https://wodolei.ru/catalog/dushevie_poddony/90x90cm/glubokie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

.. Пошел он к черту со своей книгой!.. Вытягиваюсь на постели… Так нет! Не дает покоя, теребит!
– Эй, а куда палочки подевал? Не помнишь?
Ему нужно, чтобы я немедленно принялся за дело! Извелся от нетерпения!
– Ну же! Немедленно пляски! Вот бесноватый! Заездил он меня!
– Ну, что пристал? Отвяжись, я сплю!
Даже не слушает! Вынь ему да положь, дурья голова!
– А я говорю, сейчас будешь играть!
Раскомандовался.
Он имел в виду мой столовый прибор, вилку и нож, которыми я пользовался в прошлый раз вместо ударных инструментов, которыми стучал по кроватной раме, по медным стойкам… Моя партитура… Я запрятал их в шкафу так, чтобы не попались на глаза горничной.
А он между тем не может терять ни секунды. Готовясь плясать, раздевается донага… Тело у него сплошь волосатое, но особенно густо порос живот… рыжей шерстью.
– А на голове что же, ничего? – игриво эдак бросаю ему. Он и в самом деле был совершенно лыс. Попутное замечание.
– Не смешно, господин Поцелуев! Не всякому дано быть лысым! Чтобы облысеть, в голове должны водиться мысли, но это не по вашей части.
Он листает книгу в поисках своего танцевального образца.
– А, вот и Сохукул! Тут и делать больше нечего! – радостно восклицает он и растолковывает мне:
– Сохукул, бес в клетке. Главная его мечта – путешествия! Замкнутый бес – это то, что нам нужно! Придется освободить его – вот наша задача, молодой человек.
Я видел беса в клетке, свернувшегося клубком у решетки. В точности, как на рисунке. Неважно выглядел этот самый Сохукул. Аляповато нарисованный, размалеванный. Томился этот бес. Желто-зелено-синий с длиннющим сине-зеленым хвостом, вытянутым до самого края страницы… Чтобы заметили его тоску! Жуткая рожа… Углы рта задраны к глазам… Рот искривленный, сведенный судорогой… Причиной могла быть лишь тоска невыразимая! Как же было не заметить? Кто мог тосковать больше запертого в клетке беса Сохукула? О том говорилось и в предании. И нам предстояло освободить его заклинаниями, корчами… и это называлось плясом безумства. С этой минуты демон Сохукул из чувства благодарности начнет служить нам и будет служить до конца наших дней, сопровождая нас повсюду… готовый на все ради нас… Сражаться за нас до скончания веков, расшвыривая всех прочих бесов, всех, кто стал бы поперек волшебной дороги в Тибет, кто захотел бы отнять у нас Цветок Тара-Toe!.. Сначала бесов, а потом и разбойников… Ими просто кишели высокогорья Тибета! Ведь Гималаи – самое разбойное место на свете! А на подступах к ним – ледники! Да, да, именно так! Состен даже не сомневался, а доказательством его убеждения служило именно то, что он меня разбудил! На полном серьезе!
– А теперь порепетируем! Ни минуты, потраченной зря!
– Понимаешь, он в клетке, а кругом разбойники и бесы! Ты уже сосредоточился напряжением воли! Напрягись! В тебе уже накопился заряд, ты заряжен до отказа… Ты сконцентрирован мысленно на том, что тебе предстоит делать, на сражении, в которое ты вступишь… Сохукула легко узнать по желтому хохлу… Смотри!
Мне положено было внимательно рассматривать рисунок, смотреть до одурения, лишь бы не ошибиться в хохле… Случится страшная беда, если я шарахну по башке Сохукула вместо какого-нибудь другого демона!
– Гляди же внимательно, не ошибись! На левой руке у него семь пальцев, а у других демонов – пять, как у обычных людей!
Теперь-то я не мог обмануться. Что ж, займемся музыкой!
– Понял? Резкие удары!
Он постучал вилкой – тик, тик, так! – по медной кроватной стойке.
