https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/elochka/
Кроме того, Старр-Линн нужен еще один костюм для фигурного катания. Мы присмотрели для нее прекрасный костюмчик всего за шестьсот пятьдесят долларов плюс налог.
– Шестьсот пятьдесят долларов за спортивный костюм для двенадцатилетней девочки? Это просто смехотворно, Бобби.
– Совсем не смехотворно, Кэйд. У некоторых девочек будут костюмы за девятьсот пятьдесят долларов. Ты собираешься помогать или нет? Я всегда могу послать к тебе Бренду…
– Нет, только не Бренду! – Кэйд запротестовал так горячо, что Кайли навострила уши. – Послушай, Бобби, я попробую позвонить еще кое-куда относительно Брента. А ты обещай мне по крайней мере, что поищешь другой костюм для Старр-Линн. До соревнований еще неделя.
– Мы поищем, но сомневаюсь, удастся ли найти такой же хороший. И ведь Старр-Линн заслуживает самого лучшего, Кэйд. Даже ты знаешь это. Позвони мне вечером насчет Брента. – Бобби с такой силой бросила трубку, что грохот разнесся по всему кабинету.
– О Боже, – вздохнула Кайли.
– Не беспокой Его по пустякам, – сухо произнес Кэйд. – Итак, мисс Государственный Защитник, готова ли ты принять дело двоюродного братца?
– Я не член коллегии адвокатов штата Огайо и могу заниматься здесь практикой только по согласию сторон.
– Какового ты даже не испрашивала, – подсказал Кэйд. – Хитрый ход с твоей стороны. Защищать твоего братца Брента – нет работы неблагодарнее.
Кайли проигнорировала шпильку.
– Почему тетя Бобби взвалила на тебя арест Брента? На что она рассчитывает? И что за разговоры о спортивном костюме за шестьсот пятьдесят долларов?
– Шестьсот пятьдесят плюс налог. – Кэйд растер рукой шею и горестно вздохнул. – Даже не получив лицензии на юридическую практику, ты выстреливаешь вопросами, как профессиональный инквизитор.
– Возможно, тебя не затруднит ответить на них?
– Тогда позволь рассказать немного о Бреннанах из Порт-Мак-Клейна. У Бреннанов идет непрерывная междоусобица. Кто-то постоянно дуется, чувствует себя обиженным или обделенным. Споры и распри они сделали стилем своей жизни.
– И пребывание за решеткой?
– Пока в тюрьме побывал только твой братец Брент, и мы все должны этому радоваться. Причина, по которой я столь известен среди Бреннанов и по которой мой телефон записан на первой странице в записной книжке Бобби, такова: твой дядя Джин объявил меня Номером Один в клане. Братья Джина, их жены и дети постоянно пытались втянуть его в свою гражданскую войну и так его утомили, что он делегировал свое положение патриарха мне. Джин знал, что делегировать.
– Значит, ты не только руководишь «Брен-Ко», но и разбираешь семейные междоусобицы?
– Мне намного легче руководить компанией, чем поддерживать мир среди Бреннанов. Достичь консенсуса в этой группе труднее, чем в Генеральной Ассамблее ООН во время тайного голосования.
– Фактически я знаю лишь то, что развод дяди Арти и тети Бобби был очень тяжелым, – пробормотала Кайли.
Многочисленный клан Бреннанов играл весьма незначительную роль в жизни ее мобильной и спаянной семьи, и очутиться – благодаря последней воле дяди Джина – в гуще всех этих событий казалось Кайли странным и страшным.
– Хотел бы я повторить то же самое, – простонал Кэйд. – Введу тебя в курс дела. Арти и Бобби развелись пятнадцать – или уже шестнадцать? – лет назад, но все еще покушаются на жизнь друг друга. Они – одна из тех скучных пар, что так и будут мучить один другого.
– Мучить – и мучиться?
Кэйд кивнул.
– О, это они умеют. Предполагаю, ты могла бы сказать, что проблемы Брента проистекают из его неполноценной семьи. Однако сейчас он не трудный подросток; ему двадцать семь лет, и он должен нести полную ответственность за свои действия.
– Согласна.
Кэйд выглядел удивленным.
– Я думал, такая мягкосердечная натура, как ты, вытащит носовой платок и, приготовившись пустить слезу, использует несчастное детство Брента и войну родителей в целях его оправдания.
