https://wodolei.ru/catalog/accessories/polka/dlya-polotenec/
Джолли ободряюще улыбнулась и пояснила:
— Я работаю у мсье Жюля только на каникулах. Не волнуйся, на повара я тоже училась, и довольно неплохо, но потом поняла, что хочу работать с детишками, вот и поступила в колледж.
— Сколько же тебе лет?
— Двадцать пять.
Вопрос Артура не удивил ее. Почти все считали ее моложе, чем она была на самом деле. Сама Джолли думала, что это из-за маленького роста.
Растерянность Артура усилилась.
— Джолли, но в таком случае ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать… Конечно, это не так просто, но… как ты можешь оставаться с человеком, который собирается жениться на другой женщине?
— Но он же еще не женился!
— И что? Ты собираешься дотянуть до самой свадьбы?
Теперь в его голосе звучало явное раздражение, он даже поставил свой бокал на столик и резко развернул девушку к себе. Она ответила яростным огнем зеленых глаз.
— Конечно! Свадьба не завтра, у меня еще есть шанс образумить его!
— Джолли, ты же привлекательная молодая женщина, ты…
— Я не Маргарет Бранд!
— Да к черту Маргарет Бранд!
— Прям мои слова!
— О, Джолли…
В следующий момент он уже целовал ее.
Это была самая распоследняя вещь, которой она могла ожидать, и Джолли попыталась было вырваться, но вместо этого сама прильнула к Артуру всем телом, страстно желая, чтобы этот поцелуй никогда не кончился.
Ярость и обида превратились в страсть и огонь, губы жадно отвечали его губам, руки судорожно бродили по сильным плечам…
Никогда она не испытывала ничего подобного! Все ее тело словно растворилось, растаяло в руках Артура, она горела и сгорала у него на груди, их тела сливались в единый горячий слиток золота…
Все кончилось слишком внезапно. Артур отпрянул от нее с хриплым стоном, словно обжегся.
— Что я… Боже мой! Прости меня, Джолли! Я не должен был! Я привез тебя сюда, чтобы помочь, поговорить, а вместо этого… Черт, черт, черт, но ведь он же тебе в отцы годится!!!
Задыхающаяся, ошеломленная Джолли посмотрела на Артура с безбрежным изумлением.
— Кто?
— Да мсье Жюль!
Она сглотнула. Попыталась унять дрожь в коленках.
— Артур… я не знаю… должно быть, я плохо объяснила. Артур, но ведь Жюль Лавернье и есть мой отец!
И всю ее жизнь он был самым любимым и самым любящим отцом на Свете. До того самого момента, как сообщил ей о своей женитьбе на Маргарет Бранд. На женщине, чье лицо украшало обложки всех модных журналов, на женщине, чья карьера в телесериалах принесла ей миллионы, на женщине, которая никак не могла быть искренней, ибо притворство было ее профессией.
Она смотрела на Артура Фергюсона, смущенная, перепуганная, а он стоял перед ней, застыв, словно истукан. Рот слегка приоткрыт, глаза вытаращены, волосы всклокочены, галстук съехал набок…
Видели бы его сейчас друзья-миллионеры!
Глава 4.
Ее отец.
Мсье Жюль — отец Джолли. Не любовник, а отец.
И он собираётся жениться на Маргарет Бранд.
Прелестно! Есть прекрасный повод сходить к психиатру. Долли знает чудных врачей. Пара недель отдыха, все как рукой…
И ведь надо было просто дослушать Джека! Он об этом и собирался сказать!
Джолли робко тронула его за руку.
— Я понимаю, мое поведение выглядит несколько эгоистично. Просто моя мама умерла год назад. Они были женаты двадцать восемь лет. Двадцать восемь лет! Мы были такой счастливой семьей… Я и представить себе не могла, что папа способен в кого-то влюбиться, да еще предложить выйти за него…? так быстро.
Она смотрела на Артура, а тот неимоверно страдал от собственной глупости.
