смеситель для ванны с длинным изливом и душем 

 

указал, что, по его мнению, немцы войдут в Болгарию и вместе с болгарской армией предпримут наступление на Турцию…
После этого… немцы предпримут наступление на СССР, поскольку, по мнению К., немецкий Генеральный штаб считает Советский Союз таким же врагом, как Англию. Поэтому Германия хочет быстрее выступить с войной против СССР, дабы не дать СССР еще более окрепнуть».
Организованная по германскому образцу, вооруженная германским оружием, новая Румыния, во главе с «Красной собакой» Ионом Антонеску, готовится стать главным партнером Гитлера в его «великом крестовом походе против большевизма и еврейства».
До «внезапного» нападения остается еще 164 дня. 8 января 1941. Москва
Пакт о ненападении уже нарушен!
Говорят, что в июне 1941 г., совершенно неожиданно для Сталина, Германия нарушила существующий между двумя государствами Пакт о ненападении и «внезапно» напала на Советскую Россию.
Но Пакт о ненападении, согласно которому «ни одна из Договаривающихся Сторон не будет участвовать в какой-нибудь группировке держав, которая прямо или косвенно будет направлена против другой Стороны», был нарушен значительно раньше. Нарушен был грубо и даже не один раз!
Одним из первых нарушений пакта стал массированный ввод гитлеровских войск в Румынию.
Тогда, в 1939 г., подписание Пакта о ненападении поразило мир.
В течение многих лет между Германией и Россией существовали враждебные отношения, основанные на глубоких идеологических расхождениях и сопровождавшиеся грязной пропагандистской войной. По выражению Сталина, две страны «ушатами лили помои друг на друга».
Пытаясь противостоять нацистской агрессии, Советский Союз проводил политику так называемой коллективной безопасности и вел интенсивные переговоры с Англией и Францией об организации Антигитлеровской коалиции. И вдруг, неожиданно, 23 августа 1939 г., произошло совершенно невероятное событие — на Тушинском аэродроме приземлился личный самолет фюрера Великой Германии, на котором прибыл в большевистскую столицу собственной персоной гитлеровский министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп.
Приезд Риббентропа был настолько неожиданным, что в Москве даже не нашлось германского флага со свастикой, совершенно «необходимого» для встречи высокого гостя. В конце концов, флаг достали на киностудии — из реквизита антифашистских фильмов. Дальнейшее было еще более невероятным. В ту же ночь, с 23 на 24 августа 1939 г., после коротких трехчасовых переговоров в Кремле, между гитлеровской Германией и большевистской Россией был подписан Пакт о ненападении.
Молниеносное подписание Пакта действительно выглядит странным, если не учитывать, что этому событию предшествовала многомесячная, тайная и сложная политическая игра. Где-то в марте — апреле 1939 г. два диктатора — Сталин и Гитлер — каждый в силу своих соображений, но почти одновременно — изменили свой политический курс и пошли навстречу друг другу.
В угоду Гитлеру
Первым значимым признаком нового сталинского политического курса можно считать смещение Максима Литвинова. Литвинов, еврей, женатый на англичанке, известный сторонник политики коллективной безопасности, не подходил для задуманного Сталиным альянса с Гитлером. 4 мая 1939 г. Сталин сместил Литвинова и вместо него назначил Молотова, который, придя в наркомат, прежде всего «вычистил» оттуда всех евреев.
Вспоминает Молотов: «В 1939 г., когда сняли Литвинова и я пришел на иностранные дела, Сталин сказал мне: „Убери из наркомата евреев!“ Слава Богу, что сказал! Дело в том, что евреи составляли там абсолютное большинство в руководстве и среди послов… Сталин, конечно, был настороже в отношении евреев…»
Смещение Литвинова вызвало небывалый международный резонанс.
Вспоминает Уинстон Черчилль: «Смещение Литвинова ознаменовало конец целой эпохи. Оно означало отказ Кремля от всякой веры в пакт безопасности с западными державами и возможность создания восточного фронта против Германии… Еврей Литвинов ушел, и было устранено главное предубеждение Гитлера…»
Новая сталинская политика как нельзя лучше отвечала интересам Германии. Гитлер готовился к нападению на Польшу. И, в связи с этим, союз со Сталиным мог иметь для него первостепенное значение. Союз со Сталиным — это топливо, запасов которого Германии хватит всего на полгода. Союз со Сталиным — это пшеница, запасов которой Германии хватит на считанные месяцы, союз со Сталиным — это цветные металлы, это каучук, который можно перевозить через территорию России из Японии. И, самое главное, союз со Сталиным исключит опасность ведения войны на два фронта!
