https://wodolei.ru/catalog/dushevie_ugly/100x100cm/s-nizkim-poddonom/
Железными пальцами незнакомец сдавил ей челюсть и глубоко просунул свой язык ей в рот, но не позволяя ей при этом опять укусить его.
Сара едва дышала. Ее вновь охватил ужас. Она прилагала все усилия, но так и не смогла отвернуть свое лицо от лица незнакомца. Каждый нерв и каждый мускул в ее теле были напряжены, как струна, в любой момент готовая лопнуть. Сара была на грани безумия. Слезы заливали ее щеки и волосы Рыдания сотрясали ее грудь. И вдруг таинственным образом все переменилось. Его губы больше не были грубы. Вместо того чтобы настаивать, они молили, они ласкали. Язык, вторгшийся в ее рот, теперь нежно искал ее язык. Незнакомец мягко прикасался к ее губам — так пчелка собирает нектар с цветов…
Когда девушка его укусила, Ночной Ястреб растерялся. Он вовсе не хотел ее напугать. Просто его так потрясла красота ее лица и удивительный блеск ее волос, что он потерял над собой всякий контроль и зашел дальше, чем следовало. Рядом спали его друзья, и ему вовсе не хотелось, чтобы они стали свидетелями этой сцены. Момент, когда они с Пламенем впервые окажутся вместе, должен быть особым, принадлежащим только им двоим.
Ночному Ястребу нравилось, что в душе этой женщины теплится что-то такое, что заставляет гореть огнем ее волосы, однако теперь он не сомневался, что этот огненный дух ему придется в ней усмирить. Нет, он никогда не посмеет убить этот огонь в ее душе — но в то же время он не должен допускать, чтобы злость ее была направлена против него. Пламя должна усвоить это во что бы то ни стало — пусть даже и в результате самых жестоких уроков. Каждый раз, когда она будет обращать свой гнев против него, он должен быть с ней твердым до тех пор, пока она не научится гордиться им как своим мужем и хозяином. Ночной Ястреб был вождем благородного племени северных шайенов и не мог допустить, чтобы его друзья и приятели смеялись над ним из-за того, что он не может справиться с собственной женщиной.
Если она позволит ему, Ночной Ястреб с честью введет ее в новую жизнь как свою жену. Но только от нее одной будет зависеть, станет ли легким для нее этот путь. Он понимал, что ей будет трудно приспособиться к их жизни. Ей будет недоставать семьи, она будет тосковать по белым людям. Ночному Ястребу хотелось бы выучить ее язык, и это намного облегчило бы их общение. Он надеялся, что девушка сможет обучиться его языку без особого труда. А за то время, которое он будет рассказывать ей о шайенах, она обучит его языку белых. Да, это было бы большим удобством для них обоих. Ведь умный человек всегда старается узнать пути своих врагов, так что понимание языка белых может впоследствии сослужить ему добрую службу Маленькая Крольчиха сможет обучить Пламя многому из того, что требуется от нее как от жены вождя, но обучение девушки своему языку он хотел бы взять на себя, потому что в ходе этого обучения он приучит ее подчиняться его воле. Эта ночь стала просто первой ступенью в длинной череде уроков, которые он преподаст своей красавице с пламенными волосами.
Сердце его еще долго колотилось после поцелуя. Ночной Ястреб прижал девушку к себе. Почувствовав, что напряжение в ее теле спало, он ослабил свои объятия. Пленница внимательно следила за ним своими голубыми глазами. Взглядом он попытался объяснить, что не хочет причинять ей боль, но и не может позволить ей кричать ночью, ведь этот крик могут услышать шныряющие поблизости враги. И он вновь заткнул ей рот кляпом, после чего развернул одеяло. Глаза красавицы наполнились ужасом. Ночной Ястреб лег рядом с ней, повернул к себе спиной и набросил сверху одеяло. Голова ее теперь покоилась у него на плече. Хотя индеец и знал, что девушка не поймет его слов, он все же надеялся, что по тону его голоса она Почувствует, он хочет успокоить ее, хочет, чтобы она ничего не боялась.