– Возможно, и использовала бы, если бы выступала в суде. Но поскольку я не… – Голос Кайли сорвался. – Я не видела Брента много лет, но у меня остались нестираемые детские воспоминания. Он заманил меня на чердак в доме дяди Джина рассказами о бабушкином сундуке, в котором лежат куклы. Когда я открыла сундук, Брент толкнул меня в него и повернул ключ в замке. Не думаю, что Брент собирался меня выпустить…
– А, семейное развлечение Бреннанов. Ты много потеряла из-за того, что росла не здесь, среди этого племени. Между прочим, как ты выбралась из сундука?
– К счастью, мой брат заметил, что меня нет, и вычислил, что не обошлось без Брента. Дэвлин заставил Брента во всем признаться, и тот привел Дэвлина на чердак.
– Смею спросить, каким образом заставил?
– Ну, он врезал Бренту по носу и… сломал нос, – застенчиво призналась Кайли.
– Значит, методом принуждения? Как я уже упоминал, этот метод полезен для некоторых Бреннанов. По иронии судьбы, Дэвлин от ломки носов перешел к сращиванию костей. Кстати, теперь мне понятно, почему Арти и Бобби называют Дэвлина не иначе как «этот головорез». Редчайший случай, когда они в чем-то согласны.
– Мои мама и папа называют Брента «это чудовище». После случая с сундуком родители старались держать нас с Дэвом подальше от Брента. А после развода дяди Арти и тети Бобби мы почти не виделись ни с Брендой, ни с Бриджит.
– А как насчет детей Гая и Лоретты? Вы много играли с ними?
– Нет. Тодд и Полли были намного младше нас с Дэвом, а Иан…
– …был несносный проныра, – подсказал Кэйд. – Он таким и остался. Удивительно, что с Тоддом и Полли все в порядке. Они даже милы, что не перестает меня удивлять.
– Может, их подменили при рождении? – в шутку предположила Кайли.
– Может быть, – усмехнулся Кэйд, затем снова стал серьезен. – Тодд сейчас на первом курсе Университета штата Огайо, специализируется в бизнесе; Полли в июне заканчивает школу и намерена получить диплом инженера. Оба мечтают работать в «Брен-Ко» и, думаю, будут полезны компании. Джин создавал «Брен-Ко» для своей семьи и города, – добавил Кэйд, глядя в глаза Кайли.
Кайли отвела взгляд. Родственники предупреждали ее, что Кэйд не пожалеет сил, чтобы склонить ее на свою сторону. А он мечтал сохранить семейное предприятие во главе с ним самим. Будущее младших Бреннанов – вот как он повернул вопрос…
Не следует немедленно склоняться к одной из сторон, напомнила себе Кайли. Сначала нужно выслушать все аргументы, взвесить всю информацию, затем принимать решение. Сохранить компанию или продать ее одной из гигантских фирм, чтобы «Брен-Ко» слилась с ней? Родственники, ведомые двоюродным братом Кайли, Ианом, уже пригласили в город торгового агента, который должен разъяснить держательнице контрольного пакета акций преимущества продажи и слияния. Нужно выслушать и его. Нельзя спешить с таким ответственным решением.
– Расскажи лучше, зачем тетушке Бобби костюм для фигурного катания за шестьсот пятьдесят долларов плюс налог, – игриво спросила Кайли, намеренно меняя тему разговора.
По выражению лица Кэйда было заметно, что ему не слишком понравилась эта уловка. Кайли видела, что он оценивает ее – возможно, выбирает тактику, как справиться с новой, свалившейся на его голову особью из надоедливой породы Бреннанов. Может быть, методом принуждения? Кайли приготовилась дать отпор.
Вместо этого Кэйд вернулся к кофейному столику и выпил свою чашку темного, мутного варева.
– Старр-Линн, дочь твоей двоюродной сестры Бренды, хочет стать фигуристкой. Ты, конечно, скажешь, уже стала. Она занимается с четырех лет. Ребенок определенно талантлив. Она выиграла несколько соревнований для начинающих – то есть уровня ниже юниоров, – и ее приглашали участвовать в лучшей в округе программе – на искусственный каток в Лейквуд. Бобби и Бренда видят ее с олимпийским золотом, и, с учетом таланта и упорства девочки, это не столь уж несбыточная мечта.
