнате на втором этаже.
– Ну что еще, Анриетта? Говори быстрее, я весь в поту и пыли, я хочу помыться и перекусить. – Герцог посмотрел на жену с нескрываемой неприязнью.
На какое-то мгновение к Анриетте вернулась былая неуверенность и страх перед мужем. Она рта не могла раскрыть, в шоке глядя на его злое лицо.
– Ну что, что? Говори, курица чертова! Мне что, нужно спуститься и дать тебе пинка под зад, чтобы ты вышла из ступора?
Гнев Анриетты заставил ее собраться с мыслями.
– Я просто хотела обсудить с тобой ремонт веранды, – заговорила она на повышенных тонах. – Тебе ведь не безразлично, в какой цвет ее красить?
– Ты издеваешься надо мной, дура набитая? Об этом что, нельзя поговорить позже? Я же сказал тебе, что хочу принять ванну. Ты совсем рехнулась на старости лет!
Он продолжил свое восхождение по лестнице, но звук отъехавшей кареты заставил его обернуться. Анриетта нервно сглотнула. Она поняла, что с того места, где стоял ее муж, открывался замечательный обзор заднего двора, откуда и отъехали Алиса с Блезом.
– А это еще что такое? – спросил герцог недоуменно. – Там, в двуколке, Алиса и Блез! – Он стал спускаться по ступеням. – Что происходит, Анриетта? Ты же мне только что сказала, что наша дочь уехала в гости. Куда этот ублюдок везет ее?
Смелость вскипела в благородной крови Анриетты.
– Она, вероятно, задержалась с отъездом. – Анриетта на ходу пыталась выдумать ответ. – Я думала, она уехала раньше, но…
Герцог спустился с лестницы. Он подошел к жене, схватил ее за запястье и завернул ей кисть, заставляя ее опуститься перед ним на колени. Его лицо внезапно озарилось светом понимания.
– Ну конечно, они едут вместе, правильно? Какой же я был болван, что не замечал этого раньше. Ведь все просто как дважды два. То, как она всегда за него заступалась. А утром, после бала, когда Филипп видел этого выродка – он выходил от нее, а не от Вербены. – Герцог с отвращением посмотрел на жену. – А ты обо всем знала! Ты с ними заодно, стерва! – Дювалон с размаха ударил жену тыльной стороной ладони по лицу. Она попыталась вырваться, но он лишь крепче сжал пальцы. Потом, передумав, отшвырнул Анриетту в сторону и направился к выходу.
– Нет! – возопила Анриетта Дювалон.
Она вскочила на ноги и кинулась к оружейному шкафу, который стоял в прихожей. В шкафу лежало несколько ружей, герцог всегда держал их под рукой на тот случай, если кто-нибудь начнет ломиться в дом. Взяв первое попавшееся ружье, Анриетта выбежала на веранду за мужем. Герцог как раз забирался в свою карету, которую рабы еще не отогнали в каретный сарай.
– Александр! – закричала Анриетта. – А ну, вылезай из кареты, иначе я буду стрелять!
Герцог обернулся. Увидев ружье в руках жены, он сильно удивился.
– Ты что, Анриетта? Убери ружье, оно же заряжено.
– Я знаю.
– Нет, ты точно спятила. Ты вот так запросто отпускаешь свою дочь с этим ниггером?
– Они любят друг друга, но тебе этого не понять. Они поженятся. И ты не помешаешь этому.
– Через мой труп, слышишь? Только через мой труп.
– Если ты настаиваешь Александр… – Анриетта подняла ружье, целясь.
– Ты не посмеешь.
Анриетта нажала на спусковой крючок. Кусок свинца, вырвавшийся из ствола, размозжил в щепки ступеньку, на которой стоял герцог, и Дювалон с трудом удержался на ногах, потеряв равновесие. Он снова посмотрел на жену, и на этот раз выражение его лица сильно изменилось. Из взгляда пропали надменность и жестокость, зато закрался страх.
– В следующий раз, когда я спущу курок, Александр, Богом клянусь, я прострелю тебе голову. Я не позволю тебе разрушить право на счастье моей дочери, как ты разрушил все, чего когда-либо касались твои алчные руки.
– Анриетта, он же просто использует ее, неужели ты не понимаешь?! Все ниггеры такие.
– Оставайся при своем мнении, Александр, это твое право. Но я не позволю тебе отправиться за ними. Подойди сюда и встань на веранду.
Герцог сделал то, что велела ему жена. Она зашла ему за спину и приказала:
– А теперь иди по веранде к дальнему концу дома. И иди медленно, я не собираюсь бегать за тобой. Пуля быстрее. Мои нервы сегодня натянуты до предела, не стоит бесить меня.
– Я буду преследовать ее, Анриетта, ей не уйти от меня. А когда я найду их, этого грязного извращенца, этого ублюдка черномазого я кастрирую и повешу на первом же суку, а ее притащу за волосы домой. Она станет женой Жильбера Гадобера.