– Слышишь? Это синкопа… Синкопа! Играть надо, не как придется… Ты сидишь на корточках, встаешь, и сразу поклон… Ты кланяешься мне после каждых двадцати ударов… Это называется возданием почестей… Почестей!
Произнося эти слова, он не сводит глаз с картинки: ведь мы оба должны проникнуться!
– Смотри! Я разворачиваю туловище направо… Шея пошла, голова… Два, три мигания… Улавливаешь? Тук! Тук! Тук!.. Одновременно!.. Я разогреваюсь, прихожу в веселое настроение… А теперь адажио… По идее, я иду на пуантах, а ты отбиваешь аккорды – ток, ток, ток! И вдруг бросок вперед… Бросок… Я кружусь вокруг пресловутой клетки… В ней демон Сохукул… А руки мне надо вот так держать…
Он показал мне на заставке, как именно надобно держать руки: изогнул над головой наподобие ручек вазы – очень изящно.
– Итак, я бросаюсь… Повторяем!
Он начинает свою пантомиму и вдруг останавливается.
– Ах, друзья мои, чистое сокровище моя Пепе! Видел бы ты ее на пуантах! Бездна обаяния! Фея, сильфида на пуантах! Я ничто рядом с ней!.. Так создать обстановку… Ну-с, дружочек. Так… так… так!
Воспоминания.
Я знай стучу, пускаю градовую дробь, как ему хотелось, по медной стойке, сверху донизу. Он трясется, подергивает ногами, но с места не трогается… совсем не так, как на рисунке, – нет той страстности.
– Так не пойдет! – возражаю я. – Мухлюешь, мил человек!
Я малость поднаторел. Вихляет задницей, и будьте довольны… курам на смех! Совсем не то, уж я-то в этом толк знаю!
– А где же усилия? Ты же толковал об усилиях?
Пусть попотеет!
– Не видать тебе этого хмыря, как своих ушей! Твой демон только поморщится и, верно, подумает: «Ну, лодырь! Ну, котяра!»
Мне нужно, чтобы он надрывался, чтобы вон из кожи лез. Зря я, что ли, просыпался? Тут он сразу завертелся, начал стараться изо всех сил… Стучит пятками, вскидывается… Поехало! Строит мне глазки, подмигивает, подскакивает… Это уже настоящие прыжки. Теперь становится похоже на рисунок. Но это еще не фарандола, не подлинный вихрь Сохукула… Не то, не то! Он так потеет на пируэтах, что с него брызжет, со всего его шерстистого тела летят брызги. Начинает шумно дышать… Новый заход. Теперь нужно завесить лампочку, обернуть трусами… Чересчур яркий свет для Духа, слишком режет глаза… Нет, что-то не выходит… Проклятье, он сдается!
– Кончили с Сохукулом! Хватит, говорю! Выдохся! Стал, с трудом переводит дух.
– Я никогда не овладею им! Олух, каких мало! Я перестал его воспринимать! Перестал! Проваливай, мерзавец!
Он отметает его резким взмахом руки и валится без сил. Надо признать, сокрушительное поражение. Но это же не конец! Ну, ошибочка вышла, всего-то!
– Найди страницу с Гоа! Это cap! Настоящий, колдовской!
Он одушевился.
– Он являлся по моему желанию. Сар третьей степени, слышишь, курчавый? Третьей! Можешь вообразить его могущество? Сохукул не любит Лондон. Мне-то ясно, что это значит… Ладно, пока помолчу… Нужно просто вернуть Гоа! Он уже почти был у меня в руках… Гоа может выдержать в Лондоне – ведь он влажный, а тот сухой… Я всегда это говорил. Мог бы уже и догадаться!..
Вновь роемся в «Вегах», находим те три страницы – Обряд и Жертвоприношения. Судя по заставкам, не менее двух часов телодвижений.
– Стучи, стучи! Не забыл? Я пяткой… топ, топ, топ! Затем твои четыре удара… тр-р-р-р!.. Ну, давай, хватит уже дрыхнуть!.. Я за тобой, как привязанный… топ, топ, топ!
Он вновь входит в транс – что значит вера!