Ее отец!
Главное, что все эти домыслы насчет отношений Джолли и мсье Жюля были исключительно плодом его собственного воображения. Нет, конечно, Джолли никогда не говорила, как ее фамилия, а он ее и не спрашивал, да и папой мсье Жюля не называла, но ведь и ни о чем другом не говорила! Ничто, абсолютно ничто в ее словах не указывало на то, что их с Жюлем Лавернье связывают какие-то иные отношения. Этот вывод — совершенно идиотский — Артур сделал самостоятельно.
Теперь следовало разрешить другую проблему. Как сказать девушке, что…
— Я, пожалуй, пойду? Я заняла массу твоего времени.
— Джолли!
Он схватил ее за руку, развернул к себе, и зеленые глаза Джолли тут же снова наполнились слезами.
— Я знаю, что веду себя, как последняя эгоистка, но… я даже представить не могу, что эта женщина станет моей мачехой!
Артур нежно привлек плачущую девушку к себе, гладил хрупкие плечи, нежно баюкая ее в своих объятиях, и мрачно думал о том, что это входит у него в привычку. Не то чтобы это было ему неприятно, но Джолли искренне жаль, она действительно расстроена. Впрочем, лучше пусть плачет у него, на груди, это как-то успокаивает. От ее улыбки он вечно теряет душевное равновесие? И дыхание почему-то перехватывает.
Действительно, странно: Джолли совершенно из другого теста, нежели Маргарет Бранд. Великая актриса наших дней вся состоит из огня, продуманно-естественных поз, броской внешности, а Джолли… Это все равно, что сравнивать колибри с малиновкой. Если Джолли появится в ресторане, как это сделала сегодня Мег Бранд, на нее вряд ли обратятся все взоры.
Конечно, если она при этом не будет улыбаться.
Вдобавок ко всему, у Артура не было никаких сомнений, какую женщину он предпочитает.
— Джолли, не надо так расстраиваться. Это всего лишь от неожиданности. Я очень сомневаюсь, что Маргарет Бранд когда-нибудь станет твоей мачехой.
— Но мой отец в этом твердо уверен!
— А я абсолютно уверен в обратном.
— Но как…
— Просто поверь мне. Я…
Артура прервал звонок снизу, из холла.
Скорее всего, это был Джек, ведь их разговор в ресторане так и не состоялся. Артур поймал себя на мысли, что именно сейчас ему менее всего хочется видеть кого-то еще, особенно Джека. Хотя нет, в этом отношении пальма первенства принадлежит Маргарет Бранд.
Джолли торопливо вытерла слезы.
— Ты не собираешься ответить, Артур?
— Вообще-то собираюсь, но…
Ему нужно время, чтобы поговорить с Джолли, убедить ее во всем, рассказать ей все, но Джек торчит внизу, а если он узнает, что все это время Джолли провела здесь, то наверняка подумает совсем не то, что нужно.
— Джолли, пообедаешь со мной завтра?
— Зачем?
— Странный вопрос! Просто я хочу с тобой пообедать.
— Но почему? Если ты меня приглашаешь из жалости…
— Мне, во-первых, тебя совершенно не жалко…
Святая правда! Вот если Маргарет Бранд станет ее мачехой, тогда конечно.
— Мне просто нужно поговорить с тобой.
Время поджимало, Джек томился под дверью и строил догадки, а консьерж наверняка уже рассказал ему о гостье мистера Фергюсона.
— Ладно.
— Отлично! Теперь я провожу тебя и посажу в такси, и советую тебе дома немедленно улечься спать. Твоя мама была права, я надеюсь, и утро все расставит по своим местам.
А Артур Фергюсон этому поспособствует!
Уже в лифте девушка судорожно вздохнула.
— И все равно: все очень плохо.
Еще бы! Кому это знать, как не Артуру! Но если правильно взяться за дело, любую ситуацию можно исправить. Ну, почти любую.