– Ты говоришь как тайный поклонник Старр-Линн. – Кайли опустилась в серое кожаное кресло напротив Кэйда, и ее мысли сконцентрировались на двенадцатилетней Старр-Линн Бреннан.
Кайли не видела дочь Бренды много лет, но отчетливо помнила рождение Старр-Линн. Бренде тогда было семнадцать, и она была не замужем – семейный скандал даже для Уэйна Бреннана, жившего на военно-морской базе в Европе.
– Старр-Линн действительно прекрасно катается. – Голос Кэйда отвлек Кайли от воспоминаний. – И она много трудится, встает на рассвете, тренируется, идет в школу, потом тренируется еще несколько часов. Потом урок фигурного катания и танцев плюс все эти соревнования. Ребенок – настоящий боец.
– А ты ее обожаешь! – Глаза Кайли слегка прищурились. – А как насчет ее мамочки? Я редко видела Бренду в последние годы, но она всегда была хорошенькой… и сексуальной.
Она ужаснулась жестокой нотке, проскользнувшей в ее голосе, но надеялась, что Кэйд не заметит этого.
Тщетная надежда. Глядя в глаза Кайли, он улыбнулся самодовольной улыбкой кота, съевшего канарейку.
– Бренда, как и прежде, хорошенькая и по-своему сексуальная. Она раз и навсегда решила, что я для нее – подходящая пара. Но я никогда не соглашался. Поверь, в Бренде Бреннан я нахожу очарование гремучей змеи.
– Так ты из-за этого запаниковал, когда тетя Бобби обещала послать к тебе Бренду?
– Я не паниковал!
– Я видела. – Кайли почувствовала, что ее совершенно окрылил отказ Кэйда от Бренды.
Это чувство встревожило Кайли. Как мелочно, как не похоже на нее. Она не собиралась ревновать к Бренде! Тем не менее она испытала облегчение – или восторг? – услышав, как Кэйд сравнил сестру с гремучей змеей. Не пробудилась ли в ней, Кайли, наследственная склонность к внутрисемейной вражде?
Кэйд Остин, несомненно, подумал именно так. Она заметила, как пристально он смотрел на нее, и залилась краской. Сбежать от его карих глаз вдруг сделалось вопросом жизни и смерти.
– Я отняла у тебя слишком много времени. – Кайли вскочила на ноги и направилась к двери. – Мне следовало сначала позвонить и договориться о встрече. Я… я уверена, у тебя масса дел, а я мешаю.
– Как у президента «Брен-Ко» у меня, конечно, масса дел. – Он встал, сделал несколько шагов, провожая ее, и вдруг заслонил дверь. – Но у меня всегда есть время для главного держателя акций. Нет необходимости договариваться заранее, ты можешь встретиться со мной в любой момент, Кайли. Когда пожелаешь. – Он по-прежнему заслонял дверь. – Не хочешь ли совершить экскурсию по заводу? Или узнать об общей политике компании? Посмотреть финансовые отчеты и долгосрочные планы? – Несмотря на сугубо деловые слова, его лицо и голос передавали совершенно другое сообщение.
Кайли поняла подтекст, но недостаточно быстро. Она не успела ни заговорить, ни двинуться, ни вздохнуть, как руки Кэйда сомкнулись на ее талии.
Никто и никогда не обращался с ней так. Мужчины ее круга были мастера говорить, а не действовать. Кайли умела говорить не хуже, а порой и лучше многих, но чувственный уровень – новое, незнакомое для нее поле игры. Как и Кэйд Остин – незнакомый для нее тип мужчины. Он действовал сразу, без объяснений, предупреждений и красноречивых дискуссий.
Кайли чувствовала, как тепло его крепкого тела проникает в нее. Крупные руки скользнули по ее бедрам и со всей мужской силой притянули ее еще ближе…
Кайли вздрогнула словно от удара током. От всевозрастающего сексуального возбуждения рациональную работу мозга словно замкнуло. Больше не раздумывая, она отдалась элементарным страстям, которые Кэйд пробудил в ней. Впервые в своей размеренной, хорошо организованной жизни она руководствовалась импульсом – ее увлекло неистовое желание.
Его губы прижались к ее губам в поцелуе, подобного которому она бы не вспомнила. Это не был поцелуй из праздного любопытства или на пробу. Кэйд целовал, словно хорошо знал ее, словно знал ее тайную жажду и щедро утолял ее.
