душевой уголок с поддоном купить 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я всегда хотела быть счастливой.
Делл склонилась к Тесс и провела губами по ее груди.
– Никто не может сделать тебя счастливой, Тесс, если ты не счастлива сама. Если ты этого не поймешь, навсегда останешься одинокой.
Тесс протянула руку и распустила длинную и толстую косу Делл. Она расчесывала косу пальцами, удивляясь, что губы Делл на ее груди наполняют ее жаром.
– Я попробую быть счастливой, Делл, попробую. А ты будешь любить меня сейчас? Пока я еще несчастна?
– Только если ты позволишь мне обнять тебя, – ответила Делл. – И держать в объятиях долго-долго.
Ушел старый год, пришел новый, и Тесс обнаружила, что все меньше времени проводит в мастерской и все больше в объятиях Делл. Тесс уверяла Делл, что много работает, но в действительности она все время проводила в мечтах. Часами лежала она в старомодной ванне на львиных ножках, прислушиваясь к новым ощущениям в своем теле, разглядывая его и находя в нем новую красоту, радуясь желаниям, которые оно пробуждало в Делл. Она лежала в густой пене и ликовала, что теперь у нее не только прелестное личико, но и тело, которого хотели, жаждали, добивались. Пока у Тесс хватало денег, чтобы не беспокоиться о заработке. Работа подождет, решила она, а сейчас надо наслаждаться удивительным ощущением своей уникальности.
Только когда в конце января Тесс получила письмо от Чарли, она вдруг вспомнила, что подруга не поздравила ее с Рождеством. Тесс вскрыла конверт в надежде найти в нем фотографию очаровательной маленькой девочки. Но фотографии Дженни в конверте не было, а только короткое, написанное от руки письмо:
«Дорогая Тесс, прости, что не прислала рождественскую открытку, но у меня не было такой возможности».
Тесс села на диван. Записка не походила на письмо организованной, разумной Чарли.
«У меня плохие новости».
Тесс прижала руку к сердцу. Неужели Дженни?
«Третьего декабря у меня случился выкидыш. Можешь себе представить, в каком я глубоком отчаянии. Питер тоже. Во всяком случае, мы хотим сделать еще одну попытку весной. Доктор считает, что мы не должны сдаваться».
Тесс с облегчением вздохнула. С Дженни ничего не случилось. А у Чарли был всего-навсего выкидыш. Она попыталась представить себе отчаяние Чарли и внезапно вспомнила все. Вспомнила свое отчаяние после аборта, вспомнила свою боль, когда поняла, что Дженни ей не достанется. По идее она должна была бы испытывать к Чарли жалость, сочувствие. Но почему-то чувствовала низкую, подлую радость. Наконец-то Чарли, которая обладала всеми благами жизни, начала сознавать, что судьба не всегда справедлива.
Тесс вернулась к письму.
«Я хочу попросить тебя об одолжении, – писала Чарли. – В связи с печальными событиями мы с Питером готовы воспользоваться твоим предложением и отправить Дженни к тебе на лето».
Тесс перечитывала последнюю строку, и ей казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет у нее из груди.
«Отправить Дженни к тебе на лето». Это ей не приснилось, это случилось наяву.
– Да! – во все горло крикнула Тесс и подбросила письмо кверху. Гровер примчался из кухни и прыгнул к ней на колени. Она чесала ему голову и целовала в нос.
– Дженни приедет! – кричала она. – Слышишь, Гровер, Дженни возвращается домой!
– Ты должна рассказать Чарли о нас, – сказала Делл, когда они вечером шли по Мейн-стрит, возвращаясь из рыбного ресторана.
– Ты с ума сошла, – испугалась Тесс и закутала голову шерстяным шарфом, чтобы спастись от мелкого холодного дождя, бисером сверкавшего в свете уличных фонарей.
– Нет, я серьезно, – отозвалась Делл и вдруг остановилась и нырнула в магазин иностранных сувениров.
Тесс посмотрела ей вслед. Не может быть, чтобы она говорила серьезно. Через стекло Тесс видела Делл, неторопливо перебиравшую мохеровые шарфы, как если бы Тесс не ждала ее на улице и у них не было этого разговора. «Нет, это несерьезно», – повторила себе Тесс. Она улыбнулась и поправила теплые варежки. Что за ерунду предлагает Делл.
Тесс открыла дверь и вошла в магазин.
– Ужасная погода, – приветствовал ее худощавый молодой человек за прилавком.
– Да, прохватывает до костей, – согласилась Тесс и направилась к Делл.
– Ты шутишь, – шепнула она ей. – Скажи мне, что ты шутишь.
Делл выбрала серую с черным вязаную шаль и потрогала ее на ощупь, определяя мягкость. Она поднесла ее к лицу; шаль прекрасно сочеталась с цветом ее волос.
– Если мы хотим продолжать наши отношения, мы обязаны быть честными до конца, – заметила она.
Тесс быстро оглянулась, проверяя, не слушает ли их молодой человек за прилавком. Но он распаковывал коробку и не обращал на них внимания.
