водолей интернет магазин сантехники 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Когда я принялся их разворачивать, многие полотна тут же рассыпались в прах, подобно тканям, обнаруженным в Геркулануме, Помпее или древних захоронениях.
Однако те, что находились между полотнами из ярких перьев, сохранились очень неплохо, а потому я решил обновить свое одеяние, которое к тому времени было в самом плачевном виде.
Вначале я подумал, что это хранилище или музей одежды, но скоро понял свою ошибку Все куски материи имели форму четырехгранника или треугольника, и на каждом были вышиты или нарисованы какие-нибудь сцены.
Это оказалась библиотека, а вернее архив, который привел бы в восторг многих ученых мужей. Вероятно, в рисунках была отображена изрядная часть марсианской истории.
Я разворачивал и снова складывал драгоценные полотна. Все они были голубого и темно-зеленого цвета, а рисунки сделаны ярко-желтой или красной краской.
Это было так называемое рисуночное письмо, близкое египетским и древнекитайским иероглифам.
Чтобы расшифровать его, мне понадобились бы целые годы, да я и не помышлял о таком безумстве!
Однако кое-что я все-таки понял и у меня появилась новая пища для размышлений. На одной из картин был примитивно, но тщательно изображен эрлоор, нападавший на обитателя болот, сородичи которого еще совсем недавно были моими подданными; на другой самого эрлоора пожирало некое существо, состоявшее, качалось, из одной только головы и пары крыльев. Такого за все время моей жизни на Марсе я не встречал ни разу.
На следующем рисунке на крылатого зверя ринулась какая-то исполинская бесформенная масса.
Значит, и тут, как на Земле, одни существа жили за счет гибели других.
В таких размышлениях проходило время, но для меня не предвиделось никаких перемен. Однажды я долго шел по подводной галерее, пока не наткнулся на другую стеклянную башню. Она была настолько похожа на предыдущую, что осматривать третью у меня не было ни малейшей охоты. Повсюду царила все та же мертвая тишина, изредка нарушаемая хлопаньем крыльев и нечеловеческим смехом, от которого мороз пробегал по коже.
Надежда когда-нибудь вновь увидеть Землю или хотя бы подать о себе весточку становилась все более призрачной. Я уже свыкался с тем, что умру здесь в полном одиночестве, вдали от тех, кого любил, и они никогда не узнают, что со мною сталось.
И тут произошло событие, которое стало решающим в моей судьбе. В своих отшельнических путешествиях я набрел на подземелья, которые счел основанием башен. Стеклянных стен и светящихся потолков там не было, они тонули в темноте. Залы были выбиты в красноватом мелкозернистом граните, а массивные металлические двери я с трудом открыл лишь с помощью копья и топорика, взятых в арсенале.
Любопытство мое вспыхнуло с новой силой, но не бродить же в этих катакомбах на ощупь! Надо было соорудить лампу, факел или что-то в этом роде. Я скрутил фитиль из хлопчатобумажной ткани и облепил его озокеритом, соскобленным с бочек.
Теперь главная трудность состояла в том, чтобы зажечь мою неуклюжую свечу. Ничего дельного в голову не приходило. Я попытался добыть огонь трением двух кусочков дерева, но для этого одна дощечка должна быть из твердой породы, а другая из мягкой. Таковых у меня под рукой не имелось, и потому опыт не удавался; окончательно измучившись, я оставил свои попытки.
Я отколол топориком кусок толстого прозрачного стекла и шлифовал его до тех пор, пока не получилась линза. Тогда я встал к окну и, собрав пучок солнечных лучей, направил его на фитиль свечки. Какова была моя радость, когда он, наконец, вспыхнул!
Теперь я мог смело спускаться в подвалы и с замиранием сердца думал о том, какие чудеса могут ожидать меня там.
Представьте себе мое удивление, когда оказалось, что катакомбы заполнены исполинскими каменными шарами, сложенными в призмы, как в крепостях или войсках артиллерии! Разглядывая их, я обнаружил, что они покрыты зеленоватыми вкраплениями, как некоторые породы гранита…
В этом месте интерес слушателей достиг апогея. Все молчали, затаив дыхание, только перо в руке лорда Фраймкока быстро бегало по бумаге, легко шурша.
— Несколькими ударами топорика я расколол одну сферу. Внутри она оказалась белой, прошитой трубочками из красного стекла, наполненными густой, резко пахнущей жидкостью…
Все каменные шары были одинаковы и походили на тот, из которого вы меня достали.
— Но что же находилось внутри? — не выдержал Ральф.
— Не угадаете! Там сидел скорченный, похожий на мумию эрлоор. Он настолько окостенел, что вначале я принял его за мертвеца. Передо мной было что-то вроде кладбища этих тварей!
Я подумал, что, должно быть, древние марсианские племена бальзамировали эрлооров, как египтяне делали мумии ибисов, кошек и крокодилов.