Пошел отплясывать в пеплуме, то есть в моей простыне… Закутался в нее, потом швырнул в воздух, бросился ловить, припустил бегом… Подпрыгнул, оступился, упал, сверзился с грохотом… ба-бах! Спальня сотряслась, зеркало брызнуло мелкими осколками, посыпалось… Нужно было видеть его рожу… Остолоп остолопом… Дождь дребезгов!
– Ну, что? – спрашиваю. – Завязываем?
– Теперь на десять лет несчастий! – все, что он может ответить.
Это тебе любой дурак скажет!
– Ну, так что, укладываемся?
Я решил, что вроде уже довольно, побили предостаточно. Так нет, ничего подобного!
– Вот так просто и кончили? Да ты охренел!
– Ну, ты даешь! Тебе мало разнесенного вдребезги зеркала? Хорош гусь! Да ты просто чудовище!
– Ну, будет, будет! Не стыдно выказывать слабость?
Давит он на меня, за мальчишку принимает! Послушать его – сущий тиран! Совсем затыркал!
– В такт! И довольно уже дуться! Держи хвост трубой! Слышал такое выражение?
Завертелся, заскакал на кошачьих лапках. Гаер резвился от всей души, носился как угорелый. От кроватей устремлялся к окну, перепрыгивал через тахту. Вращение. В тексте «в-в-в»… сиречь быстрота. Обозначено мелкими значками. Начинаю разбираться. Исполняю партию сначала вилкой, потом ложкой. Он мечется посередине, шерсть на животе шевелится… Пляска, транс, легкие вздохи… Свернулся калачиком… Ласковый, полный неги… И вдруг – раз! – распрямился! Снова пляс… Изображает испуг. Я загоняю его так, что ему дышать нечем станет, заставлю его в точности исполнять все до единой пометки «в-в-в»! Пусть крутится волчком по полной программе и одновременно строит мне глазки! Иначе я шабашу… и все по-новой! Так написано в книге. Я самый могущественный! Я безжалостен! Я тереблю его, подгоняю – бац, бац, бац! Пусть поскачет, пусть выложится! Пусть самого себя превзойдет и подмигиванием, и вихлянием, и трясением головы! Я придирчив до мелочности, до беспощадности! «В точности, как написано! В точности!»… Пусть делает все, что обозначено на этой странице, без жульничанья! Все заставки до единой! Мне подавай всю «Вегу»! Полностью! Пусть хоть околеет!.. Он продолжает телодвижения, но начинает слабеть… Подпрыгивая, взмахивает руками… Загонял я его все-таки, чтоб ему пусто было. Пусть просит пощады! Уже, верно, три часа ночи! Вдали раскатываются гулкие удары – ночной бой Биг Бена.
– Давай, шевелись! Я-то в порядке!.. Бодрее! Резвее! Тебя что, плеткой подгонять? Шевели задницей!
Вот так я с ним, теперь я его взбадриваю… Начать с того, что на каждой странице, на каждом рисунке – везде изображены бичи, стрекала, зубья. На целый полк хватит!.. Это так, к слову пришлось… Веговские розги, плети всех цветов, о чем я ему и напоминаю. Он весь в мыле, хрипит, задыхается, но не сдается! Крепок же… старый хрен! Только он запросит пощады! Он у меня запоет на финише!
Теперь я знаю музыку, все эти так, тик, ток! Исполняю чисто: перебивчивое стрекотание кузнечиков, рябящая россыпь. Но и ему охота подкузьмить, добавить мне хлопот. Ему подавай теперь работу языком… Изощряется! Ему подавай, чтобы на каждом контрапункте в глотке булькало… Это, видите ли, нравится Духам пляса, приводит-де их в веселое настроение души. Они просто, понимаешь, млеют!.. В общем, лишняя забота.
– Ладно, ладно, не возражаю!.. – В основном это я от него уставал, он брал верх, за ним оставалось последнее слово. В следующий раз скажусь больным – пусть будит полковника, чтобы он трещал ему палочками. Вот о чем я подумывал… Уж эта мне пляска живота и горловые бульканья…
– Гляди, Фердинанд, прямо искры из-под копыт!