Его поцелуй, горячий и крепкий, сладкий и требовательный, пробудил в ней самый страстный отклик. Этот поцелуй не поддавался анализу разума, заменявшего ей эмоции.
Да сейчас и не нужен анализ… не нужен – с Кэйдом. Он каким-то образом преодолел постоянную систему защиты Кайли и подавил ее самоконтроль.
Руки Кайли обвились вокруг шеи Кэйда, и она вцепилась в него – в свой якорь в бурном и незнакомом море чувств. У нее перехватило дыхание, когда он уверенно накрыл рукой ее грудь. Все это слишком быстро для Кайли. Она многие годы отражала нежеланную интимность, наводившую на нее скорее скуку, чем раздражение.
Но сейчас она не испытывала ни скуки, ни раздражения. А напор и ласки Кэйда не казались ей нежеланными. Совсем нет. Кайли слышала стук своего сердца под его ладонью, чувствовала, как длинные сильные пальцы начинают гладить ее, и ей это нравилось. Легкий стон вырвался из ее горла, и она задрожала от чувственного наслаждения.
Сквозь мягкий шелк блузки и кружева бюстгальтера он погладил ее сосок, и бугорок затвердел, а она подалась к его ладони, требуя большего. Эротические желания выплеснулись из тайных глубин ее женственности.
Он продолжал уверенно ласкать ее, вызывая в ней поток сладкого тепла. Она ощущала себя мягкой, слабой и податливой. Когда же он приподнял ее, Кайли прижалась к нему еще плотнее, истекая желанием.
Сила собственного отклика шокировала и возбуждала Кайли. Никогда раньше она не испытывала этих чувств и уже начала верить, что принадлежит к тому типу сугубо аналитических натур, вся страсть которых проявляется лишь в работе. Кайли считала себя холодной, методичной женщиной, возбуждающейся только от гимнастики ума, необходимой подготовки к слушанию дела в суде, а не от мужских поцелуев и ласк.
Кэйд Остин доказал, что она заблуждалась. Он был не просто мужчина, он был именно тот мужчина, который сумел развеять сложившиеся у нее мифы. В его руках она стала страстной женщиной. Дикие, необузданные мысли, возникшие в ее голове, были столь же новы и возбуждающи, как уносивший ее поток чувств. И Кэйд, кажется, мог прочитать их все…
Он подхватил ее на руки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23
– Шестьсот пятьдесят долларов за спортивный костюм для двенадцатилетней девочки? Это просто смехотворно, Бобби.
– Совсем не смехотворно, Кэйд. У некоторых девочек будут костюмы за девятьсот пятьдесят долларов. Ты собираешься помогать или нет? Я всегда могу послать к тебе Бренду…
– Нет, только не Бренду! – Кэйд запротестовал так горячо, что Кайли навострила уши. – Послушай, Бобби, я попробую позвонить еще кое-куда относительно Брента. А ты обещай мне по крайней мере, что поищешь другой костюм для Старр-Линн. До соревнований еще неделя.
– Мы поищем, но сомневаюсь, удастся ли найти такой же хороший. И ведь Старр-Линн заслуживает самого лучшего, Кэйд. Даже ты знаешь это. Позвони мне вечером насчет Брента. – Бобби с такой силой бросила трубку, что грохот разнесся по всему кабинету.
– О Боже, – вздохнула Кайли.
– Не беспокой Его по пустякам, – сухо произнес Кэйд. – Итак, мисс Государственный Защитник, готова ли ты принять дело двоюродного братца?
– Я не член коллегии адвокатов штата Огайо и могу заниматься здесь практикой только по согласию сторон.
– Какового ты даже не испрашивала, – подсказал Кэйд. – Хитрый ход с твоей стороны. Защищать твоего братца Брента – нет работы неблагодарнее.
Кайли проигнорировала шпильку.
– Почему тетя Бобби взвалила на тебя арест Брента? На что она рассчитывает? И что за разговоры о спортивном костюме за шестьсот пятьдесят долларов?
– Шестьсот пятьдесят плюс налог. – Кэйд растер рукой шею и горестно вздохнул. – Даже не получив лицензии на юридическую практику, ты выстреливаешь вопросами, как профессиональный инквизитор.
– Возможно, тебя не затруднит ответить на них?
– Тогда позволь рассказать немного о Бреннанах из Порт-Мак-Клейна. У Бреннанов идет непрерывная междоусобица. Кто-то постоянно дуется, чувствует себя обиженным или обделенным. Споры и распри они сделали стилем своей жизни.