Я двинулся дальше по коридорам этого города мертвых, теряясь в догадках, для чего служат стеклянные трубочки с неведомым составом. Возможно, они заполнены неким антисептиком, консервирующим тело. Но, как вы уже убедились на мне самом, я ошибся в который уже раз.
Эта жидкость, насыщенная кислородом, содержит в себе азот, углеводороды и другие составляющие, и если бы я мог сделать ее подробный анализ, человеческая жизнь длилась бы бесконечно.
Состав через поры кожи проникает внутрь и питает организм всем для него необходимым, а индивидуум погружен в состояние, приближенное к каталептическому. Сердце при этом не бьется совершенно. Пилюли, которые Фара-Шиб проглотил перед тем, как его живьем закопали в землю, наверняка чем-то напоминали раствор, изготовленный марсианами…
Но сейчас мы не будем говорить об этом. У нас еще представится случай вернуться к теме.
Подкожное питание хорошо тем, что не требует работы желудка.
Эрлоор, которого я извлек из каменного шара, наверняка еще жил, но я не понимал, зачем его понадобилось вот так бальзамировать. В качестве запасов на случай голода или осады? А может, он представлял собой своеобразное свидетельство давно минувших веков? Для меня это была тайна, покрытая мраком.
Войдя в следующее подземелье, я увидел в нем такие же пирамиды, только шары были зеленого цвета и поменьше размером.
Я расколол один для пробы. Он тоже оказался испещрен красными трубочками, но был пуст. Тогда я расколол еще несколько, но везде видел только трубочки и ничего больше! В тот же миг холодящий душу жуткий смех зарокотал над самой моей головой. Я быстро оглянулся, но не увидел никого. Я был один в мрачном подвале.
ОПАЛОВЫЙ ШЛЕМ
Роберт Дарвел умолк, словно борясь с собой. Он о чем-то задумался. Вероятно, среди его приключений случались и такие, о которых он предпочел бы забыть.
— Быть может, ты устал и хочешь отдохнуть? — спросила Альберта.
— Ну уж нет! — решительно запротестовал Ральф. — Неужели ты прервешь рассказ в самом интересном месте и оставишь нас мучиться от любопытства?
— Не беспокойтесь, я вовсе не устал и не собираюсь испытывать ваше терпение, — улыбнулся Роберт, — но то, что я намерен рассказать, до такой степени ставит с ног на голову все наши представления, что я невольно начинаю колебаться…
Все писатели, которые пытались изобразить обитателей других планет, отталкивались от земных представлений о жизни, в которые привносили долю своей фантазии, а порой и иронии. Однако то, что видел я, превосходит самые смелые домыслы и самый буйный полет фантазии. Это было настолько грандиозно, что граничит с уродством и похоже на сцены из «Апокалипсиса», изображенные Эдгаром По…
— Рассказывай, мы слушаем тебя… — почти умоляюще произнесла Альберта.
Роберт немного помолчал, собираясь с мыслями, а потом, прикрыв глаза, будто затем, чтобы лучше видеть внутреннем взором нечеловеческую цивилизацию багровой планеты, начал:
— Я уже говорил, как невыразимо жутко становилось мне от этого дьявольского смеха, который раздавался словно с того света, хотя лично я не верю в сверхъестественное. Так мы обычно называем разные явления, коих по невежеству не можем понять и объяснить. Все, что наш рассудок и чувства способны воспринять, должно получить свое объяснение, иначе нам незачем было появляться на свет.
Однако понемногу я преодолел страх, которым меня переполнял этот сатанинский хохот, и пошел дальше. В запасе оставалось еще три свечи, поэтому темнота мне пока не угрожала. В самом конце галереи были сложены шары меньшего размера, зеленые. Но путь мне преградили колонны. Они стояли так близко одна к другой, что, несмотря «а свою худобу, я не мог протиснуться между ними. Столбы были сделаны из металла и покрыты патиной. Я соскоблил ее острием топорика и увидел великолепный ярко-красный цвет.
Я несколько раз машинально взмахнул топором. За многие века коррозия так сильно изъела колонны, что они начали гнуться под моими ударами и наконец две из них сломались. Путь был свободен.
Я пригляделся повнимательней и увидел, что внутри столбы полые. От них осталась одна ржавая оболочка. Несокрушимыми они казались только на первый взгляд, а стоило стукнуть посильнее, и колонны разваливались на куски.
За колоннадой открылось большое подземелье, дышавшее отвратительным смрадом.
Я поднял свечу над головой и увидел большие металлические обручи, вбитые в стену и служившие своеобразными перилами. Не долго думая, я оторвал от своих шелковых одежд длинную полосу ткани, привязал ею свечу надо лбом и, проверив, крепко ли держатся в камне металлические кольца, начал спускаться вниз.
