https://wodolei.ru/catalog/unitazy/ifo-frisk-rs021030000-64290-item/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Мэтти, все в порядке. Мы как-нибудь справимся. Я здесь никогда не была. Ты ведь помнишь? Просто очень обидно, что я не дома, где должна быть. Кто следит за всем в «Лунном доме»? Кто заботится о девочках? Что с той бедняжкой из приемной врача?
Мэтти погладила Шарли по руке и подоткнула пациентке одеяло.
– В «Лунном доме» все в порядке. Утром я привезу твою одежду. Сегодня столько всего произошло, что я не успела привезти твою сорочку. Но это не так уж и важно, потому что твои синяки все равно нужно смазывать арникой, так что рубашку надевать нельзя. Я слежу за всем, что происходит в «Лунном доме», и я сказала гостям, что ты на несколько дней уехала за город навестить друзей. Так что никаких слухов нет, и с девочками все в порядке, вот только они очень по тебе скучают. – Мэтти остановилась, чтобы передохнуть после своей тирады и дать Шарли переварить полученную информацию.
– А та девушка, Мэри, которая была у Понсонби?
Шарли хотела повернуть голову и не смогла.
– У нее, скорее всего, останутся шрамы, но она поправляется. Она уже кое с кем подружилась в «Лунном доме», хотя я не думаю, что она захочет там работать. Она замечательно разбирается в прическах, и девушки договорились, чтобы она укладывала им волосы для вечера. Она неплохо проводит время, и с ней все будет в порядке, поверь мне…
Шарли изо всех сил старалась держать глаза открытыми, но веки опускались, несмотря на все усилия.
– А теперь отдохни, Шарли, милая. Все будет хорошо. Голос Мэтти звучал так мягко, и Шарли почувствовала осторожное прикосновение ее руки ко лбу. Она улыбнулась, вспомнив, что Мэтти всегда делала так, когда Шарли была маленькой.
Может, она и сделает так, как сказала Мэтти. Как ей может повредить то, что она поспит здесь? Ведь она не в постели Джордана Линдхерста, ничего такого. И хоть она и голая, это всего лишь на несколько часов, а она так дьявольски устала…
7
Джордан Линдхерст смотрел, как она спала в его постели. Он отнес ее сюда без всякой задней мысли. Машинально зашел в свою комнату и опустил драгоценную ношу туда, где, как ему подсказывало все его существо, она и должна быть – на свою подушку.
Пока он смотрел на Шарли, та задрожала, и он сжал зубы, изо всех сил борясь с желанием раздеться, лечь рядом, крепко обнять ее, прижать к себе и не отпускать, пока все ее страхи не улягутся.
Вместо этого он замучил свою прислугу, требуя, чтобы они разыскали его личного врача, принесли самую мягкую подушку, достали дров, чтобы растопить камин в его комнате, и послали кого-нибудь в «Лунный дом».
Впрочем, последнее было совершенно излишне, потому что вскоре после того, как Джордан и Шарли приехали в Кальвер-Хаус, Мэтти забарабанила в парадную дверь его дома и чуть не снесла дворецкого Джордана, стремясь как можно скорее попасть к своей подопечной.
Джордана восхитили преданность, любовь и уважение Мэтти по отношению к мадам Шарли. Она обращалась с ней то как с маленькой девочкой, то как со взрослой женщиной, и Джордану было совершенно ясно, что эти двое очень давно знают друг друга.
Он заметил шрамы Мэтти. А вот на Шарли ему взглянуть не удалось, потому что Мэтти выгнала его из комнаты сразу же, как только приняла на себя заботу о ней, и не пускала обратно до тех пор, пока не запеленала Шарли, как младенцами не устроила ее уютно под теплым одеялом.
Сначала Мэтти отнеслась к Джордану крайне подозрительно и враждебно.
