https://wodolei.ru/catalog/akrilovye_vanny/uglovye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Ты думал, что был единственным? Неужто ты настолько самонадеян? – спросил он, придав голосу удивление.
Сандос казался растерянным.
– Ты думал, что был единственным, кто когда-либо спрашивал себя, стоит ли то, что мы делаем, цены, которую мы платим? Искренне полагал, что ты один утратил Бога? Думаешь, у нас было бы имя для греха отчаяния, если б его испытал лишь ты?
Надо отдать должное мужеству Сандоса: он не отвел взгляд. Джулиани изменил тактику. Он снова сел за стол и поднял экран-блокнот.
– Судя по последнему отчету о твоем здоровье, который я получил, ты не так уж и болен. Что там написал врач? «Психогенная соматическая ретракция». Ненавижу лекарский жаргон. Полагаю, он имеет в виду, что ты подавлен. Я бы сформулировал это более резко. Думаю, ты купаешься в жалости к себе.
Голова Эмилио вскинулась – лицо будто высечено из мокрого камня.
На какой-то миг Сандос стал похож на ошеломленного ребенка, которого отшлепали за хныканье. Впечатление было кратким, неожиданным и почти неуловимым. Месяцы спустя, да и всю оставшуюся жизнь Винченцо Джулиани будет помнить этот миг.
– Что до меня, то я устал от этого, – сухо продолжил отец Генерал, откидываясь в кресле и созерцая Сандоса, точно послушника.
Как странно быть одновременно на год младше и на десятилетия старше этого человека. Джулиани отложил экран-блокнот в сторону и выпрямился, упершись руками в стол, – судья перед вынесением приговора.
– Если бы ты с кем-то поступил так, как обращался с собой в течение последних шести часов, то был бы обвинен в насилии, – сказал он решительно. – Этому пора положить конец. Отныне ты будешь оказывать своему телу уважение, которого оно заслуживает как творение Господа. Ты позволишь лечить свои руки, а затем приступишь к разумному и умеренному курсу физической терапии. Ты будешь регулярно есть. Будешь как следует отдыхать. Ты будешь заботиться о своем теле, как заботился бы о друге, которому обязан. Через два месяца ты предстанешь передо мной, и мы исследуем в деталях историю миссии, с которой вас послали, – сказал Джулиани, и его голос внезапно сделался жестким, когда он произнес каждое слово раздельно, – ваши старшие.
А затем Винченцо Джулиани, Генерал Ордена иезуитов, милосердно забрал назад страшный груз, который по праву принадлежал ему и его предшественникам.
– Раз и навсегда, – сказал он Сандосу, – ты прекратишь взваливать на себя всю ответственность. Это понятно?
После долгой паузы Эмилио чуть заметно кивнул.
– Хорошо.
Неслышно поднявшись, Джулиани подошел к двери. Он открыл ее и не удивился, увидев в коридоре брата Эдварда, ожидавшего с тревогой на лице. Кандотти сидел чуть дальше, в холле, ссутулившись, сжав кисти коленями, напряженный и усталый.
– Брат Эдвард, – любезно сказал отец Генерал, – отец Сандос будет завтракать. Возможно, вы и отец Кандотти захотите присоединиться к нему в трапезной.
10
Сан-Хуан, Пуэрто-Рико: 2–3 августа, 2019
Оглядываясь на события, случившиеся в ту теплую августовскую ночь, Энн Эдвардс всякий раз жалела, что не раскопала гороскопы для каждого, кто присутствовал за ужином. Для астрологии это было бы превосходной проверкой, думала она. Где-нибудь, под чьим-нибудь знаком должно было обнаружиться предупреждение: «Крепись. Сегодня ночью все изменится. Все!»
Когда она пригласила Эмилио на субботний ужин, он с почти естественной небрежностью предложил, чтобы она позвала также Джимми Квинна и Софию Мендес. Энн, отбросив опасения, согласилась. Чем больше гостей, тем веселее.
После Кливленда Эмилио не виделся с Софией, казалось, будто он ее сознательно избегает, – и, вероятно, это было близко к правде. Что ж, Энн знала, как превратить влечение в прочную дружбу, и полагала, что Эмилио на такое способен; она же была готова обеспечить для решения этой задачи нейтральную почву. А София? Эмоциональная анорексия – поставила Энн диагноз. Возможно, как раз это, вкупе с ее красотой, и притягивает мужчин. Джимми давно уже признался в своей влюбленности, не зная, что похожее воздействие София оказывает на Эмилио. И на Джорджа, раз уж зашла речь. И я не в том положении, чтобы жаловаться, подумала Энн. Боже, весь этот неуместный сексуальный пыл! Похоже, нынешним вечером наш дом будет затоплен феромонами.
Итак, решила Энн, запирая клинику в субботу днем, моя задача – постараться, чтобы вечеринка походила на семейную встречу, чтобы ребята ощутили себя кем-то вроде кузенов. Прежде всего, понимала она, нужно избегать обращаться с Эмилио и Софией или с Джимми и Софией как с парочкой. Помоги им, твердо сказала Энн себе, а затем держись в стороне.