– Не отвлекайся, Александр, иди вперед.
– Ну и куда же мне идти, Анриетта? – спросил Дювалон с издевкой в голосе. – Что ты со мной сделаешь?
– Иди на кухню.
Они обогнули веранду, и тут герцог заметил Сеси, с ужасом взирающую на происходящее.
– Ты тоже в этом замешана? – спросил он Сеси с ненавистью. – Я тебя продам в самый грязный бордель Нового Орлеана, тварь…
– Никого ты не продашь, – прервала его Анриетта, больно ткнув в спину тяжелым стволом. – Ну, как тебе нравится, когда тебе причиняют боль, ты, животное? – спросила она и ткнула еще сильнее.
Когда они зашли на кухню, рабы пооткрывали рты, забыв о работе. Амбруаз даже поварешку из рук выронил.
– Что уставились? – спросила Анриетта; ее явно начинало забавлять происходящее. – Я не собираюсь оставаться без ужина. Ни разу не видали семейных ссор? – Рабы, которые никогда не видели свою хозяйку такой, отвели глаза и вернулись к своим обязанностям. Мужу Анриетта приказала: – Стой здесь.
В дальнем углу находилась овощная яма, туда Анриетта и велела идти герцогу.
– Открывай дверь. – Дювалон подчинился. – Полезай в яму. – Герцог опять сделал то, что ему приказали. – Зажги свечу, если хочешь, тебе там долго сидеть. Еды тебе хватит, если проголодаешься.
Она закрыла дверь и повесила амбарный замок.
– И как долго ты собираешься меня здесь держать? – услышала Анриетта приглушенный голос мужа.
– Двенадцать часов, Александр. Так ты не сможешь помешать Алисе и Блезу. Они уже будут обвенчаны к тому времени и на пароходе, направляющемся в Канаду. Ты не сможешь их найти там, герцог. Там никто не осудит их, никто не посмотрит косо. Они смогут любить друг друга. Ты помнишь, что такое любовь, Александр? Или ты никогда не знал этого?
Анриетта обернулась к рабам и весело сказала Амбруазу, который так и стоял с открытым ртом:
– Принеси мне чего-нибудь выпить, Амбруаз, да покрепче.
Когда дети, взволнованные произошедшим, прибежали к деду, он долго не мог понять, что они пытаются сказать ему. Они говорили хором, да так громко, что с кухни прибежала тетушка Лолли.
– Так, – скомандовал Теофил, – тихо все! Денис, ты здесь старший, тебе и рассказывать.
Когда Денис закончил свой рассказ, Теофил переглянулся с тетушкой Лолли.
– Ну, что я говорила? – сказала негритянка, уперев мощные руки в необъятные бедра. – У них жар. Они перегрелись на солнце. Тут вам и вудуисты, и беглые каторжники, и змеи с отрубленными головами. Говорила ведь я вам, месье Теофил, нечего в такую жару разгуливать под палящим солнцем.
– Но, дедушка, – заговорила Флер, – это правда. Мы правда были на пруду, где собираются вудуисты. И мы правда видели каторжников, они даже нас едва не нашли. И Денис правда отрубил голову змее, которая собиралась съесть Бланш.
– А ну цыц! – скомандовал Бошемэн-старший. – Тебе, Флер, слова никто не давал. А если у вас не тепловой удар, то, значит, вы врете. А я вам говорил, что нет ничего хуже, чем врать.
– Дедушка, – едва не плача от такой вопиющей несправедливости, заговорила Бланш, – но это же все взаплавду.
– Так, – Теофил гневно посмотрел на Дениса, – ты и сестер врать надоумил? Вот что, марш в комнату, я видеть вас больше сегодня не желаю. Считайте, что вы под домашним арестом. Лолли принесет вам ужин в комнату.
Дети, понурив головы, отправились наверх. Когда их шаги затихли, Теофил покачал головой. Он очень расстроился.
– Ах, Лолли, ну что я сделал неправильно? Почему они выросли такими лгунами? Если бы их родители были живы…
– Не казните себя, месье Теофил. Это не ваша вина. Никто бы не смог дать им столько, сколько дали вы.
«Прекрасная креолка» практически побила рекорд по времени. Сразу, как только Алиса и Блез поднялись на борт, капитан Калабозо приказал своим людям отдать швартовы, и корабль прибыл в доки Нового Орлеана под вечер. Алиса и Блез в сопровождении капитана и нескольких членов его команды направились в ближайшую церковь. Там их уже ждал молодой священник, предупрежденный о церемонии заранее.
Бартоломи постоянно оборачивался на вход в церковь, ожидая, что вот-вот двери распахнутся и внутрь ворвется герцог Дювалон со сворой негров-переростков, и тогда ему точно придет конец. Но никто не врывался, и церемония продолжалась. На церемонии присутствовали только священник, Алиса под руку с Блезом, капитан Калабозо, как свидетель со стороны невесты, боцман с «Прекрасной креолки», как свидетель со стороны жениха, и еще пара матросов покрепче на всякий случай. Священник, кстати, оказался хорошим знакомым Анриетты, поэтому ему не пришлось ничего объяснять.