– И пребывание за решеткой?
– Пока в тюрьме побывал только твой братец Брент, и мы все должны этому радоваться. Причина, по которой я столь известен среди Бреннанов и по которой мой телефон записан на первой странице в записной книжке Бобби, такова: твой дядя Джин объявил меня Номером Один в клане. Братья Джина, их жены и дети постоянно пытались втянуть его в свою гражданскую войну и так его утомили, что он делегировал свое положение патриарха мне. Джин знал, что делегировать.
– Значит, ты не только руководишь «Брен-Ко», но и разбираешь семейные междоусобицы?
– Мне намного легче руководить компанией, чем поддерживать мир среди Бреннанов. Достичь консенсуса в этой группе труднее, чем в Генеральной Ассамблее ООН во время тайного голосования.
– Фактически я знаю лишь то, что развод дяди Арти и тети Бобби был очень тяжелым, – пробормотала Кайли.
Многочисленный клан Бреннанов играл весьма незначительную роль в жизни ее мобильной и спаянной семьи, и очутиться – благодаря последней воле дяди Джина – в гуще всех этих событий казалось Кайли странным и страшным.
– Хотел бы я повторить то же самое, – простонал Кэйд. – Введу тебя в курс дела. Арти и Бобби развелись пятнадцать – или уже шестнадцать? – лет назад, но все еще покушаются на жизнь друг друга. Они – одна из тех скучных пар, что так и будут мучить один другого.
– Мучить – и мучиться?
Кэйд кивнул.
– О, это они умеют. Предполагаю, ты могла бы сказать, что проблемы Брента проистекают из его неполноценной семьи. Однако сейчас он не трудный подросток; ему двадцать семь лет, и он должен нести полную ответственность за свои действия.
– Согласна.
Кэйд выглядел удивленным.
– Я думал, такая мягкосердечная натура, как ты, вытащит носовой платок и, приготовившись пустить слезу, использует несчастное детство Брента и войну родителей в целях его оправдания.
– Возможно, и использовала бы, если бы выступала в суде. Но поскольку я не… – Голос Кайли сорвался. – Я не видела Брента много лет, но у меня остались нестираемые детские воспоминания. Он заманил меня на чердак в доме дяди Джина рассказами о бабушкином сундуке, в котором лежат куклы. Когда я открыла сундук, Брент толкнул меня в него и повернул ключ в замке. Не думаю, что Брент собирался меня выпустить…
– А, семейное развлечение Бреннанов. Ты много потеряла из-за того, что росла не здесь, среди этого племени. Между прочим, как ты выбралась из сундука?
– К счастью, мой брат заметил, что меня нет, и вычислил, что не обошлось без Брента. Дэвлин заставил Брента во всем признаться, и тот привел Дэвлина на чердак.
– Смею спросить, каким образом заставил?
– Ну, он врезал Бренту по носу и… сломал нос, – застенчиво призналась Кайли.
– Значит, методом принуждения? Как я уже упоминал, этот метод полезен для некоторых Бреннанов. По иронии судьбы, Дэвлин от ломки носов перешел к сращиванию костей. Кстати, теперь мне понятно, почему Арти и Бобби называют Дэвлина не иначе как «этот головорез». Редчайший случай, когда они в чем-то согласны.
– Мои мама и папа называют Брента «это чудовище». После случая с сундуком родители старались держать нас с Дэвом подальше от Брента. А после развода дяди Арти и тети Бобби мы почти не виделись ни с Брендой, ни с Бриджит.
– А как насчет детей Гая и Лоретты? Вы много играли с ними?
– Нет. Тодд и Полли были намного младше нас с Дэвом, а Иан…
– …был несносный проныра, – подсказал Кэйд. – Он таким и остался. Удивительно, что с Тоддом и Полли все в порядке. Они даже милы, что не перестает меня удивлять.
– Может, их подменили при рождении? – в шутку предположила Кайли.
– Может быть, – усмехнулся Кэйд, затем снова стал серьезен. – Тодд сейчас на первом курсе Университета штата Огайо, специализируется в бизнесе; Полли в июне заканчивает школу и намерена получить диплом инженера. Оба мечтают работать в «Брен-Ко» и, думаю, будут полезны компании. Джин создавал «Брен-Ко» для своей семьи и города, – добавил Кэйд, глядя в глаза Кайли.