Однако дрожать девушка перестала еще очень нескоро. Прошло много времени, прежде чем ее размеренное дыхание подсказало Ночному Ястребу, что девушка уснула. Постепенно расслабилось все ее тело. Ночной Ястреб также погрузился в чуткий сон. Его руки плотно и нежно обвились спящей девушки.
ГЛАВА 4
На следующее же утро начались уроки. Когда солнце еще только позолотило горизонт, девушка была грубо разбужена. Тело ее одеревенело и болело в разных местах после быстрой езды прошедшей ночью. Так что день начинался для нее отнюдь не весело. Настроение упало еще больше от того, что разбужена она была руками своего похитителя-шайена. Правда, он больше не притрагивался к ней — лишь освободил ее пересохший рот от кляпа. На завтрак он дал ей воды и какой-то малопривлекательной мешанины: кажется, смеси жира с сушеным мясом и ягодами. Положив комок этого месива в ее раскрытую ладонь, он жестом показал ей, чтобы она ела.
В течение нескольких минут Сара испуганно смотрела на неаппетитное месиво, прежде чем решилась-таки попробовать его. Попробовав, она сразу же пожалела об этом, хоть и была очень голодна. То, что она положила себе на язык, было столь же отвратительно на вкус, сколь и на вид. И пока ее похититель со своими приятелями бубнил что-то похожее на молитву, Сара попыталась вывалить предложенное ей кушанье на землю у себя за спиной. Однако в тот самый момент, когда ей это уже почти удалось сделать, похититель заметил это и схватил ее за плечи.
— Qui-then-e-luh, — произнес он строго и жестом приказал ей продолжать завтрак.
С гримасой отвращения и взглядом, полным ненависти, Сара проглотила-таки эту мешанину.
Вскоре последовал второй урок из жизни шайенов. Как только девушка покончила с едой, незнакомец до смерти перепугал ее, когда взял и оторвал от ее ночной рубашки полоску ткани и, намочив свежей водой, вручил в руки пленнице, показывая, чтобы та промыла ему рану на плече, оставшуюся после ее злобного укуса. Когда же девушка заколебалась, он метнул в ее сторону грозный взгляд и произнес какой-то приказ на своем гортанном языке, в котором, видимо, содержалось обещание наказать ее, если она ослушается. Сара поняла прозвучавшую в его словах угрозу и пусть неохотно, но сделала все так, как велел ей незнакомец. Затем он вложил в ее трясущиеся пальцы какое-то зеленое, с резким запахом притирание и приказал приложить его к ране. Наконец он оторвал еще одну полоску от ее рубашки и велел перевязать ему плечо. Закончив, Сара почувствовала, что ее всю трясет: во-первых, от страха, что незнакомец потребует от нее еще чего-нибудь, а во-вторых, от злости на то, что приходится ему повиноваться и что ее единственная одежда превращена в тряпку. Но незнакомец больше от нее ничего не требовал, и Сара испытала огромное облегчение.
Если в отряде ее отца уединиться ей было трудно, то здесь это оказалось вообще невозможно. Сара ужаснулась, когда ее похититель не позволил ей даже укрыться в кусты, чтобы отправить свои утренние дела. После долгих объяснений жестами девушке все же удалось убедить его позволить ей укрыться за одиноко стоявшим низеньким кустиком. Спрятав все, кроме головы, от взглядов четырех ухмыляющихся индейцев, она поспешно облегчилась.
После этого незнакомец вновь завернул ее в одеяло — правда, на этот раз просто скрывая от алчных взглядов ее тело, на котором не было ничего, кроме тоненькой ситцевой ночной рубашки, — и опять собрался посадить ее на лошадь. Тут возник еще один конфликт, поскольку незнакомец требовал, чтобы Сара ехала на лошади верхом и по-мужски. Ей никогда в жизни не приходилось ездить таким образом. Она всегда ездила с женским седлом, свесив ноги на одну сторону, а теперь ей следовало расставить их в разные стороны. Кошмар! Но это все-таки предпочтительнее, нежели снова быть перекинутой через спину лошади, как в предыдущую ночь. Итак, начиная с сегодняшнего утра, она должна была научиться ездить верхом позади своего похитителя, обхватив его при этом руками за пояс. К тому же руки ее должны были быть связаны. Сара понимала, что незнакомец не хочет, чтобы она каким-то образом соскользнула с лошади и сбежала. Хотя как она могла это сделать под пристальным наблюдением четырех индейцев? На этот раз он не стал засовывать ей в рот кляп, и уже за эту милость Сара была ему несказанно благодарна.