В глазах Джека засветился живейший интерес при виде Джолли, но Артур ледяным голосом пресек все попытки брата заговорить.
— Я вернусь через минуту. Только посажу Джолли в такси.
Краем глаза он успел заметить, что Джек принес сверток из ресторана. Ничего, это подождет.
Перед тем как сесть в машину, Джолли обернулась и смущенно улыбнулась ему.
— Ты был очень добр ко мне, Артур.
— Ладно тебе. Не забудь про завтра. В половине первого, пойдет? У Романо. Это…
— Я знаю, где это. И еще раз спасибо.
Артур Фергюсон стоял и провожал такси глазами, пока оно не скрылось за поворотом, затем вздохнул и пошел обратно. Брови его были нахмурены, а мысли беспорядочно крутились в голове.
Джек встретил его ехидным взглядом и невинным замечанием:
— Очень симпатичная девчонка. Артур смерил его холодным взором. — Она дочь мсье Жюля. Но ты, кажется, осведомлен об этом?
У себя в квартире он первым делом допил остатки своего виски и заново наполнил бокалы — для себя и для Джека. Двоюродный брат кивнул, принимая бокал.
— Спасибо. Да, ты прав, я в курсе. Вот твой пакет.
— Спасибо.
Артур просто положил пакет на столик, ничего не поясняя. Джеку про это знать не обязательно. Виски выпили в полном молчании, и Артур потянулся за бутылкой, чтобы снова наполнить бокалы. Джек тихо охнул:
— Не много ли мы пьем, Арчи? Ведь поесть толком нам сегодня не удалось.
— Я приготовлю омлет, идет? А ты пока расскажешь мне, в чем дело.
Приготовление омлета и салата заняло всего несколько минут, а потом оба брата уселись за кухонный стол. Артур так давно жил один, что вполне справлялся с нехитрыми блюдами. Мог и гостя накормить. Сегодня гостем был Джек.
А жаль. Лучше бы Джолли…
— Скажи сразу, я прав или нет: дед вызвал тебя из-за того, что мать собирается выйти за мсье Жюля, владельца ресторана?
Маргарет Бранд. Его мать.
Хоть в это и трудно было поверить, да Артур часто и не верил, кинозвезда Маргарет Бранд была его родной матерью и теткой Джека Монтегю.
Выглядела она превосходно, нет слов, немногим старше самого Артура, но ведь он-то знал, что она его мать! Они никогда не были близки, звонили друг другу редко, виделись и того реже, но он прекрасно помнил слова Мег о том, что она больше не собирается замуж. Сообщение Джолли стало в полном смысле слова громом среди ясного неба.
— Ты прав. Она сообщила обо всем деду, когда навещала его в прошлые выходные.
— И дед решил, что самым подходящим гонцом будешь ты, потому что мы дружим.
— Вообще-то тетя Мегги собиралась сама тебе все сказать, но тут возникла одна трудность.
— Джолли?
— Да. Джолли. Она совсем не испытывает радости по поводу появления нового члена семьи.
— Так же, как и я!
— Послушай, Арчи, я никогда не вмешивался в ваши отношения с тетей Мегги…
— Ну, так и не начинай.
— А я и не собираюсь.
— Правда?
— Правда. Во-первых, в этом нет необходимости: твои чувства — это твои чувства. Во-вторых, есть куда более интересный вопрос, который нам предстоит разрешить.
— Какой же?
Джек посмотрел на брата с некоторым сожалением. Как на душевнобольного.
— Как ты собираешься сообщить Джолли, что ты — сын Маргарет Бранд? Если конечно, тебе не все равно, как она к тебе относится, а ведь она тебя возненавидит после этого.
Артур и сам этого боялся.
— Похоже, пока она ни о чем не догадывается.
— Еще бы, ты же так удачно увез ее с поля боя!
— Джек! Ты же сам велел мне это сделать!