– Прошу тебя, говори потише, – умоляюще произнесла Тесс.
– В чем дело, Тесс? Ты что, стесняешься? А я-то думала, мы миновали этот этап.
Она повесила шаль обратно на вешалку.
– Не надо, Делл. Не сердись на меня.
Делл прошла мимо нее и остановилась около полки с масками из тикового дерева. Тесс поспешила следом.
– Интересно, как ты собираешься себя вести? – спросила Делл. – Приедет Дженни, и мы станем с тобой просто друзьями? Ты не будешь со мной спать?
Тесс расстегнула воротник пальто и снова бросила взгляд на молодого человека. Теперь он смотрел прямо на них и улыбался. От унижения Тесс готова была провалиться сквозь землю.
– Как ты смеешь, – начала она, – как ты смеешь так со мной обращаться?
– Как я смею? – Делл повернулась к ней. – Ты хочешь сказать, как я смею утверждать, что у нас с тобой связь?
– Я думала, ты умеешь хранить тайну.
– Только не тогда, когда мной помыкают.
– Помыкают? Что, черт побери, ты имеешь в виду?
Уголком глаза Тесс видела, что теперь молодой человек облокотился на прилавок и ловил каждое их слово, явно наслаждаясь происходящим. Но Тесс уже слишком разозлилась, чтобы остановиться. Ей было наплевать на молодого человека.
– Ты постоянно твердишь, что хочешь иметь семью. Прекрасно. Но оглянись вокруг, Тесс. Я твоя семья. Я единственная, кто тебя достаточно любит, чтобы все время быть с тобой.
Тесс закрыла глаза.
– Делл, это совсем другое...
– Нет, не другое. Если ты отвергаешь наши отношения, ты отвергаешь и меня. Я не могу так жить. И не буду.
– Прошу тебя, Делл. Попытайся меня понять.
Делл отошла в сторону и начала перебирать домотканые юбки.
– Ты боишься, что твоя подруга не позволит своему сокровищу приехать к тебе, если узнает, что ты лесбиянка? Очнись, Тесс. Ты уже не глупенькая студентка. Если Чарли после стольких лет знакомства считает, что ты опасна для Дженни, то грош ей цена.
Тесс начала плакать. Она прикрыла лицо мокрыми варежками, думая о том, отчего у нее такая тяжелая жизнь.
Делл подергала ее за руку.
– Тесс, перестань плакать.
– Не могу, – шмыгнула носом Тесс. – Я думала, ты другая. Я думала, ты меня понимаешь.
Делл вытерла рукой лицо Тесс. Тесс умоляюще смотрела ей в глаза.
– Прошу тебя, Делл. Пожалуйста, не сердись на меня, – прохныкала она.
Делл коснулась волос Тесс, осторожно отвела их от ее лица и тяжело вздохнула.
– Все в порядке, Тесс. Просто пришло время.
– Какое время?
– Время тебе опять жить своей жизнью.
– Ты не понимаешь, – потрясла головой Тесс. – Дело не только в нас двоих. Есть еще Вилли Бенсон. Чарли простила меня, и я не могу ей больше лгать, обманывать. Она должна полностью доверять мне, иначе она не даст мне Дженни.
– Да, – кивнула Делл, – время точно пришло. Иначе ты не стала бы сомневаться, рассказывать ли о нас Чарли. Догадываюсь, что дело тут не только в Вилли Бенсоне. – Она поцеловала Тесс в лоб. – Все в порядке, Тесс. Ты молода, у тебя еще все впереди.
– Я просто не могу рисковать, Делл. Я не могу вновь лишиться Дженни.
Делл кивнула, но ничего не сказала.
– Мы останемся друзьями?
– Я всегда буду твоим другом, Тесс. Ты всегда можешь на меня рассчитывать.
Делл обняла Тесс за плечи и повела ее к дверям. Когда они проходили мимо прилавка, молодой человек подал голос:
– Будьте осторожны, леди. На дорогах плохая видимость.
– Наоборот, – отозвалась Делл, – никогда еще не было все так ясно.
Тесс прижалась к Делл, полная благодарности, что судьба подарила ей такого удивительного друга.
Глава 17
Марина не могла понять, что в ней привлекает его: ее титул, ее тело или ее деньги. Но за десять лет, прошедшие после окончания Смитовского колледжа, Марина убедилась, что на эти вопросы никогда не найти ответов. Она повесила свое только что отглаженное подвенечное платье в стенной шкаф в главной каюте яхты жениха и подумала: «К черту все, по крайней мере этого не интересует Новокия». Действительно, барон Генри Эрнесто Мессина не имел ни малейшего представления, где находится Новокия, пока Марина ему не объяснила. Она поежилась, снимая короткую шелковую ночную рубашку, подошла к туалетному столику, проглотила успокоительную таблетку и окончательно поняла, что выходит замуж за человека по имени Генри.
Чарли и Тесс, наверное, посмеялись бы над этим.
Марина потянулась было к серебристому бикини, висевшему на дверной ручке ванной, но раздумала. Чарли и Тесс. Почему вдруг она о них вспомнила?