«Черная Капелла» терпит поражение
Но дни шли за днями, приближалась осень, разработка плана нападения на Польшу, названного операцией «Вайс», подходила к концу, а «дело» так и не сдвинулось с мертвой точки. Германские дипломаты — статс-секретарь барон фон Вайцзеккер, заведующий восточным отделом министерства доктор Карл Шнурре, заведующий отделом печати Браун фон Штумм и, наконец, вызванный специально для этой цели из Москвы, посол фон дер Шуленбург — регулярно встречаются в Берлине с советским поверенным в делах Георгием Астаховым. В многочасовых беседах, и в советском полпредстве, и в министерстве иностранных дел, и в отдельных кабинетах берлинских ресторанов речь идет о торговле, кредитах, о необходимости улучшения взаимоотношений между Германией и Россией и… ничего более!
Астахов, профессиональный дипломат, отлично владеющий немецким, аккуратно записывает каждую проведенную им беседу и в тот же день отправляет в Москву шифровку с ее кратким содержанием. Все материалы Астахова поступают к Молотову и Берия и немедленно передаются Сталину. Но вот незадача — речи германских дипломатов туманны и их многочасовые беседы с Астаховым не приводят ни к каким результатам!
Это может показаться странным, но ни Вайцзеккер и ни подчиненные ему дипломаты и не стремились к положительным результатам!
Все они, включая посла фон дер Шуленбурга, были участниками «Черной Капеллы» и все они были решительно против союза Гитлера со Сталиным, зная, что этот союз даст возможность Бесноватому фюреру напасть на Польшу. Трудно в это поверить, но высокопоставленные германские дипломаты, так же как и смещенный Сталиным еврей Максим Литвинов, были заинтересованы в успехе создания Антигитлеровской коалиции, надеясь, что эта коалиция сможет предотвратить Мировую войну и спасет Германию от катастрофы.
Пытаясь активизировать ведущиеся уже не первый месяц переговоры между Советским Союзом и западными державами, Эрнст фон Вайцзеккер решается передать Великобритании секретные сведения о намерении Гитлера заключить Союз с Кремлем. Эту опасную миссию он поручает двум известным германским дипломатам — братьям Кордт.
Советник германского посольства в Лондоне Теодор Кордт в 1938 г., перед вторжением в Чехословакию, уже встречался с лордом Галифаксом и во время этой встречи сумел передать ему секретную информацию. Теперь Вайцзеккер отправляет в Лондон, в помощь Теодору, его родного брата Эриха, занимающего пост начальника канцелярии Риббентропа.
Вспоминает Вайцзеккер: «…я дал согласие на то, чтобы снова, как в сентябре 1938 г., тайно начали свою акцию братья Кордт в Лондоне. Они намекнули нашим английским друзьям, что Гитлер намеревается обойти их в Москве. В качестве ответа они получили такое конфиденциальное заверение, что этого никогда не случится: британское правительство никогда не даст Гитлеру опередить его. Это звучало успокаивающе…»
О тех же событиях свидетельствует и сам Теодор Кордт в письме, отправленном 29 июля 1946 г. бывшему министру иностранных дел Великобритании лорду Галифаксу: «В течение 1938 и 1939 гг. я находился в тесном, иногда ежедневном контакте с первым дипломатическим советником правительства Его Величества лордом Робертом Ванситартом. Мои брат неоднократно лично приезжал в Лондон, несмотря на угрозу для его безопасности, чтобы лично информировать Ванситарта о возникшей на небе международной политики германской угрозе. Сэр Роберт заверял меня, что эти сообщения он немедленно передает вам [лорду Галифаксу]. Они касались, к примеру, планов Гитлера насчет соглашения с Советским Союзом, переговоров о союзе между Гитлером и Муссолини, а также совета германского движения Сопротивления… оказать давление на Муссолини…»
Но, как и во всех предыдущих случаях, «Черная Капелла» потерпела поражение — союз Гитлера со Сталиным был заключен.
Вопрос, который интересует фюрера
Германские дипломаты все еще делают попытки помешать заключению союза Германии и России. А время не ждет. Разработка операции «Вайс» уже закончена. До нападения на Польшу остается меньше месяца. Риббентроп решает взять «дело» в свои руки и встретиться с советским поверенным в делах Георгием Астаховым.