– Мы отвезем ее домой, как только появится такая возможность, милорд. – Мэтти очень настаивала на этом своем намерении, и Джордану понадобилось проявить все свое обаяние, чтобы заставить ее передумать.
– Понсонби представляет собой реальную угрозу, госпожа Мэтти, – прибег он к самому последнему и самому вескому аргументу. В конце концов, это ведь была правда. – Я могу гарантировать ее защиту здесь, в Кальвер-Хаус. Можете ли вы сказать то же самое о «Лунном доме»? Я знаю, у вас есть охрана, но ведь туда заходит столько людей. Заметите ли вы, если туда проскользнет человек Понсонби? Или если придет кто-то, кого он наймет, чтобы причинить мисс Шарли вред?
Мэтти наклонила голову и смотрела на Джордана так долго, что он уже начал краснеть.
– Знаете, Понсонби ударил ее. Он был очень груб и несдержан, – сказал Джордан, не зная, поможет ли это сделать его предложение о предоставлений Шарли убежища более убедительным.
– Джентльмены часто так поступают, не правда ли? – Колкий ответ Мэтти удивил его.
– Нет, госпожа Мэтти.
В ответ Мэтти лишь фыркнула. Будь он проклят, если позволит ей взять верх, подумал Джордан.
– Мужчина, ударивший женщину, не джентльмен. Он может быть человеком высокого происхождения, богатым, но только не джентльменом. Нет никакого, я повторяю, никакого оправдания мужчине, осмелившемуся поднять руку на женщину. Один-единственный раз, когда я застал солдата из своего полка за этим занятием, я велел его высечь. И дал это право женщине, которую он обидел, и нескольким ее подругам. У всех на глазах.
Джордан заметил, что при этих словах на лице Мэтти промелькнуло какое-то странное выражение. Сначала это было нечто похожее на облегчение, а потом оно переросло в чуть заметную улыбку.
– Ну-у-у… – Она закусила нижнюю губу, обдумывая его слова.
Джордан улыбнулся, изо всех сил стараясь излучать обаяние и надежность.
– Думаю, не будет никакого вреда, если подержать ее здесь день или два. Но, предупреждаю, никто не должен об этом знать…
Джордан энергично закивал.
– Она и так уже достаточно настрадалась от сплетен, бедняжка. Ничего хорошего для вашей и ее репутации не будет, если станет известно, что она была здесь.
– Никто не проронит ни единого слова, госпожа Мэтти. А вы можете приходить и уходить, когда захотите. Если вы желаете остаться с ней…
– Я должна так поступить, – произнесла Мэтти. У Джордана внутри все сжалось от ее слов. – Но кроме Шарли только я могу руководить всем, что происходит в «Лунном доме». И, если я тоже исчезну, пойдут разговоры. Нет. – Она приняла решение. – Я доверюсь вам, полковник Линдхерст. Позаботьтесь о ее безопасности и дайте ей поправиться. А потом пришлите ее домой.
Джордан пообещал. «Позаботьтесь о ее безопасности». Именно этим он и занимался. Лежа на неудобном диване под одеялом, он мог быть уверен, что ей ничего не угрожает. Джордан приказал нескольким слугам следить за домом и конюшнями, сославшись на имевшие недавно место кражи в округе. Большая часть прислуги знала, что он привез в дом раненую гостью. Но почти никто, за исключением его камердинера и дворецкого, не знал, кем была эта самая гостья, да и вообще, что это именно гостья, а не гость.
Двери в дом были закрыты на засов. Спальня заперта, а окна, выходившие в сад, расположенный за Кальвер-Хаус, совершенно неприступны. Джордан задался вопросом, а не перегибает ли он палку со всей этой «безопасностью», но потом вспомнил выражение лица Понсонби. Этот человек явно затаил обиду, особенно учитывая, что, по его мнению, его оскорбила женщина, да к тому же шлюха.
Шлюха. Ха! Женщина, спящая в его кровати, была шлюхой с той же вероятностью, что и он сам.
