сантехника интернет магазин 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Впереди довольно напряженная неделя, но надо выкроить время для встреч с редакторами, чтобы выяснить, не требуется ли где внештатный автор. Совсем забыла, завтра вечером у меня «стрелка» с Робби Хартом, старым другом из «Джета», журнала, где я работала до «Глосса» и где познакомилась с Кэт. Робби постоянно висит в Сети — он идеальный человек для решения любых проблем.Как и следовало ожидать, разговор с Робби явился верным и последним шагом на пути к трудоустройству.Местом для встречи он выбрал винный бар в Южном Ист-Сайде. Когда я приехала, Робби уже сидел за столом, одетый, как обычно, в клетчатую хлопковую рубашку с потайными пуговицами, из-под которой выглядывала белая майка. Можно вытащить человека из Огайо, но нельзя вытащить Огайо из человека. Завидев меня, он приподнялся и засиял своей зубастой улыбкой. Робби никогда не был мистер Стройняга, а когда мы обнялись, я ощутила, что с нашей последней встречи он прибавил в весе.— Ого, как я рад тебя видеть, — сказал он. — Столько времени прошло.— Да, действительно. Я соскучилась.К нам не спеша подошел официант, и я попросила бокал каберне.— Милая прическа, — отметил Робби. — Я едва тебя узнал.— Спасибо. Решила отрастить волосы. Вот посмотришь — как только они достигнут той длины, чтобы заколоть в небрежный пучок, так сразу потеряют форму.— Ну, по крайней мере тебе есть что растить, — сказал он.Робби был абсолютно лыс, несмотря на то что был моим ровесником.— Расскажи мне, как тебе в новой должности ? — попросила я. — Умираю от любопытства.Робби работал в «Джете», пока журнал не прекратил свое существование, а затем от отчаяния пошел в издание для домохозяек, где распределял и писал статьи о знаменитостях на протяжении нескольких лет. Три месяца назад он устроился в «Базз» — рекордсмен по распространению сплетен об известных людях. Тираж «Базза» неумолимо падал, пока год назад бразды правления не попали в руки Моны Ходжес — гениального и пресловутого редактора, которая поистине умеет вдохнуть новую жизнь в пошатнувшееся предприятие. С тех пор количество продаж стремительно взлетело вверх, и недавно Мона заявила прессе, что сорок девять процентов ее читательниц предпочитают сексу с мужем провести вечер за чтением «Базза».— Должен сказать, приятно работать в таком шикарном издании, — поделился он. — Раньше, когда люди узнавали, что я из журнала для домохозяек, обычно спрашивали рецепт курицы под чилийским соусом или совет, как вывести с одежды пятно от чернил. Но когда я представляюсь редактором «Базза», у всех отвисает челюсть.— Завидую белой завистью, Робби, — сказала я и заметила, что в его глазах мелькнуло сомнение. — Что-то не так?Он плотно сжал губы.— С другой стороны, я иду к профессионализму по крутой извилистой дорожке, — признался он. — От меня все ждут изысканного и броского текста, а я в этом деле не ас. На днях цыпа за соседним столом написала статью про Хью Гранта — «в его голубых глазах отражается космос!» — почему я не могу написать так хорошо? Хотя, мне кажется, я начинаю улавливать, в чем секрет.— Ты всегда работаешь допоздна? Я слышала, нелегалы в Камбодже надрываются меньше, чем сотрудники «Базза».— Труднее всего по понедельникам, потому что в этот день надо сдавать статьи, — не стал скрывать Робби. — Иногда я засиживаюсь до пяти утра. Только во вторник можно уйти пораньше — день уходит на раскачку. А на неделе случается по-разному. Говорят, что скоро станет легче благодаря Моне.— Ты пишешь для телепередач?— В основном сюжеты для реалити-шоу. Склоки за кулисами. Насколько стервозны стервы? Кто кого трахает? Глава редакции на западном побережье высказался как-то, что нам следует поменять название журнала на «Кто в твоей койке? ». Полное дерьмо по сравнению с тем, чем я занимался раньше, ну да какая разница?— Что ты хочешь этим сказать?Ну, мы ведь пытались придать статьям о знаменитостях некую содержательность, но это гиблое дело, если учесть, с кем нам приходится работать. Я как-то предложил промоутеру одной звезды, чтобы интервью брала Майя Анжелу, и знаешь, что он мне ответил? Попросил показать ее клипы. Я громко рассмеялась.— Понимаешь ли, — продолжил он, — есть планка, выше которой не прыгнешь.— «Базз» иногда позволяет себе печатать непристойности, так?— До всякой грязи опускается только раздел сплетен. Он называется «Клубничка». Никому не хочется попасть в их поле зрения. А в остальном журнал дерзкий, но не злобный.— Ты рад, что переменил ориентир? — скептически спросила я, когда официант поставил перед нами напитки.