— Тебе, конечно, известно, — заявила она ему, когда он связывал перед собой кисти ее рук, — что мой отец получит за это твою голову! Рано или поздно он найдет меня. И тебя он найдет тоже! Мой отец — уважаемый человек, генерал армии Соединенных Штатов!
Что-то в ее словах привлекло внимание незнакомца. Он обернулся и внимательно посмотрел на нее.
— Ге-не-рал? — произнес он по слогам.
— Да, генерал. Очень большой начальник у белых.
При этих словах незнакомец сердито сдвинул брови и что-то пробормотал себе под нос. Сара даже не попыталась вникнуть в сказанное.
Ночной Ястреб узнал слово» генерал «, хотя все остальное в словах Пламени было ему непонятно. Он снова спросил себя, каковы были ее отношения с этим мужчиной. Его очень раздражало то, что она не может ему этого объяснить. В остальном же затруднительность ее положения лишь забавляла его, и не в меньшей степени, чем его друзей. Он едва удержался, чтобы не рассмеяться, когда девушка возмутилась тем, что ей придется ехать верхом с неприкрытыми ногами. Во время пути она делала все от нее зависящее, чтобы держать спину прямо и не прикасаться к нему. Однако долго это продолжаться не могло, поскольку в этот день им предстояло ехать очень далеко — чтобы между ними и фортом оставалось как можно больше миль.» Скоро она устанет и начнет на меня опираться. Скоро она поймет, что лучше сохранить силы для противостояния в более важных вопросах «, — думал Ночной Ястреб.
Он посадил ее позади себя не столько ради своего собственного удовольствия или боязни, что она сбежит. Дорога впереди была очень неровной, и Ночной Ястреб опасался, что девушка будет постоянно ударяться о спину лошади и таким образом покалечит себя. Он не мог посадить ее на лошадь прямо перед собой, поскольку ему нужны были свободные руки — чтобы держать оружие.
Ночной Ястреб был прав, предположив, что Сара изо всех сил будет стараться не прикоснуться к нему. И не потому, что он был грязным и вонючим, каким в общем-то и должен быть индеец, а потому, что понимал: по своей воле эта девушка никогда не прикоснется к дикарю, который осмелился увезти ее насильно. Ночной Ястреб был грубым язычником и догадывался, что она будет сопротивляться в любом случае — что бы он ни предпринял. На первых порах Саре еще кое-как удавалось избегать соприкосновений с ним — во всяком случае, она старалась изо всех сил. Как ей удастся выжить среди дикой природы, сможет ли она найти дорогу обратно в форт — девушка себе даже не представляла. Однако она решила, что будет пытаться сделать это.
«Интересно, обнаружили ли уже мое исчезновение? «— подумала Сара. Как она жалела о том. что не сообразила закричать вовремя — сразу, как только проснулась и увидела перед собой этого незнакомца. Правда, поначалу она приняла его за сон. А когда осознала весь ужас своего положения, было уже слишком поздно. Тем не менее она удивлялась, как это индейцам удалось перебраться через стену форта и похитить ее, не потревожив никого из часовых. Мысленно возвращаясь назад, Сара не могла припомнить, чтобы в тот момент в форте поднялась какая-нибудь тревога. Может быть, эти дикари убили стоявшего на посту часового? Или просто прокрались так тихо, что никто и не заметил, как они, вошли и вышли?