В пятницу на этой неделе Джимми Квинн демонстрировал Софии ту часть своих обязанностей, которая включала Поиски Внеземного Разума.
– Эта ПВЗР – работа похожа на прочие наблюдения, но не относится к первостепенным, – сказал Джимми.
Надев шлемофоны и перчатки, они словно бы сидели перед старинным осциллоскопом – одна из странных шуточек инженеров виртуальной реальности.
– Когда антенна не используется для чего-то иного, ПВЗР проводит систематическое сканирование радиосигналов с других планет. Программа отмечает все, что смахивает на возможный ВЗ-сигнал, то есть сигнал с постоянной частотой, не относящийся к известным источникам вроде зарегистрированных радиостанций или военных передач.
– Насколько я понимаю, тут уже используются довольно сложные программы распознавания образов, – сказала София.
– Угу. ПВЗР-программы довольно старые, но добротные, а ИКА, заполучив аресибский телескоп, модернизировал оборудование, обрабатывающее сигналы. Поэтому система уже знает, как отсекать всякий хлам, исходящий от источников, которые не связаны с разумной деятельностью, – типа вибраций водородных атомов или звездных помех. – Джимми вывел на осциллоскоп пример. – Видите, как хаотично это выглядит? Это сигнал звездного радио. Он совершенно иррегулярный, а звучит вот так, – не разжимая зубов, Джимми издал хриплый трескучий звук, а затем вывел на дисплей новую картинку. – О'кей. Радио, используемое для связи, применяет постоянную несущую частоту с какой-нибудь разновидностью амплитудной модуляции. Замечаете разницу?
София кивнула, он продолжил:
– ПВЗР сканирует свыше четырнадцати миллионов отдельных каналов, миллиарды сигналов, выискивая в этом шуме образцы. Когда система выбирает что-то, то заносит в журнал время, дату, местоположение источника, частоту и длительность сигнала. Проблема в том, что журнал передач, создаваемый ПВЗР-технологией, нужно регулярно просматривать.
– Выходит, ваша задача – опровергнуть предположение, что передача является осмысленным сообщением.
– Именно.
– Значит…
Стило поднялось; вскинув один окуляр, София приготовилась принять следующую порцию информации. Джимми снял свой шлемофон и смотрел на нее, пока она прокашливалась.
– Можно мне сперва спросить кое-что? Это не займет много времени, – заверил Джимми, когда она вздохнула. – Почему свои заметки вы делаете от руки? Не легче ли ставить это на запись? Или печатать прямо в файл?
Он впервые спросил Софию о ее методах.
– Я не просто записываю то, что вы говорите. Слушая, я упорядочиваю информацию. Если бы я ставила сессию на запись, мне пришлось бы затем тратить на это столько же времени, сколько заняла сама беседа. И за годы я разработала собственную стенографию. Я пишу быстрее, чем могу печатать.
– О, – сказал Джимми. Это было самое длинное высказывание, которое он когда-либо слышал от нее. Не то чтобы светский треп, но уже как бы разговор. – Вы пойдете завтра вечером к Джорджу и Энн?
– Да. Мистер Квинн, пожалуйста, давайте продолжим. Снова надев шлемофон, Джимми заставил себя вернуться к дисплею.
– Итак, я начинаю с того, что проглядываю отмеченные сигналы. В наши дни многие из них оказываются закодированными передачами от наркофабрик, до которых отсюда не больше пятисот километров. Они все время перемещаются и постоянно меняют частоты. Обычно программы отсекают их, поскольку они слишком близки к Земле, но иногда происходит случайный рикошет передачи от астероида или чего-нибудь похожего, и сигнал выглядит так, будто пришел издалека.
Джимми стал пробираться сквозь журнальные записи, поневоле втягиваясь в процесс, разговаривая уже больше с собой, чем с Софией. Следя за ним одним глазом, она спрашивала себя, понимают ли мужчины, что они более привлекательны, когда увлечены работой, чем когда домогаются женщины. Стремление поработить едва ли может привлечь. И все же, с удивлением признала София, Джимми Квинн начинал ей нравиться, причем сильно. Она прогнала эту мысль. В ее жизни не было места сантиментам и не было желания поощрять чьи-то иллюзии. София Мендес никогда не обещала того, чего не могла выполнить.
– Занятно, – произнес Джимми. Сосредоточившись на картинке в окулярах, София увидела сигнал в форме стола.
– Видите? Сигнал, который возник из фоновых помех, держался примерно… дайте-ка взглянуть. Вот. Он длился примерно четыре минуты, а затем пропал. – Джимми хохотнул. – Как же, внеземной разум! Видите эту часть?
Он указал на плоскую вершину сигнала.
– Постоянная несущая частота с амплитудной модуляцией, – сказала София.
– Точно, – засмеялся Джимми. – Скорее всего, это местное. Вероятно, мы перехватили какую-то религиозную передачу с Огненной Земли, отраженную от нового отеля, который строит Шиматзу… Там, где стадион с невесомостью, – знаете?