От ужасной духоты меня мутило, но я решил идти вперед, не сворачивая.
Я спускался уже минут двадцать, а кругом по-прежнему царили мрак и зловоние. Постепенно я начал уставать и уже спрашивал себя, хватит ли у меня сил подняться обратно наверх и не погаснет ли свеча раньше времени?
Через полчаса таких физических упражнений я совсем выбился из сил, упал духом и, проклиная все на свете, уже собирался идти обратно, когда нога моя зависла в пустоте, а металлические кольца кончились. Внизу поблескивала жидкая грязь. Возможно, здесь некогда было русло подземной реки или канала, теперь высохшее. В иле торчали исполинские скелеты.
Я сразу же распознал в них близких сородичей плезиозавров, своеобразную помесь жабы и змеи. Хребет ящера был длиной около двадцати метров и выгибался дугой над мощными бедрами. Передние коротенькие лапы больше походили на плавники.
Охваченный лихорадочной жаждой поиска, я перебрался через бывший канал, предчувствуя, что вот-вот обнаружу какое-то бесценное сокровище.
Об этом можно было судить по многочисленным препятствиям: решетка, подземелье, наконец, этот глубокий канал, где безрассудных, позволивших себе лезть куда не следует, пожирали страшные голодные пресмыкающиеся.
Но прошли века, ржавчина источила решетку, канал высох, а ящеры погибли от голода или от старости, и вот теперь мне, пришельцу из далекого мира, возможно, суждено завладеть тем, что они стерегли не одну сотню лет!
Я стоял на площадке, вымощенной гранитом, а передо мной высился портик, покрытый пятнами древней плесени.
На другой стороне в коленопреклоненных позах застыли четыре черных неподвижных фигуры, склонившись над большой широкой чашей, в которой что-то блестело. Поначалу я решил, что это крупный драгоценный камень невероятных размеров.
Выбитые в граните барельефы были выполнены в манере раннего примитива и изображали эрлоора, подводного человека и обитателя болот, а четвертым было некое странное существо — наполовину моллюск, наполовину летучая мышь, каких я много видел вышитыми на тканях.
Мне стало ясно, что камень для всех этих созданий служил священной реликвией. Дрожа от нетерпения, я уже хотел приблизиться к нему, но вдруг с потолка сорвалась огромная глыба и рухнула вниз с оглушительным грохотом, едва не задев меня на лету. Не услышь я легкого треска, предупреждавшего об опасности, от меня осталось бы мокрое место. Но я инстинктивно успел отпрянуть назад, и это меня спасло. Эта страшная ловушка поджидала смельчаков, дерзнувших посягнуть на святыню.
Фетиш стерегли неусыпно! Я с отвращением обошел вокруг каменную глыбу, которая меня едва не раздавила, и, наконец, схватил сокровище, прежде никому не доступное. Это оказался не то шлем, не то маска из камня, напоминавшего опал. Предмет весь переливался радужными бликами.
Свеча моя сгорела уже на три четверти, и потому я заторопился наверх, однако поднимался с невероятным трудом. Как ни тяжел был спуск, но обратная дорога оказалась сущей мукой. Путешествие под землей заняло у меня целых полдня. Когда я вновь очутился в подводной галерее, уже наступила ночь.
Отдохнув и подкрепившись, я занялся изучением своей находки, ради которой мне пришлось столько рисковать.
Я надел шлем на голову, и когда взглянул в прорези для глаз, куда были вставлены прозрачные камни, начались чудеса.
Мрак, царивший в галерее, сменился сиянием. Я вдруг начал видеть неизвестные мне темно-зеленые и темно-фиолетовые лучи.
Стало быть, не зря прежние хозяева шлема берегли его как зеницу ока! Он делал сетчатку глаза чувствительной не только к ультрафиолетовому излучению солнечного спектра, но и к другим лучам, недоступным обычному зрению!
Возможно, с его помощью можно было наблюдать смертельное излучение радия, лучи X и вибрации высокой частоты, которые человек воспринимать не способен!
Едва я немного опомнился от изумления, как вдруг увидел рядом с собой некий странный силуэт. Существо на лету слегка задело меня крылом и умчалось к стеклянной башне.
Охваченный странным волнением, я последовал за ним, предчувствуя, что скоро проникну в окружающую меня тайну. По пути рядом со мной проносились другие тени, но так быстро, что я едва успевал их заметить.
Взбежав по винтовой лестнице, я очутился в одной из ниш.
Мне не хватает слов, чтобы рассказать вам об ужасном зрелище, которое я там увидел! Ни один из языков Земли не способен передать охватившие меня страх и изумление.
В каждой из ниш этого стеклянного Колизея, озаренного лучами Фобоса и Деймоса, сидело чудовище, светившееся тусклым фосфорическим светом…
Между двух грязно-белых крыльев торчала отвратительная огромная голова.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42


А-П

П-Я