С приближением полудня Сара все более и более укреплялась в мысли, что ее исчезновение уже обнаружено. Отец хотел выехать пораньше в форт Кирней, который отстоял от форта Ларами на расстоянии полутора недель пути. Бедный папа, наверно, сейчас обезумел от горя. Ей ли не знать его! Он, вероятно, обыскал уже весь форт, стараясь найти ее. Он будет немилосердно допрашивать всех часовых. Столько голов полетит, пока будут продолжаться ее поиски! Мысль о том, что способен наговорить, пребывая в гневе, ее отец, заставила Сару улыбнуться, несмотря на самое что ни на есть мрачное состояние ее души. Где-нибудь через полчаса генерал Вайз прикажет седлать коней, и поисковая группа во главе с ним отправится в путь. Саре хотелось надеяться, что ее похитители оставили после себя какие-нибудь следы и что отец обнаружит их раньше, чем…
В этом месте размышлений уверенность покинула ее. Ей не хотелось уточнять, что будет дальше, какие у этих индейцев планы в отношении ее. Будут ли ее пытать? Убьют ли ее? Или придумают что-нибудь похуже? Она не решалась даже думать об этом. Иначе от ужаса у нее просто сдвинутся мозги. А так по ее лицу лишь текли слезы и все тело пронизывала мелкая дрожь.
Ночной Ястреб чувствовал, как напугана его пленница, и мог только предполагать о чем она думает в этот момент. Он вновь пожелал найти какой-либо способ облегчения ее душевного состояния. Чувство острой жалости к ней охватывало его душу, когда он ощущал ее соленые слезы на своей голой спине. Он понимал ее смятение, ему было жаль девушку, но, тем не менее, повторись все сначала, он поступил бы точно так же. Пламя была его женщиной, потому что была предназначена ему судьбой. Да, их судьбы были предначертаны звездами задолго до того, как они с Пламенем появились на свет. Неважно, что его действия причинили ей боль, — рано или поздно их встреча должна была свершиться, поскольку они были родственными душами. Это была его единственная настоящая любовь — любовь на всю жизнь.
Постепенно Сара отказалась от упрямого желания сидеть на лошади, держа при этом спину прямо. У нее болело все тело. Голова беспомощно болталась на тонкой шее, резко откидываясь при каждом движении лошади. Смирившись, она оперлась-таки о своего похитителя, позволив теперь его в другую сторону, но перо преследовало ее, будто заколдованное, и теперь щекотало затылок. Тогда она уперлась носом в твердую спину индейца, стараясь хоть как-то избавиться от назойливого щекотания.
Наконец она со злостью вцепилась в перо зубами. Ей уже не было никакого дела до того, что таким образом она может выдрать вообще все черное оперение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
Сара едва дышала. Ее вновь охватил ужас. Она прилагала все усилия, но так и не смогла отвернуть свое лицо от лица незнакомца. Каждый нерв и каждый мускул в ее теле были напряжены, как струна, в любой момент готовая лопнуть. Сара была на грани безумия. Слезы заливали ее щеки и волосы Рыдания сотрясали ее грудь. И вдруг таинственным образом все переменилось. Его губы больше не были грубы. Вместо того чтобы настаивать, они молили, они ласкали. Язык, вторгшийся в ее рот, теперь нежно искал ее язык. Незнакомец мягко прикасался к ее губам — так пчелка собирает нектар с цветов…
Когда девушка его укусила, Ночной Ястреб растерялся. Он вовсе не хотел ее напугать. Просто его так потрясла красота ее лица и удивительный блеск ее волос, что он потерял над собой всякий контроль и зашел дальше, чем следовало. Рядом спали его друзья, и ему вовсе не хотелось, чтобы они стали свидетелями этой сцены. Момент, когда они с Пламенем впервые окажутся вместе, должен быть особым, принадлежащим только им двоим.
Ночному Ястребу нравилось, что в душе этой женщины теплится что-то такое, что заставляет гореть огнем ее волосы, однако теперь он не сомневался, что этот огненный дух ему придется в ней усмирить. Нет, он никогда не посмеет убить этот огонь в ее душе — но в то же время он не должен допускать, чтобы злость ее была направлена против него. Пламя должна усвоить это во что бы то ни стало — пусть даже и в результате самых жестоких уроков. Каждый раз, когда она будет обращать свой гнев против него, он должен быть с ней твердым до тех пор, пока она не научится гордиться им как своим мужем и хозяином. Ночной Ястреб был вождем благородного племени северных шайенов и не мог допустить, чтобы его друзья и приятели смеялись над ним из-за того, что он не может справиться с собственной женщиной.