Артур злился, потому что знал: Джек прав. Надо было с самого начала сказать Джолли правду насчет Маргарет. Но ведь тогда девушка и впрямь стала бы относиться к нему, мягко говоря, без симпатии, а вот этого Артуру и не хотелось. Честно говоря, он и сам не знал, чего бы ему хотелось от Джолли, но явно не ненависти и презрения.
Теперь у него оставалось меньше суток, чтобы придумать, как лучше сказать Джолли всю правду, не вызвав у нее ненависти.
Она опаздывала.
Она знала, что опаздывает не меньше чем на пятнадцать минут, и не удивилась бы, если бы Артур не стал ее дожидаться. Да и не расстроилась бы особенно. У Джолли совершенно не было ни сил, ни желания идти на эту встречу.
Вечером она последовала его совету и сразу легла спать. К своему собственному изумлению, Джолли заснула мгновенно и так крепко, что даже не слышала, как вернулся ее отец. Проснулась в девять утра и мрачно слушала радио, доносившееся снизу и свидетельствовавшее о том, что Жюль Лавернье уже встал. Маргарет Бранд наверняка рассказала ему о вчерашнем скандале в ресторане, и теперь Джолли ждала бури.
Буря и случилась. Отец бушевал, Джолли не осталась в долгу, и утреннее объяснение закончилось тем, что она очень подробно объяснила, куда отец может отправляться со своей работой в ресторане, и что она немедленно идет искать себе квартиру. На прощание отец сказал ей кое-что интересное…
Джолли даже застонала, вспомнив утреннюю сцену. Никогда в жизни они так не ругались, и виновата в этом Маргарет Бранд.
На ногах словно повисли тяжелые колодки, Джолли с трудом дотащилась до ресторана Романо, открыла дверь… и застыла в изумлении.
Артур не ушел. Он ее дождался, Он сидел за столиком у окна, точно так же как вчера вечером в ресторане ее отца, смотрел на улицу и о чем-то размышлял. Увидев Джолли, он встал и подвинул ей стул. Девушка заметила, что очень многие женские головки повернулись в их сторону. Ничего удивительного — такой красавец рядом с такой серой мышью!
— Джолли, я рад тебя видеть… Ты сегодня не работаешь?
— Нет. С сегодняшнего дня я устроила себе бессрочный выходной, хотя мой отец, кажется, не знает такого слова. Ничего, женится — узнает.
— Ты хотела сказать, если женится.
— Это ты отца моего не знаешь.
— То есть ты больше у него не работаешь?
— Мы решили, что нам надо разойтись в разные стороны, так будет лучше для всех. Долгие проводы… Красивая рубашка!
— К черту рубашку! То есть… я не то хотел сказать. Рубашка замечательная, и я еще не поблагодарил тебя за нее.
А он смущен! Неужели ему подарков никто не дарит? И правильно делает.
— На здоровье. Как это ты переменил свое мнение?
— Я подумал, что было бы нечестно отказываться от нее из-за тебя. Ты старалась…
— Это точно.
— Джолли…
— Ты пробовал здешнюю лазанью? Рекомендую.
Голос Артура стал несколько суше.
— Джолли, я пытаюсь начать с тобой разговор, а ты…
— А я думала, ты пригласил меня на обед.
— Я и пригласил тебя на обед, но поговорить нам все равно надо.
— Значит, есть не будем. Понятно.
Она со вздохом отложила меню, которое внимательно изучала, избегая взгляда Артура. Он с некоторым сомнением поглядел на нее.
— Ты сегодня какая-то другая.
— Да? Может, это потому, что я еще маленькая и обижаюсь на то, что мой отец женится на другой женщине, не спросив моего мнения?
Почему она так возбуждена? Еще полчаса назад она едва ноги волочила, а сейчас вся ощетинилась тысячей невидимых иголок.
Почему Артур Фергюсон так действует на нее? Потому, что он мерзавец!
— Все образуется, Джолли.
— Ты так уверен в этом? Почему, интересно?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16