Она кивнула.
– Что ж, в любом случае это позволяет показать, как я играю с предполагаемым ВЗ. Смотрите, когда сигнал изображается вот так, он напоминает пульс, – сказал Джимми, обводя верхушку «стола» электронным пальцем. – Далее. Я могу выделить лишь этот участок вершины пульса, вот так, и изменить масштаб амплитуды.
Он произвел изменения. Горизонтальная линия, до этого казавшаяся прямой, сделалась зубчатой.
– Видите? Амплитуда изменилась… совсем чуть-чуть, на самом деле. – Его голос упал до шепота. Это что-то напоминало. – Должно быть местный, – пробормотал он.
София подождала несколько минут, пока Джимми крутил сигнал. Утроенный срок, подумала она.
– Мистер Квинн?
Он сдвинул окуляр на лоб, чтобы посмотреть на нее.
– Мистер Квинн, если вы не против, я хотела бы начать с деталей софта по распознаванию образцов. Возможно, есть документация, из которой можно получить сведения.
– Конечно, – сказал Джимми.
Выключив дисплей, он снял виртуальную оснастку и поднялся.
– Мы не стали переправлять сюда все это старье. Рабочие программы здесь, но к документации обращаются редко, поэтому она по-прежнему хранится на Крее. Пойдемте, я покажу, как получить к ней доступ.
Когда в субботу вечером София Мендес прибыла к Эдвардсам – точно в назначенное время и принеся с собой бутылку израильского каберне, – Джимми Квинн был уже там, взбудораженный и слишком шумный, в стильных просторных брюках, дополненных яркой рубахой, которая могла бы заменить Софии купальный халат. Он так обрадовался ее приходу, что она невольно улыбнулась, затем поблагодарила Джимми за комплименты по поводу ее одежды, а потом и ее волос, после чего, не дав ему времени зайти дальше, вручила мистеру Эдвардсу вино и укрылась на кухне.
– Эмилио, возможно, немного опоздает, – сказала доктор Эдвардс, целуя ее в щеку. – Бейсбольный матч. Не пугайтесь, милая, если он заявится в полном облачении. Его команда на втором месте, а когда шансы настолько равные, Эмилио играет всерьез.
Но всего через десять минут София услышала его радостный голос, объявляющий счет. Наскоро поприветствовав Джорджа и Джимми, Сандос прошел прямо в кухню – волосы, еще влажные после душа, полы рубахи развеваются, в руках цветы для доктора Эдвардс, которую он удостоил коротким нежным поцелуем. Явно чувствуя себя здесь, как дома, он потянулся мимо Энн к вазе, снял ее с полки, наполнил водой и поставил в нее цветы, слегка их расправив, прежде чем отвернуться от раковины и поставить вазу на стол. Затем он увидел Софию, сидевшую на стуле в углу, и его глаза потеплели, хотя лицо осталось серьезным и торжественным.
Вытащив один цветок из букета, Эмилио стряхнул с него влагу и склонил голову в коротком официальном поклоне.
– jSenorita, mucho gusto! A su servicio, – сказал он с преувеличенной учтивостью – пародия на испанского аристократа, которая так раздражала Софию раньше.
Зная теперь про его нищее детство, она на сей раз оценила шутку и, смеясь, приняла цветок.
Улыбнувшись, Эмилио медленно отвел от нее взгляд и повернулся к Джимми, который только что вошел на кухню, где сразу сделалось тесно. Энн велела всем убираться отсюда и не мешать ей, и Эмилио вытолкал Джимми в комнату, с ходу возобновляя непонятный для Софии спор, – очевидно, они схватывались на эту тему часто и без толку. Энн вручила ей тарелку с banderillas, и они стали переносить снедь на стол. Разговор вскоре сделался общим и оживленным. Еда была отличной, а вино имело вишневый привкус. И все способствовало тому, что случилось затем.
После ужина перебрались в гостиную, и София Мендес ощутила умиротворенность, какой не испытывала с тех пор, как стала взрослой. Это была некая защищенность, показавшаяся Софии экзотичной, как цветок кизила, и столь же прекрасной. Она чувствовала, что ей тут действительно рады, что люди в этом доме готовы любить ее – независимо от того, кем она была и что делала. Она чувствовала, что может рассказать Энн или даже Джорджу о жизни до появления Жобера, и что Джордж простил бы ее, а Энн сказала бы, что София проявила отвагу и здравомыслие, поступив так, как ей пришлось поступить.
Когда сумерки сгустились в ночь, разговор иссяк, и Энн предложила, чтобы Джимми сыграл что-нибудь, – идея, встреченная общим одобрением. Он выглядит, точно ребенок, пристроившийся за игрушечным пианино, подумала София. Его колени торчали по сторонам, почти вровень с клавиатурой, а ступни скосолапились, чтобы попасть на педали. Но музыкантом Джимми был искушенным и уверенным, его большие руки легко летали по клавишам, и София постаралась не смутиться, когда он исполнил довольно откровенную любовную песню.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66


А-П

П-Я