Если она позволит ему, Ночной Ястреб с честью введет ее в новую жизнь как свою жену. Но только от нее одной будет зависеть, станет ли легким для нее этот путь. Он понимал, что ей будет трудно приспособиться к их жизни. Ей будет недоставать семьи, она будет тосковать по белым людям. Ночному Ястребу хотелось бы выучить ее язык, и это намного облегчило бы их общение. Он надеялся, что девушка сможет обучиться его языку без особого труда. А за то время, которое он будет рассказывать ей о шайенах, она обучит его языку белых. Да, это было бы большим удобством для них обоих. Ведь умный человек всегда старается узнать пути своих врагов, так что понимание языка белых может впоследствии сослужить ему добрую службу Маленькая Крольчиха сможет обучить Пламя многому из того, что требуется от нее как от жены вождя, но обучение девушки своему языку он хотел бы взять на себя, потому что в ходе этого обучения он приучит ее подчиняться его воле. Эта ночь стала просто первой ступенью в длинной череде уроков, которые он преподаст своей красавице с пламенными волосами.
Сердце его еще долго колотилось после поцелуя. Ночной Ястреб прижал девушку к себе. Почувствовав, что напряжение в ее теле спало, он ослабил свои объятия. Пленница внимательно следила за ним своими голубыми глазами. Взглядом он попытался объяснить, что не хочет причинять ей боль, но и не может позволить ей кричать ночью, ведь этот крик могут услышать шныряющие поблизости враги. И он вновь заткнул ей рот кляпом, после чего развернул одеяло. Глаза красавицы наполнились ужасом. Ночной Ястреб лег рядом с ней, повернул к себе спиной и набросил сверху одеяло. Голова ее теперь покоилась у него на плече. Хотя индеец и знал, что девушка не поймет его слов, он все же надеялся, что по тону его голоса она Почувствует, он хочет успокоить ее, хочет, чтобы она ничего не боялась.
Однако дрожать девушка перестала еще очень нескоро. Прошло много времени, прежде чем ее размеренное дыхание подсказало Ночному Ястребу, что девушка уснула. Постепенно расслабилось все ее тело. Ночной Ястреб также погрузился в чуткий сон. Его руки плотно и нежно обвились спящей девушки.
ГЛАВА 4
На следующее же утро начались уроки. Когда солнце еще только позолотило горизонт, девушка была грубо разбужена. Тело ее одеревенело и болело в разных местах после быстрой езды прошедшей ночью. Так что день начинался для нее отнюдь не весело. Настроение упало еще больше от того, что разбужена она была руками своего похитителя-шайена. Правда, он больше не притрагивался к ней — лишь освободил ее пересохший рот от кляпа. На завтрак он дал ей воды и какой-то малопривлекательной мешанины: кажется, смеси жира с сушеным мясом и ягодами. Положив комок этого месива в ее раскрытую ладонь, он жестом показал ей, чтобы она ела.
В течение нескольких минут Сара испуганно смотрела на неаппетитное месиво, прежде чем решилась-таки попробовать его. Попробовав, она сразу же пожалела об этом, хоть и была очень голодна. То, что она положила себе на язык, было столь же отвратительно на вкус, сколь и на вид. И пока ее похититель со своими приятелями бубнил что-то похожее на молитву, Сара попыталась вывалить предложенное ей кушанье на землю у себя за спиной. Однако в тот самый момент, когда ей это уже почти удалось сделать, похититель заметил это и схватил ее за плечи.
— Qui-then-e-luh, — произнес он строго и жестом приказал ей продолжать завтрак.
С гримасой отвращения и взглядом, полным ненависти, Сара проглотила-таки эту мешанину.