Кайли отвела взгляд. Родственники предупреждали ее, что Кэйд не пожалеет сил, чтобы склонить ее на свою сторону. А он мечтал сохранить семейное предприятие во главе с ним самим. Будущее младших Бреннанов – вот как он повернул вопрос…
Не следует немедленно склоняться к одной из сторон, напомнила себе Кайли. Сначала нужно выслушать все аргументы, взвесить всю информацию, затем принимать решение. Сохранить компанию или продать ее одной из гигантских фирм, чтобы «Брен-Ко» слилась с ней? Родственники, ведомые двоюродным братом Кайли, Ианом, уже пригласили в город торгового агента, который должен разъяснить держательнице контрольного пакета акций преимущества продажи и слияния. Нужно выслушать и его. Нельзя спешить с таким ответственным решением.
– Расскажи лучше, зачем тетушке Бобби костюм для фигурного катания за шестьсот пятьдесят долларов плюс налог, – игриво спросила Кайли, намеренно меняя тему разговора.
По выражению лица Кэйда было заметно, что ему не слишком понравилась эта уловка. Кайли видела, что он оценивает ее – возможно, выбирает тактику, как справиться с новой, свалившейся на его голову особью из надоедливой породы Бреннанов. Может быть, методом принуждения? Кайли приготовилась дать отпор.
Вместо этого Кэйд вернулся к кофейному столику и выпил свою чашку темного, мутного варева.
– Старр-Линн, дочь твоей двоюродной сестры Бренды, хочет стать фигуристкой. Ты, конечно, скажешь, уже стала. Она занимается с четырех лет. Ребенок определенно талантлив. Она выиграла несколько соревнований для начинающих – то есть уровня ниже юниоров, – и ее приглашали участвовать в лучшей в округе программе – на искусственный каток в Лейквуд. Бобби и Бренда видят ее с олимпийским золотом, и, с учетом таланта и упорства девочки, это не столь уж несбыточная мечта.
– Ты говоришь как тайный поклонник Старр-Линн. – Кайли опустилась в серое кожаное кресло напротив Кэйда, и ее мысли сконцентрировались на двенадцатилетней Старр-Линн Бреннан.
Кайли не видела дочь Бренды много лет, но отчетливо помнила рождение Старр-Линн. Бренде тогда было семнадцать, и она была не замужем – семейный скандал даже для Уэйна Бреннана, жившего на военно-морской базе в Европе.
– Старр-Линн действительно прекрасно катается. – Голос Кэйда отвлек Кайли от воспоминаний. – И она много трудится, встает на рассвете, тренируется, идет в школу, потом тренируется еще несколько часов. Потом урок фигурного катания и танцев плюс все эти соревнования. Ребенок – настоящий боец.
– А ты ее обожаешь! – Глаза Кайли слегка прищурились. – А как насчет ее мамочки? Я редко видела Бренду в последние годы, но она всегда была хорошенькой… и сексуальной.
Она ужаснулась жестокой нотке, проскользнувшей в ее голосе, но надеялась, что Кэйд не заметит этого.
Тщетная надежда. Глядя в глаза Кайли, он улыбнулся самодовольной улыбкой кота, съевшего канарейку.
– Бренда, как и прежде, хорошенькая и по-своему сексуальная. Она раз и навсегда решила, что я для нее – подходящая пара. Но я никогда не соглашался. Поверь, в Бренде Бреннан я нахожу очарование гремучей змеи.
– Так ты из-за этого запаниковал, когда тетя Бобби обещала послать к тебе Бренду?
– Я не паниковал!
– Я видела. – Кайли почувствовала, что ее совершенно окрылил отказ Кэйда от Бренды.
Это чувство встревожило Кайли. Как мелочно, как не похоже на нее. Она не собиралась ревновать к Бренде! Тем не менее она испытала облегчение – или восторг? – услышав, как Кэйд сравнил сестру с гремучей змеей. Не пробудилась ли в ней, Кайли, наследственная склонность к внутрисемейной вражде?
Кэйд Остин, несомненно, подумал именно так. Она заметила, как пристально он смотрел на нее, и залилась краской. Сбежать от его карих глаз вдруг сделалось вопросом жизни и смерти.
– Я отняла у тебя слишком много времени. – Кайли вскочила на ноги и направилась к двери. – Мне следовало сначала позвонить и договориться о встрече. Я… я уверена, у тебя масса дел, а я мешаю.
