https://wodolei.ru/catalog/dushevie_poddony/arkyl/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Однако будет гораздо хуже, если вы позволите себе остаться и терпеть побои. Дети примут это как норму. Неужели вы думаете, что это никак не скажется на их дальнейшей судьбе? Пока у вас есть силы, не раздумывайте. Установите на мобильном экстренный вызов службы спасения на тот случай, если муж вдруг найдет вас. Если надо, купите себе оружие. Просто бегите, выбирайтесь из этого кошмара. Не пытайтесь помочь ему. У него безнадежный случай, а у вас дети и свет в конце тоннеля.
Джей».
* * *
Начало второго старта моей жизни произошло неожиданно, как и многие другие вещи. Я не то чтобы бросила планировать свою жизнь, но смирилась со многими неизбежными неудобствами. Я поняла, что мне пора прекратить роптать на судьбу, а принять ее такой, какая она есть. Человек в моем положении просто обязан не сгущать краски, не сосредотачиваться на темном будущем, а пользоваться тем хорошим, что есть в настоящем.
Я начала видеться с парнем, которого встретила на репетициях Кейси. Он был очень приятным человеком, но я ощутила, как у меня краска отливает от лица, когда он сообщил, что является юристом. Он работал в большой компании, которая занималась продажей спортивной одежды и оборудования. Я решила смело двигаться на первой скорости. После того как мы впервые выбрались вместе поужинать, я спросила:
— Правильно ли я поняла, что ты тот самый человек, который пытается доказать, что компания не виновата, если на ее скейтборде упал ребенок, получив сотрясение мозга?
— Ты сформулировала это слишком прямолинейно, — ответил он. — В подобной ситуации я пытаюсь добиться компенсации для жертвы происшествия, но так, чтобы это не стало причиной банкротства компании. Ты знаешь, в каком мире мы живем. Я не думаю о том, что может случиться что-то плохое. Но если это происходит, то кто-то обязан за это платить.
Спустя несколько месяцев, в течение которых я виделась с Деннисом каждую неделю (а с Мэттом только дважды), я решила мягко разорвать эти отношения.
Милый и хороший для меня не были синонимами.
Я-то верила, что буду рада любому знаку внимания, но оказалось, что я поторопилась с выводами. Когда «Городская жизнь» приняла мое стихотворение, заплатив мне тысячу долларов, я поймала себя на мысли, что очень хочу поделиться радостью в первую очередь с Мэттом, а потом уже с Кейси и Гейбом.
Мэтт был счастлив за меня. Он сказал, что намерен купить по экземпляру журнала себе, всему своему персоналу и всем друзьям, а у него их было очень много. В один из уикендов я предложила встретиться в Бостоне, но у Мэтта были планы, которые никак нельзя было изменить. Следующие две недели, когда я слышала его голос на автоответчике, то не брала трубку, потому что чувствовала себя обиженной. Мне было неприятно, что мной пренебрегли. Наконец Мэтт прислал мне две дюжины белых роз в серебристом кубке, заработанном его командой в тот злополучный уикенд, который, как оказалось, он провел на футболе. На открытке было надписано: «Ты не любишь меня или футбол?» Я перезвонила ему и на следующей неделе получила именное приглашение на великолепной бумаге, в котором церемонно сообщалось, что в выходные меня с надеждой ожидают в доме Мэтью Макдугала.
Я не хотела ехать. Вернее, мне очень хотелось ехать, однако я боялась, что на глазах у этого собрания докторских жен со мной может произойти что-то ужасное и мне придется до конца жизни объезжать стороной штат Массачусетс. Но я подумала, что это всего лишь вечеринка. Что сложного в том, чтобы посидеть на диване и поболтать, как это делают обычные люди? В свое время я ведь тоже была обычным человеком.
И я решила, что это будет хорошим поводом увидеться потом с Кэт. Прошло уже много месяцев, а от нее не было ни одной весточки. Она прислала Рори тряпичных кукол на Рождество, но они страшно испугали мою малышку: у этих кукол были только глаза, а рот и нос отсутствовали.
Я могла бы нанять машину и отправиться в Счастливую Долину, как мы с Гейбом окрестили новое местожительство Лео. Я могла бы попросить Кейси присмотреть за Рори, а Гейб уже был достаточно самостоятельным. Кроме того, Кейси всегда находилась рядом. Когда я сообщила Гейбу о своих планах, он сказал, что хотел с дедушкой и бабушкой Штейнерами поехать в их коттедж, где они собирались навести порядок накануне весны. Ему хотелось порыбачить, пока стоит холодная погода, так как «летом любой это умеет», а он желал ощутить себя «настоящим рыбаком».
Я готовилась медленно и тщательно. В дорожную сумку я уложила черное платье с пышной юбкой из ткани, которая шуршала во время ходьбы, надеясь, что этот звук отвлечет от других звуков, которые я могла бы непроизвольно издать. Я остановила также выбор на широких брюках и сатиновой блузе. Смешные бусы из искусственного жемчуга, джинсы и два свитера. Сапоги и туфли. Гейб спросил, не собираюсь ли я переезжать.