— В целом да. Это интересный опыт, и платят значительно больше. Я получил двадцатитысячную прибавку к окладу, которая оказалась очень кстати. Я хотел сообщить тебе лично, хотя это до сих пор секрет: мы с Броком подали заявление на усыновление ребенка.— О, Робби, это чудесно, — поздравила я и пожала ему руку. — Из тебя получится замечательный отец.Я была искренна. Робби — самый добрый и заботливый человек, с кем мне доводилось работать. Он всегда расстраивался, что, будучи гомосексуалистом, не может иметь детей.— Спасибо, — сказал он и засиял. — Мне не терпится стать папашей. У Брока не слишком успешный бизнес, а если наше заявление рассмотрят, мне придется предъявить справку о стабильном доходе. Поэтому приходится мириться со всякими мелочами, лишь бы все получилось.— Постой, ты же сказал, что идешь по извилистой к профессионализму.— Типа того. Мне кажется, я начал подстраиваться под стиль, но меня напрягает, что статьи нужно сдавать каждую неделю. Если б у меня было больше времени, я бы мог отшлифовать работу, а так сдаю с недочетами и получаю обратно для бесконечных исправлений.— С ней правда так сложно поладить, как поговаривают? — спросила я, имея в виду Мону Ходжес.Хотя главный редактор и должен быть взыскателен, Мона славилась уникальной репутацией трудоголика. Ходили слухи, будто она хладнокровна, требовательна, сумасбродна и даже жестока. Некоторые считали, что она специально выбрала такую тактику, чтобы выделяться из толпы. Видимо, руководствуясь теорией, что дурная слава лучше, чем никакой. Предположительно она безумно завидовала Бонни Фуллер, редактору конкурирующего издания. У Бонни куда более примечательный послужной список по части поднятия рейтинга и улучшения качества. Пусть она дольше крутилась в этой сфере и у нее было предостаточно времени добиться успеха, Мона все равно злилась: так ей не терпелось получить признание. Тактика «плохой девочки», очевидно, должна была сократить путь к звездам, миновав тернии.Робби закатил карие глаза.— Ну, она может выйти из себя, если ей что-то не нравится. Я слышал, как она обругала курьера за то, что он оставил пакет не на том месте. Зато она гениальна в своем деле, и наши продажи подскочили выше крыши. У нее можно многому научиться. Мне бы только поднатореть писать как следует.— Тебе психологически сложно?— Да. И что хуже всего, я боролся со стрессом с помощью шоколада и чипсов «Читос». И теперь я такой толстый, что у меня выросла грудь. Когда люди узнают, что мы с Броком готовимся стать родителями, все решат, что я собираюсь рожать. Ну да хватит обо мне. Как у тебя дела?— Неважнецки.Я рассказала ему последние события и подробно описала мои переживания. Глаза Робби то и дело расширялись, челюсть отвисала. Уперев локти в стол, он разводил руками.— Бог мой, я тут вспомнил, — сказал он, — для тебя есть отличная работа.— Где?— В журнале «Базз».— Да ну?— Только послушай, редакция решила более серьезно подойти к криминальным происшествиям в жизни звезд, а не подавать их на уровне сплетен. Сейчас ищут хорошего журналиста на контрактной основе. Я не подумал о тебе, поскольку у тебя контракт с «Глоссом» до конца года.— Но разве знаменитости совершают скандальные преступления?— Конечно! Каждую неделю кто-нибудь пытается выйти из универмага с сумочкой от Фенди под бюстгальтером или стреляет в жену из револьвера. Боже, ты идеально подходишь. К тому же, исходя из эгоистических соображений, мне необходимо, чтобы ты была рядом.— Но мы только что обсуждали, как там нелегко.Тебе будет проще, — заявил Робби. — Профессиональная журналистика приводит Мону в трепет. Это ее слабая сторона, поэтому она не станет спорить с тобой. Тебе не придется никого поливать. Ты будешь в удобном положении. И, насколько мне известно, криминалистику будет просматривать ее заместитель Нэш Нолан. Он только с виду задиристый, но на деле очень приличный человек. Пожалуйста, позволь мне устроить для тебя собеседование.У меня голова шла кругом. Я представить себя не могла сотрудницей «Базза», но надо признать, меня эта мысль заинтриговала. Журнал пользуется неимоверной популярностью, и люди узнают мое имя — как раз перед публикацией первой книги. Такой плюс перевесит все минусы.— Но я не очень внимательно слежу за жизнью звезд, — сказала я, изображая «адвоката дьявола».— Ты узнаешь о них все необходимое за первую неделю на работе. Из них стоящих — всего тридцать человек, и тебе не обязательно запоминать фамилии. Ты когда-нибудь сталкивалась с Моной?— Нет. Видела ее фотографию в «Пост», но лично не знакома.— Слушай, что ты теряешь?Терять мне было нечего.— Хорошо, я приду на собеседование, — сказала я.Робби засиял при моем согласии.