Джордан очень ясно понял это, когда держал ее, дрожащую, на руках и устраивал в своей комнате.
Ее глаза открылись и непонимающе посмотрели на него, последствия шока все еще отражались в их туманных серых глубинах. Любая шлюха была бы приучена к подобного рода насилию, потому что, несмотря на то, что жили они в век просвещенный, проституток регулярно подвергали крайне жестокому обращению.
Ее изящные ручки крепко держались за его сюртук, и, когда Джордан спустил с ее плеч разорванное платье, он подивился мягкости ее кожи. Она была настоящей леди, и, каким бы ни было ее прошлое, Джордан точно знал, что: она не шлюха.
«Дайте ей поправиться».
В этом смысле Джордан мало что мог поделать. Синяки выступили на ее светлой коже, но это были всего лишь синяки – они пройдут. Однако сама ее реакция на нападение привела Джордана в замешательство. Может, она и не была закаленной жизнью проституткой, привыкшей к насилию, но сила шока, который она испытала, была невероятной. Ведь ей наверняка приходилось сталкиваться с поведением, подобным тому, что продемонстрировал Понсонби.
Это была настоящая головоломка. А Джордан очень любил разгадывать головоломки. Он облизал губы.
«Пришлите ее домой».
Вот где таилась ловушка. Он не хотел отправлять ее домой. Он хотел, чтобы она осталась.
Джордан со вздохом откинулся на подушку и взглянул правде в глаза: он хотел мадам Шарли так, что у него сводило мышцы.
Это был первый раз на его памяти, когда он был так сильно одержим женщиной. Даже к той, на ком он собирался жениться и чье имя сейчас даже не мог вспомнить, Джордан не испытывал ничего подобного. Ни одна женщина не пробуждала в нем такого острого желания, такой жажды, глубокой потребности в том, чему он не мог найти названия.
Он желал ее тело, да. Он знал, что погрузиться в ее сладостные глубины и излить глубоко в ее лоно свое семя будет чудесным, непередаваемым ощущением, чем-то таким, чего ему не доводилось испытывать. Ему хотелось попробовать ее на вкус, испить хмельного нектара ее наслаждения, распробовать на вкус ее соски, ласкать ее ягодицы. Ему хотелось исследовать ее тело подобно золотоискателю, погружающемуся в недра земли в поисках золота и открывающему для себя новые миры.
Он хотел увидеть ее обнаженной в лучах солнца и при свете камина. Черт, да он просто хотел, чтобы она была обнаженной. И чтобы она была с ним. Кожа к коже, губы к губам, чтобы ее груди были прижаты к его груди, а ее лоно тесно обхватывало его плоть.
Джордан что-то проворчал себе под нос и пошевелился, стараясь хотя бы частично облегчить неудобство, которое доставляло ему его мужское естество, бурно реагирующее на подобные фантазии.
Джордан вздохнул, поднялся и разделся, небрежно бросив одежду прямо рядом с диваном, и издал облегченный стон, когда его член расправился, освободившись от плотно облегающих бриджей.
– От тебя никакой помощи, – пробормотал он, опустился обратно на диван и укрылся одеялом.
Он постарался отвлечься, но легкий вздох, раздавшийся из-под простыни с противоположной стороны комнаты, снова вернул его к мыслям о Шарли.
Джордан спрашивал себя, как женщина могла взять себе такой псевдоним, «Шарли», и сделать так, чтобы он идеально ей подходил. Она уж точно не была Эмили. И Маргарет, и Джейн, и Дафной – ни одно из этих имен ей бы не подошло.
Нет, она была Шарли. Гордая, элегантная, сдержанная и в то же время готовая пойти на все ради своих девушек, чтобы обеспечить им достойную жизнь, о которой они и мечтать не могли. Женщина с железным стержнем, стальной волей, которая не побоится схлестнуться с самым страшным чудовищем, чтобы защитить тех, кто слабее ее.