Капитан внимательно наблюдал за церемонией – не так уж часто ему доводилось быть свидетелем на свадьбе. Церковь Святого Антония была, конечно, не такой большой и роскошно обставленной, как собор Святого Людовика в центре Нового Орлеана, зато здесь было как-то по-домашнему уютно и спокойно. А кроме того, гораздо меньше была вероятность, что кто-то помешает им. Священником был совсем еще молодой мужчина невысокого роста, худой, но с очень приятным лицом и светлыми кудрявыми волосами. Он выглядел именно так, как и должен выглядеть священник, думал про себя капитан Калабозо, как взрослый, оставшийся ребенком. Он говорил слова брачного обряда чистым, спокойным и каким-то уверенным светлым голосом. Капитан посмотрел на Алису и Блеза, которые стояли вполоборота, глядя друг на друга. Отблеск свечей от алтаря сиял на их лицах, точно нимб. Капитану казалось, что любовь светилась в глазах молодых людей так сильно, что свет, просачивающийся через витражи окон, и пламя свечей меркли.
– Пусть воля Христова сияет в ваших сердцах всегда, приумножая любовь вашу и привнося в дом ваш покой и процветание. Любите друг друга в печали и радости.
Капитан чувствовал гордость и одновременно печаль. Гордость, что сумел помочь Анриетте и молодой паре, а печаль, поскольку рядом с ним не было человека, который разделил бы его печали и радости. Церемония подходила к концу. После нее он хотел пригласить молодоженов в свою каюту на «Прекрасной креолке», где у него были припасены охлажденная бутылка шампанского и небольшой свадебный торт, который он предусмотрительно купил рано утром в свадебном салоне Нового Орлеана.
После этого он посадит их на лучший корабль, идущий на север, даст несколько дельных советов, как добраться до границы с Канадой. А после… после они будут предоставлены сами себе. Им придется стать кузнецами своего счастья, взяв в руки свою судьбу. Капитан закрыл глаза и молча помолился о том, чтобы они добрались до Канады живыми и здоровыми, чтобы дорога была легкой, а счастье в их жизни долгим, чтобы они нашли свой дом, покой и уют, а главное, чтобы их любовь никогда не умерла. Единственное, о чем он сейчас жалел, так это о том, что Анриетта не может стоять рядом с ним и гордиться своей дочерью, наблюдая за церемонией венчания.
Священник сказал последние слова, перекрестил Алису и Блеза, и Бартоломи вдруг ни с того ни с сего почувствовал прилив небывалого счастья. Такого с ним давно не случалось. Как будто это он женился на молодой красивой, по уши влюбленной в него девочке.
По сигналу священника зазвонили церковные колокола. А капитан Калабозо стоял, глупо улыбаясь. Он снова начал верить в сказки со счастливым концом, которые уже давно казались ему чем-то наивным и глупым из далекого детства.
Несмотря на приближающийся вечер, солнце нещадно палило. Жара и духота выбивали Анжелику из колеи. Она скакала на Арабе по полям, не в силах развеять тоску, навалившуюся на нее в последние дни.
Ничто не склеивалось. Прекрасный план, который она продумала, разваливался к чертям. Она не смогла заставить Ройала Браннигана полюбить ее, не говоря уж о том, чтобы он захотел на ней жениться. Их связывала только плотская страсть. Он принадлежал ей только по ночам, когда неровный свет луны стирал грани приличий. Но днем… Днем он любил Сюзанну. Более того, она любила его не меньше. Это было так очевидно, что даже они сами понимали это. Она ненавидела невестку. Сюзанна любила человека, которого должна была ненавидеть. Впрочем, она никогда и не любила Жана Луи, и это тоже было очевидно.
Вдруг Анжелика резко остановила скакуна. Она только сейчас поняла, что Ройал ни разу не назвал ее по имени в постели. Они предавались греху молча. Интересно, а Сюзанна подозревает о том, что творится по ночам в нескольких метрах от нее? А даже если и подозревает?! Анжелика заранее знала, какой будет ее реакция. Она простит ему все, она простит и ей все. Святая! Чтоб ей неладно было. Она и Жану Луи все прощала. Он всегда был готов искупить свои грехи, и она всегда ему прощала. Она его сделала таким. Она привела его на край пропасти. Она виновата в его смерти. Они оба виноваты!
И куда же приведут отношения Браннигана и Сюзанны? Известно куда. В один прекрасный момент он сделает ей предложение, и она, конечно же, согласится. А что станет с ней, Анжеликой Журден? Она снова останется не удел. Снова будет гостьей в своем собственном доме, да и то в том случае, если ее не вышвырнут вон.
Ей не удалось женить на себе американца, значит, оставался только один путь. Натянув поводья, Анжелика развернула Араба и поскакала в другом направлении.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45


А-П

П-Я