Марина сняла с золотого крючка халат, закуталась в него, медленно вернулась в спальню и упала на огромную круглую кровать, отлично зная, почему она вспомнила своих старых подруг. Как только на страницах американских газет появятся снимки ее последнего матримониального приключения, Чарли и Тесс сразу догадаются, как несчастна Марина, какой жалкой она стала, как низко пала. Чарли и Тесс догадаются, потому что только они одни знали истинную Марину и истинную принцессу.
У Марины оставалась надежда, что, возможно, подруги не читают светскую хронику.
Она закрыла глаза и приложила руки к вискам, чтобы утихомирить невыносимую головную боль. Кровать покачивалась в такт с мягким прибоем в гавани, и Марина старалась расслабиться в этой естественной колыбели и убедить себя, что ей безразлично мнение Чарли и Тесс и вообще всех на свете: ради счастья принцесса Марина готова пойти на жертвы.
Уже дважды ее попытки обрести счастье окончились неудачей.
Сначала был Дмитрий, сын бежавшего из Советской России министра, связанного родственными узами с царской семьей. Дмитрий был богат, хорошо воспитан и необычайно умен. Его выбрала для Марины королева. Через год после возвращения из колледжа, через год после того как она отдала свое дитя в руки Чарли, Марина выполнила волю семьи: она вышла замуж за Дмитрия и приготовилась дать стране законного наследника престола.
Родители ликовали, народ радовался, но брак оказался полной катастрофой.
Дмитрий был еще строже Николаса, когда речь шла о распорядке ее жизни. Он установил тесную дружбу с королевой, и вместе они заполняли календарь Марины бессчетными завтраками и обедами, разрезанием лент на выставках, посещениями больниц и приютов для бездомных. Дмитрий считал, что не столько готовит Марину к роли королевы, сколько готовит народ принять и полюбить ее. И соответственно принять и полюбить его тоже. Он чувствовал себя в своей стихии, когда речь шла о приемах и этикете, но в качестве мужа он был равен нулю. Он был лишен эмоций, не понимал, что такое нежность, и не знал, как любить женщину. Он не имел ничего общего с Эдвардом Джеймсом.
Тем не менее бездетный брак растянулся на два года, пока королева не начала страдать отсутствием памяти. То она забывала о сборе средств для больного лейкемией сына шахтера, то о заседании Союза женщин в поддержку разрешения конфликта на Фолклендских островах, то о других важных политических событиях. Шли месяцы, и красавица королева становилась все более забывчивой, все более рассеянной. В прессе появлялись критические статьи о деятельности королевского двора, люди начали выражать недовольство. Дмитрий стал раздражителен, потом открыто враждебен, вымещая свою злость на Марине. Он кричал на нее, иногда давал волю рукам, а как раз перед тем, как у королевы определили болезнь Альцгеймера, он столкнул Марину с лестницы. Марина развелась с ним и, ускользнув от телохранителей, бежала в Бразилию.
В Бразилии она встретила Рауля.
Если Дмитрий был белокожим и светловолосым, то Рауль, напротив, темным, как бронза. И в противоположность Дмитрию он был ненасытен в сексе. С горячей кровью и характером, Рауль был попросту бешеным. Он объявил Марине, что для него она в первую очередь женщина и лишь потом принцесса, и это были именно те слова, которых ждала Марина. Он убедил Марину выйти за него замуж и после трех недель, проведенных в постели, они вместе вернулись в Новокию.
– Я могу помочь твоей стране, – сказал он ей как-то ночью.
К несчастью, Марина не проявила должной бдительности.
Известный спортсмен-наездник, всегда сопровождаемый молодыми конюхами, которые, как потом выяснила Марина, значили для него больше, чем ухоженные лошади, Рауль решил приобщить народ Новокии к спорту богатых джентльменов. В Новокии, правда, было мало джентльменов и вообще богатых людей, а народ состоял в основном из бедняков рабочих и просто безработных.
Но у Рауля была мечта, он жаждал всемирной славы, и Новокия должна была стать отправной точкой для осуществления его замыслов. Месяцами он разрабатывал свою стратегию, обсуждал ее с королем Андреем и развлекал все более забывчивую королеву, обожавшую этого магнетически привлекательного красавца и начинавшую улыбаться, стоило только ему войти в гостиную.
Привязанность Рауля к Новокии возрастала, и, хотя природа его чувства была, без сомнения, эгоистичной, Марина наслаждалась полученным покоем. Планы Рауля отвлекали ее от мыслей о прошлом, о ее доброй матери королеве, постепенно погружавшейся в забытье, от едких замечаний сестры Алексис, которая успела родить еще одного ребенка, тоже мальчика.
Так прошел год, пока Рауль не настоял на посещении Соединенных Штатов. Он хотел познакомиться с работой Олимпийского центра конного спорта, а также посетить самый престижный университетский центр верховой езды с целью возможной покупки лошадей. К сожалению, университетский центр находился при колледже Маунт Холиок в Саут-Хедли, штат Массачусетс, совсем рядом со Смитовским колледжем.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53


А-П

П-Я