Вскоре последовал второй урок из жизни шайенов. Как только девушка покончила с едой, незнакомец до смерти перепугал ее, когда взял и оторвал от ее ночной рубашки полоску ткани и, намочив свежей водой, вручил в руки пленнице, показывая, чтобы та промыла ему рану на плече, оставшуюся после ее злобного укуса. Когда же девушка заколебалась, он метнул в ее сторону грозный взгляд и произнес какой-то приказ на своем гортанном языке, в котором, видимо, содержалось обещание наказать ее, если она ослушается. Сара поняла прозвучавшую в его словах угрозу и пусть неохотно, но сделала все так, как велел ей незнакомец. Затем он вложил в ее трясущиеся пальцы какое-то зеленое, с резким запахом притирание и приказал приложить его к ране. Наконец он оторвал еще одну полоску от ее рубашки и велел перевязать ему плечо. Закончив, Сара почувствовала, что ее всю трясет: во-первых, от страха, что незнакомец потребует от нее еще чего-нибудь, а во-вторых, от злости на то, что приходится ему повиноваться и что ее единственная одежда превращена в тряпку. Но незнакомец больше от нее ничего не требовал, и Сара испытала огромное облегчение.
Если в отряде ее отца уединиться ей было трудно, то здесь это оказалось вообще невозможно. Сара ужаснулась, когда ее похититель не позволил ей даже укрыться в кусты, чтобы отправить свои утренние дела. После долгих объяснений жестами девушке все же удалось убедить его позволить ей укрыться за одиноко стоявшим низеньким кустиком. Спрятав все, кроме головы, от взглядов четырех ухмыляющихся индейцев, она поспешно облегчилась.
После этого незнакомец вновь завернул ее в одеяло — правда, на этот раз просто скрывая от алчных взглядов ее тело, на котором не было ничего, кроме тоненькой ситцевой ночной рубашки, — и опять собрался посадить ее на лошадь. Тут возник еще один конфликт, поскольку незнакомец требовал, чтобы Сара ехала на лошади верхом и по-мужски. Ей никогда в жизни не приходилось ездить таким образом. Она всегда ездила с женским седлом, свесив ноги на одну сторону, а теперь ей следовало расставить их в разные стороны. Кошмар! Но это все-таки предпочтительнее, нежели снова быть перекинутой через спину лошади, как в предыдущую ночь. Итак, начиная с сегодняшнего утра, она должна была научиться ездить верхом позади своего похитителя, обхватив его при этом руками за пояс. К тому же руки ее должны были быть связаны. Сара понимала, что незнакомец не хочет, чтобы она каким-то образом соскользнула с лошади и сбежала. Хотя как она могла это сделать под пристальным наблюдением четырех индейцев? На этот раз он не стал засовывать ей в рот кляп, и уже за эту милость Сара была ему несказанно благодарна.
— Тебе, конечно, известно, — заявила она ему, когда он связывал перед собой кисти ее рук, — что мой отец получит за это твою голову! Рано или поздно он найдет меня. И тебя он найдет тоже! Мой отец — уважаемый человек, генерал армии Соединенных Штатов!
Что-то в ее словах привлекло внимание незнакомца. Он обернулся и внимательно посмотрел на нее.
— Ге-не-рал? — произнес он по слогам.
— Да, генерал. Очень большой начальник у белых.
При этих словах незнакомец сердито сдвинул брови и что-то пробормотал себе под нос. Сара даже не попыталась вникнуть в сказанное.
Ночной Ястреб узнал слово» генерал «, хотя все остальное в словах Пламени было ему непонятно. Он снова спросил себя, каковы были ее отношения с этим мужчиной. Его очень раздражало то, что она не может ему этого объяснить. В остальном же затруднительность ее положения лишь забавляла его, и не в меньшей степени, чем его друзей. Он едва удержался, чтобы не рассмеяться, когда девушка возмутилась тем, что ей придется ехать верхом с неприкрытыми ногами. Во время пути она делала все от нее зависящее, чтобы держать спину прямо и не прикасаться к нему. Однако долго это продолжаться не могло, поскольку в этот день им предстояло ехать очень далеко — чтобы между ними и фортом оставалось как можно больше миль.» Скоро она устанет и начнет на меня опираться. Скоро она поймет, что лучше сохранить силы для противостояния в более важных вопросах «, — думал Ночной Ястреб.
Он посадил ее позади себя не столько ради своего собственного удовольствия или боязни, что она сбежит. Дорога впереди была очень неровной, и Ночной Ястреб опасался, что девушка будет постоянно ударяться о спину лошади и таким образом покалечит себя. Он не мог посадить ее на лошадь прямо перед собой, поскольку ему нужны были свободные руки — чтобы держать оружие.