— Ты ей понравишься. Она пустит в ход все свои чары во время беседы — в разумных пределах, конечно, это же Мона. Тебе нужно быть готовой к двум вещам. Она наклонится вперед и будет слушать тебя, сверля взглядом. Когда я первый раз с ней общался, мне казалось, что она разглядывает поры на моей коже и вот-вот распорядится купить мне отшелушивающее средство. И она косоглазая, только на один глаз. Всегда смотри ей прямо в лицо. Не обращая внимания на косой глаз — это приводит ее в ярость.Я позволила Робби назначить дату и время.Это оказалась среда, сразу после выпивки с Робби. Офис «Базза», к моему удивлению, располагался в нескольких кварталах от «Глосса», на пересечении Бродвея и Пятидесятой улицы. Он занимал половину шестнадцатого этажа, а остальная часть была отведена под «Трек», новый музыкальный журнал, принадлежащий той же компании. Робби как-то сказал, что сотрудники «Базза» так быстро носятся по отделам, что могут сбить тебя с ног в приемной, подобно Джастину Тимберлейку.Когда я поднялась на лифте, то увидела много суетливых людей в больших открытых помещениях. Выражения их умудренных опытом лиц ничуть не изменились, когда личная помощница руководителя повела меня к Моне. Хотя я чувствовала, что многие провожают меня взглядом. Видимо, некоторые подумали, не претендую ли я на их место.Передняя стена кабинета Моны состояла полностью из стекла, но в тот день жалюзи были закрыты. Помощница попросила меня подождать. Через полуоткрытую дверь я слышала мужской и женский голоса.— Даю тебе пару дней на просмотр, а потом решай сама, — сказал мужчина, приближаясь к двери. — И позвони Стэну как можно скорее.Через несколько секунд мимо меня прошмыгнул низкий подтянутый мужчина лет пятидесяти в темном костюме. Я узнала в нем Тома Дикера, владельца компании. Его фотография появлялась в «Нью-Йорк пост» и «Дейли ньюс» не реже, чем лицо Моны. Едва я успела вспомнить его, как вышла сама Мона, одетая в чрезмерно обтягивающие черные брюки и неоново-желтый топ без рукавов, и пригласила меня в кабинет.Робби оказался прав, она старательно пыталась очаровать собеседника. Добродушно улыбнулась, когда мы пожимали друг другу руки, хотя голос оставался безжизненным, с легким среднезападным акцентом. Робби не обманули насчет косого глаза. Когда он сбился в сторону, мне захотелось проследить, куда он смотрит, даже хуже, повернуть туда голову, поскольку создавалось такое впечатление, что кто-то пробрался в комнату и стоит у меня за плечом.Я слышала, что люди высмеивают внешность Моны, однако лицо не было лишено привлекательности, особенно если учесть, что ей уже за сорок. Лишь блуждающий глаз портил общее впечатление. На талии небольшой жирок, что заметно только в таких вот узких штанах. А лучше всего смотрелись волосы — золотисто-каштановые и лоснящиеся, как шерсть породистого жеребца в кино. Правда, они были неудачно пострижены по последней моде, и локоны послойно устилали голову по кругу. Слишком густые для этой стрижки. Мона даже походила на дальнюю родственницу лешего.Не приглашая меня присесть, она шлепнулась в кресло за столом, а я опустилась на сиденье напротив. Мона взглянула на стопку статей, которые я прислала с курьером, и подняла на меня глаза.— Так что стряслось с вашим контрактом в «Глоссе»? — прямолинейно спросила она.— Ничего, — ответила я. — Но «Глосс» решил слегка сменить направление, поэтому я заранее подыскиваю другие вакансии.— Вы читаете «Базз»?— Не регулярно, — призналась я. Шестое чувство подсказывало, что лучше Моне не врать. — Иногда я потворствую своему желанию открыть нечто вроде «Базза».— Насколько мне известно, вы когда-то писали статьи для газет. Почему перешли на журналы?— Мне нравилась скорость смены событий, которые освещаются в газетах, и соответствующий им темп работы, — сказала я. — Но там автор ограничен в стиле. Я изначально планировала получить опыт в описании новостей, а потом заняться журналистикой в периодике, где у писателя больше свободы.Разве я не особенная? Мне хотелось кричать, как только слова слетели с губ. Не так просто наметить грань между умеренной саморекламой и грубым хвастовством.Моне, однако, нравилось слушать, и мы переключились на обсуждение моей биографии. Затем она быстро описала, что включает в себя работа. Ей был нужен человек, который писал бы очерки и одновременно редактировал статьи других журналистов. Она неизменно тянулась ко мне чуть ли не впритык и внимательно смотрела в лицо, как Робби и предупреждал. Она пялилась, даже когда говорила, словно никогда не слышала о неписаном законе периодически отводить взгляд в сторону, чтобы не просверлить им собеседника.— Вы неплохо пишете, — наконец сказала Мона, прислонившись к спинке кресла.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40


А-П

П-Я