За несколько дней до моего отъезда мне позвонила главный редактор «Городской жизни». Она спросила, можно ли дать мой электронный адрес издателю, который заинтересовался моими «стихами гнева». Я и не знала, что их можно так характеризовать, но согласилась. Деньги не бывают лишними, даже если мне заплатят немного. Я сочиняла стихи, чтобы избавиться от боли, и то, что их опубликовали, было для меня полной неожиданностью. Я и предположить не могла, что у этих произведений могут найтись поклонники или, что они найдут отклик в чужой душе. Даже Гейб называл их «так называемые стихи».
Мне написала женщина по имени Аманда Сентер, которое показалось мне очень знакомым. Она спрашивала, можно ли со мной связаться лично.
— Джулиана Джиллис, — проговорила она, когда я подняла трубку.
— Да?
— Последний раз, когда мы встречались, вы прятались под пианино.
Значит, мое чутье меня не подвело. Человек из мира моего отца.
— Я была агентом вашего отца очень давно, и очень недолго. Потом я сменила профессиональные ориентиры. Вы видели меня, наверное, раза два в жизни, но, прочитав ваши стихи, я решила, что Амброузу было бы приятно знать, что его талант унаследован дочерью.
— Спасибо. Такова ирония судьбы.
— Что у вас есть в запасе?
— В запасе?
— Я хотела спросить, достаточно ли у вас стихотворений для выпуска сборника? Пусть ваши произведения будут объединены одной идеей: отказ от прошлого, торжество женщины, сумевшей преодолеть боль расставания с любимым. Это найдет своего читателя, уверяю вас.
Я не могла понять, о чем она говорит. Стихотворения, которые я сочинила, пришли сами собой. В ящике моего стола не было черновиков, которые составили бы личный архив, чтобы его потом обнаружили мои потрясенные потомки.
— Я ведущая рубрики. Я не поэтесса.
— Позвольте мне самой судить об этом. У меня есть, на сей счет свое мнение.
После нашего разговора, вдохновленная мыслями о своем отце, я написала еще два стихотворения и отослала их Аманде. Одно из них мне удалось сочинить за двадцать пять минут.
Есть дни, что лучше этих.
Я знаю — будет все в порядке,
Пусть даже тело это не излечишь.
Пройду я через боль, и вряд ли
Судьба подарит радость встреч мне.
Я много не прошу: лишь эти руки
Пусть слушают меня,
Глаза пусть видят свет,
А уши слышат голоса детей.
Я знаю, что не ждать мне обещаний сладких,
Хотя надежда мне не повредит.
Я знаю — будет все в порядке,
Судьба меня отпустит и простит.
Аманда не замедлила с ответом. Она сказала, что плакала, когда читала мои сочинения. Я решила, что у нее тоже не лучший период в жизни. Она завела разговор о презентации и о способах продвижения книги на рынок.
— Мисс Сентер, — сказала я.
— Аманда, — поправила она меня.
— Аманда, о чем мы с вами говорим?
— Конечно, поэзия не продается так хорошо, как жанры больших форматов. Но я думаю, что аудитория у книги не будет малочисленной, ведь многие женщины прошли через те или иные испытания. Узнали, что такое измена. Поэтому мы представим книгу как знак дружеской поддержки, как символ женской солидарности.
— Книгу? Но у меня нет так много стихотворений! Сколько их надо, для того чтобы получилась книга?
— Двадцать четыре, я полагаю. Это должна быть маленькая книга, богато оформленная, похожая на толстую поздравительную открытку.
— Но у меня уйдет не меньше полугода на то, чтобы сочинить столько стихов.
— У нас есть время. Мы можем дать пять аванса и пять после завершения работы. — Она имела в виду «пять тысяч».
Хорошо, что я сидела. Год я смогу не беспокоиться о лекарствах! Даже больше года! Я не знала, что сказать, поэтому промолчала.
— Джулиана, извини, что не могу предложить тебе больше.
— Я думаю, как это здорово быть публичной.
— Я не поняла.
— Опубликованной. Я думаю, что это было бы здорово.
— Значит, договорились? Кто твой агент?
— Хм… Мне надо с ней связаться.
Я знала, что мне придется позвонить старой (и в прямом смысле тоже) подруге отца, которая могла бы порекомендовать мне какого-нибудь агента. Я не была знакома с этими людьми как с профессионалами. Они помнили меня девочкой в школьной форме. Я позвонила Кейси на работу. Меня охватило такое возбуждение, что я забыла имя своей лучшей подруги.
— Мне нужно поговорить с психологом.
— Она на сеансе.
— Можно, чтобы она мне перезвонила?
— У вас суицидальное настроение?
— Нет, — разразилась я смехом. — Это Джулиана Джиллис. Кейси Глисон моя соседка.
— О, простите меня, миссис Джиллис.