– Как у президента «Брен-Ко» у меня, конечно, масса дел. – Он встал, сделал несколько шагов, провожая ее, и вдруг заслонил дверь. – Но у меня всегда есть время для главного держателя акций. Нет необходимости договариваться заранее, ты можешь встретиться со мной в любой момент, Кайли. Когда пожелаешь. – Он по-прежнему заслонял дверь. – Не хочешь ли совершить экскурсию по заводу? Или узнать об общей политике компании? Посмотреть финансовые отчеты и долгосрочные планы? – Несмотря на сугубо деловые слова, его лицо и голос передавали совершенно другое сообщение.
Кайли поняла подтекст, но недостаточно быстро. Она не успела ни заговорить, ни двинуться, ни вздохнуть, как руки Кэйда сомкнулись на ее талии.
Никто и никогда не обращался с ней так. Мужчины ее круга были мастера говорить, а не действовать. Кайли умела говорить не хуже, а порой и лучше многих, но чувственный уровень – новое, незнакомое для нее поле игры. Как и Кэйд Остин – незнакомый для нее тип мужчины. Он действовал сразу, без объяснений, предупреждений и красноречивых дискуссий.
Кайли чувствовала, как тепло его крепкого тела проникает в нее. Крупные руки скользнули по ее бедрам и со всей мужской силой притянули ее еще ближе…
Кайли вздрогнула словно от удара током. От всевозрастающего сексуального возбуждения рациональную работу мозга словно замкнуло. Больше не раздумывая, она отдалась элементарным страстям, которые Кэйд пробудил в ней. Впервые в своей размеренной, хорошо организованной жизни она руководствовалась импульсом – ее увлекло неистовое желание.
Его губы прижались к ее губам в поцелуе, подобного которому она бы не вспомнила. Это не был поцелуй из праздного любопытства или на пробу. Кэйд целовал, словно хорошо знал ее, словно знал ее тайную жажду и щедро утолял ее.
Его поцелуй, горячий и крепкий, сладкий и требовательный, пробудил в ней самый страстный отклик. Этот поцелуй не поддавался анализу разума, заменявшего ей эмоции.
Да сейчас и не нужен анализ… не нужен – с Кэйдом. Он каким-то образом преодолел постоянную систему защиты Кайли и подавил ее самоконтроль.
Руки Кайли обвились вокруг шеи Кэйда, и она вцепилась в него – в свой якорь в бурном и незнакомом море чувств. У нее перехватило дыхание, когда он уверенно накрыл рукой ее грудь. Все это слишком быстро для Кайли. Она многие годы отражала нежеланную интимность, наводившую на нее скорее скуку, чем раздражение.
Но сейчас она не испытывала ни скуки, ни раздражения. А напор и ласки Кэйда не казались ей нежеланными. Совсем нет. Кайли слышала стук своего сердца под его ладонью, чувствовала, как длинные сильные пальцы начинают гладить ее, и ей это нравилось. Легкий стон вырвался из ее горла, и она задрожала от чувственного наслаждения.
Сквозь мягкий шелк блузки и кружева бюстгальтера он погладил ее сосок, и бугорок затвердел, а она подалась к его ладони, требуя большего. Эротические желания выплеснулись из тайных глубин ее женственности.
Он продолжал уверенно ласкать ее, вызывая в ней поток сладкого тепла. Она ощущала себя мягкой, слабой и податливой. Когда же он приподнял ее, Кайли прижалась к нему еще плотнее, истекая желанием.
Сила собственного отклика шокировала и возбуждала Кайли. Никогда раньше она не испытывала этих чувств и уже начала верить, что принадлежит к тому типу сугубо аналитических натур, вся страсть которых проявляется лишь в работе. Кайли считала себя холодной, методичной женщиной, возбуждающейся только от гимнастики ума, необходимой подготовки к слушанию дела в суде, а не от мужских поцелуев и ласк.
Кэйд Остин доказал, что она заблуждалась. Он был не просто мужчина, он был именно тот мужчина, который сумел развеять сложившиеся у нее мифы. В его руках она стала страстной женщиной. Дикие, необузданные мысли, возникшие в ее голове, были столь же новы и возбуждающи, как уносивший ее поток чувств. И Кэйд, кажется, мог прочитать их все…
Он подхватил ее на руки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23