Ночной Ястреб был прав, предположив, что Сара изо всех сил будет стараться не прикоснуться к нему. И не потому, что он был грязным и вонючим, каким в общем-то и должен быть индеец, а потому, что понимал: по своей воле эта девушка никогда не прикоснется к дикарю, который осмелился увезти ее насильно. Ночной Ястреб был грубым язычником и догадывался, что она будет сопротивляться в любом случае — что бы он ни предпринял. На первых порах Саре еще кое-как удавалось избегать соприкосновений с ним — во всяком случае, она старалась изо всех сил. Как ей удастся выжить среди дикой природы, сможет ли она найти дорогу обратно в форт — девушка себе даже не представляла. Однако она решила, что будет пытаться сделать это.
«Интересно, обнаружили ли уже мое исчезновение? «— подумала Сара. Как она жалела о том. что не сообразила закричать вовремя — сразу, как только проснулась и увидела перед собой этого незнакомца. Правда, поначалу она приняла его за сон. А когда осознала весь ужас своего положения, было уже слишком поздно. Тем не менее она удивлялась, как это индейцам удалось перебраться через стену форта и похитить ее, не потревожив никого из часовых. Мысленно возвращаясь назад, Сара не могла припомнить, чтобы в тот момент в форте поднялась какая-нибудь тревога. Может быть, эти дикари убили стоявшего на посту часового? Или просто прокрались так тихо, что никто и не заметил, как они, вошли и вышли?
С приближением полудня Сара все более и более укреплялась в мысли, что ее исчезновение уже обнаружено. Отец хотел выехать пораньше в форт Кирней, который отстоял от форта Ларами на расстоянии полутора недель пути. Бедный папа, наверно, сейчас обезумел от горя. Ей ли не знать его! Он, вероятно, обыскал уже весь форт, стараясь найти ее. Он будет немилосердно допрашивать всех часовых. Столько голов полетит, пока будут продолжаться ее поиски! Мысль о том, что способен наговорить, пребывая в гневе, ее отец, заставила Сару улыбнуться, несмотря на самое что ни на есть мрачное состояние ее души. Где-нибудь через полчаса генерал Вайз прикажет седлать коней, и поисковая группа во главе с ним отправится в путь. Саре хотелось надеяться, что ее похитители оставили после себя какие-нибудь следы и что отец обнаружит их раньше, чем…
В этом месте размышлений уверенность покинула ее. Ей не хотелось уточнять, что будет дальше, какие у этих индейцев планы в отношении ее. Будут ли ее пытать? Убьют ли ее? Или придумают что-нибудь похуже? Она не решалась даже думать об этом. Иначе от ужаса у нее просто сдвинутся мозги. А так по ее лицу лишь текли слезы и все тело пронизывала мелкая дрожь.
Ночной Ястреб чувствовал, как напугана его пленница, и мог только предполагать о чем она думает в этот момент. Он вновь пожелал найти какой-либо способ облегчения ее душевного состояния. Чувство острой жалости к ней охватывало его душу, когда он ощущал ее соленые слезы на своей голой спине. Он понимал ее смятение, ему было жаль девушку, но, тем не менее, повторись все сначала, он поступил бы точно так же. Пламя была его женщиной, потому что была предназначена ему судьбой. Да, их судьбы были предначертаны звездами задолго до того, как они с Пламенем появились на свет. Неважно, что его действия причинили ей боль, — рано или поздно их встреча должна была свершиться, поскольку они были родственными душами. Это была его единственная настоящая любовь — любовь на всю жизнь.
Постепенно Сара отказалась от упрямого желания сидеть на лошади, держа при этом спину прямо. У нее болело все тело. Голова беспомощно болталась на тонкой шее, резко откидываясь при каждом движении лошади. Смирившись, она оперлась-таки о своего похитителя, позволив теперь его в другую сторону, но перо преследовало ее, будто заколдованное, и теперь щекотало затылок. Тогда она уперлась носом в твердую спину индейца, стараясь хоть как-то избавиться от назойливого щекотания.
Наконец она со злостью вцепилась в перо зубами. Ей уже не было никакого дела до того, что таким образом она может выдрать вообще все черное оперение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45