Кейси и я провели вечер, разглядывая корешки переплетов книг отца. В той части книг, где отец выражал признательность, мы нашли имя одного из агентов. По нашим расчетам, она была еще жива и социально активна. Когда я позвонила ей, эта женщина не просто вспомнила меня, а буквально приняла с распростертыми объятиями. Она согласилась посмотреть предлагаемый мне контракт и пригласила меня на ужин «в следующий раз, когда я буду в Нью-Йорке» (когда наступит этот «следующий раз»?). По ее словам, отец гордился бы мной. Когда она услышала о сумме гонорара, то была несколько разочарована, сказав, что будет настаивать на том, чтобы сюда не входило право продажи в другие страны.
— Думаю, что нам удастся разбогатеть, если мы отдельно оговорим этот пункт договора.
Она говорила со мной на иностранном языке. Агент сыпала словами, которые часто звучали в речи отца, но которые я тогда благополучно игнорировала.
Предстоящее издание моих произведений было лучом надежды. Я боялась, что ослепну от его нестерпимого сияния. Я боялась, что опорочу имя отца. Я боялась, что мои стихи будут восприняты как каракули Авроры (она могла объявить за ужином: «Я хочу зачитать вам свои ответы на прошения наших читателей», и Гейб со смехом исправлял ее: «Не прошения, а письма»). У меня голова пошла кругом, и поездка в Бостон больше не казалась уже такой устрашающей. Я думала о ней с облегчением.
Мэтт встретил меня у камеры хранения. Он держал флаг с символикой футбольной команды. На нем были написаны два слова: «За Джиллис».
— Думаю, что шутка себя исчерпала, — серьезно сказала я. — Отсюда далеко до твоего дома?
— Минут двадцать, если движение не будет очень оживленным.
— Мне кажется, что другого я и не могла услышать.
— Почему?
— Я имею в виду, что всегда на память приходят двадцать минут.
— И все часы в магазинах показывают двадцать минут девятого.
— Может, потому что в это время не стало Авраама Линкольна?
— Нет, не думаю.
— Не спорь со мной. Лучше послушай, что я тебе расскажу.
Я репетировала заранее эту сцену, представляя, как он отреагирует. Будет шутить? Начнет флиртовать? Покажет, как гордится мной? Удивится, но в меру?
— У меня скоро выйдет книга. Моих стихов.
— Джулиана! — выдохнул он.
Мне не удалось предугадать его реакцию: он одобрял меня, и это было мне лучшей наградой. Наш путь лежал через маленький городок Брили, а затем мы выехали на шоссе. Когда мы остановились у дома с колоннами, я решила, что Мэтт собирается что-то купить.
— А вот и мое скромное жилище.
— Черт побери, это же дворец! Ничего себе особнячок, — присвистнула я. — О, прости меня, Мэтт, за то, что я так себя веду. Это издержки общения с шестнадцатилетним подростком.
Дом был покрашен в кремовый цвет. Он выглядел очень приветливо.
— А вот и лошадка моей девочки, Дива. У моей лошади кличка Скальпель. Кто придумал? Келли. Это такая шутка, черный юмор, как принято у медиков. Но Скальпель у меня очень смирный мальчик.
— Раньше я часто ездила верхом, — сказала я, вспомнив Центральный Парк и мою маму в костюме для верховой езды.
— Если хочешь, мы завтра можем освежить твои воспоминания, — с энтузиазмом подхватил Мэтт.
— Нет, пожалуй, сейчас я не рискну.
— Никогда не говори «никогда». Если ты возьмешь моего коня, то это не потребует от тебя никаких усилий.
— Мэтт, я полагаю, ты из тех парней, которые любят пустить пыль в глаза? Сделать все шикарно?
— Наверное, да, — согласился он, вытаскивая мой чемодан из багажника. — А разве это плохо? Я целый день стою у операционного стола, рассчитывая каждое свое движение с ювелирной точностью. Поэтому в нерабочее время мне нравится делать широкие жесты. Все правильно.
— Так зачем тебе иметь дело с леди, которая раньше умела подпрыгивать на три фута вверх, а теперь не сможет преодолеть и трех ступенек?
— Жизнь сложная штука, — проговорил он, открывая передо мной двери.
Когда я увидела убранство дома, на меня нахлынула волна воспоминаний о моем детстве, когда мне было лет девять-десять. Выкрашенные в золотистые тона стены, толстые зеленые ковры. Красная мебель, полосатые подушки и люстра, как в фильме о Клеопатре. Я опустилась на софу, с которой мне открывался вид на длинный стол, красивый в своей простоте. Он был начищен до блеска. На кухне я заметила разноцветную плитку и нанизанный на нить чеснок.
— Я должна поздравить тебя с выбором декоратора. Мэтт пожал плечами.
— Я сам все выбирал. Ориентировался по цвету. Люстру я купил у знакомого.
— Ты сам подбирал все для своего интерьера?
— Знаешь, больше всего я не хотел, чтобы у меня было так, как принято у холостяков: белые стены и темно-синяя обивка мягкой мебели.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52


А-П

П-Я