Он хочет и меня раскачать, зажечь ритмом. Таких вихревых вращений я у него еще не видывал. Такая стремительность, что он просто исчезал из вида. Вжик, и взлетел в воздух! Он находился в своей стихии: смерч нагишом. Да, я был обречен оставаться игрушкой в его руках. Извольте видеть, Терпсихора собственной персоной! Полный отпад!.. Король трансцендентальных плясок!
Я измочален, зеваю. Он поносит меня:
– Значит, на попятный? Бросаешь? Сударь избавляется от обузы! Господин – горлопан и бабник! Работать-то охотников нет! Ну, порхай! Вам же все одному достанется – и девчонка, и жратва! У вас будет все, что я предрекаю, а ваш благодетель сдохнет! Этот обалдуй Состен больше не будет путаться у вас в ногах! Будете иметь окорока… и ни с кем не придется делиться!..
Так это он, благодетель! Курам на смех! Мы усомнимся, гарпия зловредная, дергунчик паршивый!
Пришлось начинать все сызнова. Но, в конечном счете, с колдовскими чарами, с этой пляской Гоа ничего не получилось. Он хрустел своими старыми костями, обливался потом, дышал как загнанный конь, трясся, точно припадочный… а толку никакого. Чарами и не пахло! Он просто бесился, готов был кусаться. Полный провал, но он уперся – и все тут!
– Погоди, взгляну!
Снова схватил книгу. Я зеваю… Бьет четыре часа. У него новое, которое уже по счету озарение!
– Послушай, мне нужен ритм 27, ритм Панды Вулии! Это нечто! Храм Коростен! Ну, представляешь? Я приближаюсь из дальнего конца… Голова у меня вымазана сажей, черная! Ты меня не сразу узнаешь! Стуком по меди изображаешь испуг! Жуткий испуг! Колотишь как сумасшедший! Страх безумный! Буря ужаса!.. Я иду к тебе, намереваясь задушить тебя, а ты меня целуешь, хлопаешь в ладони от радости – я исполнил твое желание, ты добивался этого целый год! Я намереваюсь оглушить тебя!.. Но ты-то, понятное дело, премного доволен! Ты-то воображаешь, что я согласен, что я исполнил твою просьбу! Комедия! Пошел-ка ты в задницу, раздолбай! Смотри! Тычет в книгу.
– Рисунок 27. Видишь позы, мимику, пластику, плутовские проделки?.. Погляди хорошенько! Видишь? Я не нуждаюсь в твоей жертве, презираю твою плоть! Ты мне не нужен! Не желаю твоего запаха! Твоя душа мне тоже без надобности! Видишь, как я гнушаюсь тобой?
На рисунке 27 все так и было, замечательно было видно.
– Вот когда начинается великолепие! Ты извиваешься… из кожи вон лезешь… ты хочешь втянуть меня! Тебе хочется, чтобы я любой ценой принял тебя! Я – Дух храма Коростен! Мне не нужно твое тело, я желаю лишь твоего блага – в этом-то и заключен смысл пантомимы! Я пляшу вокруг твоего тела, завораживаю тебя… но ты нечист для меня! Двенадцать вращений слева направо, в направлении движения луны. Крутись-вертись до туалетного столика. Словом, полный оборот вокруг, так сказать, храма. Ты плачешь оттого, что я не хочу принести тебя в жертву. Ты катаешься по полу, умоляешь, подставляешь мне шею… вот так!
Показывает.
– Чтобы вызвать во мне чувство ревности, ты призываешь себе на выручку беса-птицу Уандора и аккомпанируешь мне на шесть тактов. Главное, музыка! Начинаешь вилкой – тук, тук, тик!.. Потом ложкой – так, так, так! Затем три бульканья – будь, будь, будь! Действуй! Начинаешь резко, затем становишься вкрадчив в расчете на Уандора. Уандор появляется с другой стороны, но ты к этому не готов, для тебя это неожиданность…
Описание было напечатано в «Веге» червоными буквами, значками санскрита. Он произносил по слогам слово за словом – видимо, не слишком хорошо умел читать на этом языке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99


А-П

П-Я