Шарли. Женщина, полная сюрпризов, противоречий, загадок и тайн. Необычное имя для необычного человека.
В этот момент «необычный человек» простонал:
– Папа?
Шарли почувствовала, как последние крупицы сна скатываются с нее, будто дождевые капли. И все же мир иллюзий не отпускал ее до конца.
Ее мозг был словно затуманен, рождающиеся в нем картинки казались размытыми и далекими, ее не покидало ощущение нереальности происходящего. Может быть, она все еще спит и ей снится сон.
Нет, кто-то был рядом с ней, кто-то обнимал ее. Какое приятное ощущение, так спокойно. Наверное, это папа. Наконец-то он здесь, с ней.
– Слава богу. Папа. Ты должен меня выслушать. Не заставляй меня это делать.
– Что делать, дорогая?
Голос был мягким и глубоким. Он не был похож на папу, но это был мужской голос.
– Не заставляй меня выходить за него замуж. Мама никогда бы не стала заставлять меня выходить за него замуж.
Чьи-то пальцы откинули волосы с ее лица.
– Расскажи мне о нем.
– Он такой старый, папа. – Может быть, на этот раз он ее послушает. – И он так смотрит на меня. Он хочет остаться со мной наедине, папа, и я боюсь его. Только вчера, когда он приходил на чай…
– Что произошло?
– Он т… трогал меня, папа. Там, где не должен был. В таком ин… ин… интимном месте.
Пальцы замерли на секунду, перестав ее гладить.
– Не сердись на меня, папа, пожалуйста. Я ничего не сделала. Я хотела закричать, но не закричала. Ривс вошел с подносом чая, и он перестал. Но папа, мне это было неприятно…
Шарли всхлипнула. Почему отец ее не слушает? Почему заставляет пойти на этот ужасный брак?
– Я не хочу выходить за него замуж. Правда, не хочу. Почему ты не хочешь понять меня и выслушать? Позволь мне остаться здесь, с тобой, и заботиться о тебе. Ну пожалуйста, папа, пожалуйста. Я умру, если ты заставишь меня уйти к нему.
Теплые руки крепко обнимали ее, и она чувствовала биение чьего-то сердца прямо рядом со своей головой, в которой все как будто затуманилось.
Она почти видела грустное улыбающееся лицо своего отца. Она вздохнула:
– Я должна это сделать, да? У нас нет другого выхода. Он уничтожит тебя, если я не выйду за него замуж. А если я это сделаю, он уничтожит меня. – Она горько усмехнулась. – Мы оба окажемся в проигрыше.
– Ш-ш-ш, все в порядке, Шарли, все хорошо… – От этих мягких успокаивающих звуков болезненно напряженные плечи Шарли расслабились, и она вздохнула с облегчением.
– Сделай так, чтобы все опять стало хорошо, папа. Словно этого всего никогда и не было. – Она издала тихий смешок. – И еще, знаешь что, мне нравится, когда ты называешь меня Шарли. Мама часто меня так называла, ты помнишь? Намного лучше, чем это старомодное и чопорное «Шарлотта».
Она вдохнула и поближе прижалась к источнику тепла, которое распространялось по всему ее телу.
– Мама пела песенку «Шарли, моя дорогая». Ты помнишь? – Она тихонько напела мелодию, чтобы воспоминания о матери накрыли ее с головой, согрели и успокоили. – Я скучаю по маме, а ты, папа?
Руки, обнимавшие ее, сжались еще крепче.
– Да, скучаешь, я знаю. Прости меня за мои жалобы. Я знаю, что должна выйти за него. Я не хочу этого делать и не знаю, смогу ли это пережить, но я сделаю это. Я выйду за него ради тебя, папа. И еще потому, что мама просила меня позаботиться о тебе, а я не знаю, как еще это можно сделать…
Она почувствовала, как по щекам у нее покатились слезы, но их отерла чья-то теплая рука.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29


А-П

П-Я