Напыщенный гитлеровский министр Иоахим фон Риббентроп не имел привычки беседовать с иностранными дипломатами «низшего ранга», и встреча его с Астаховым была обставлена, как случайная. Во время одной из обычных бесед Астахова с фон Вайцзеккером в министерстве на Вильгельмштрассе, статс-секретарь неожиданно сказал, что сейчас «совершенно случайно» герр Риббентроп находится в своем служебном кабинете и будет рад познакомиться с советским поверенным в делах. Кабинет Вайцзекке-ра примыкал к кабинету Риббентропа, и, через общую приемную, Астахова провели к рейхсминистру. Подробную запись беседы с министром Астахов немедленно переслал в Москву.
ИЗ ДОКЛАДА ГЕОРГИЯ АСТАХОВА
2 августа 1939. Р. начал с выражения своего удовлетворения по поводу благоприятных перспектив советско-германской торговли… Я также хотел бы подтвердить, — сказал он, — что в нашем представлении благополучное завершение торговых переговоров может послужить началом политического сближения.
Риббентроп говорил больше часа и только в самом конце своего монолога перешел к вопросу, который, как выяснилось, больше всего интересовал Гитлера. Этим вопросом, к удивлению советского дипломата, была национальная политика Сталина:
«…ему [Риббентропу] и фюреру кажется, что в СССР за последние годы усиливается национальное начало за счет интернационального, и если это так, то это естественно благоприятствует сближению СССР и Германии. Резко национальный принцип, положенный в основу политики фюрера, перестает в этом случае быть диаметрально противоположным политике СССР».
Заговорив о национальной политике, Риббентроп внезапно изменил интонацию и обратился к Астахову с неофициальным и даже несколько интимным вопросом:
«Скажите, г-н поверенный в делах… не кажется ли вам, что национальный принцип в вашей стране начинает преобладать над интернациональным? Это вопрос, который наиболее интересует фюрера…»
Итак, даже в эти тревожные для Гитлера дни, перед нападением на Польшу, когда союз со Сталиным нужен ему, как воздух, все-таки самым важным для Бесноватого остается национальный вопрос. Рейхсминистр не случайно завел с Астаховым разговор о «новом национальном принципе» в политике Кремля. В воспоминаниях, написанных Риббентропом во время Нюрнбергского процесса в последние недели его жизни, гитлеровский министр, пытаясь обелить себя, касается «еврейского вопроса» и невольно проливает свет на суть своего давнего разговора с Астаховым: «От самого Гитлера министерство иностранных дел получало по еврейскому вопросу указаний мало. Они ограничивались в общем и целом дипломатическими представлениями, долженствующими побудить правительства дружественных стран уделять еврейскому вопросу больше внимания и убирать всех евреев с влиятельных постов».
Сталин уже «уделяет еврейскому вопросу внимание». И, может быть, потому, что этот «вопрос» важен не только для Гитлера, но и для него, Сталина, он будет продолжать «уделять еврейскому вопросу» особое внимание долгие годы, как во время войны, так и после нее, даже тогда, когда тело ненавистного фюрера превратится в пепел.
Дорога в новое будущее открыта!
Прошло еще 10 дней. 12 августа 1939 г. для ведения трехсторонних переговоров по созданию Антигитлеровской коалиции в Москву прибыли военные миссии Великобритании и Франции. Но Сталина эти переговоры уже не интересовали. И в тот самый день, когда высокопоставленные главы военных миссий — британский адмирал Дрэкс и французский генерал Думенк — были приняты Молотовым, история творилась совсем в другом месте. В этот день Астахов вновь встретился с Карлом Шнурре и передал ему новое предложение Молотова — расширить круг обсуждаемых проблем, включив в повестку дня вопросы прессы, культурного сотрудничества, проблемы германо-советских взаимоотношений и… польский вопрос. Ответ на предложение Молотова был получен 15 августа 1939 г. — в Москву, на имя фон дер Шуленбурга, пришла срочная телеграмма.
ТЕЛЕГРАММА № 175 Очень срочно. Лично послу.
Отправлена из Берлина 14 августа 1939 — 22 ч 53 мин Получена в Москве 15августа 1939 —4ч 40мин Я прошу Вас связаться с господином Молотовым и передать ему следующее:
Идеологические расхождения между национал-социалистской Германией и Советским Союзом были единственной причиной, по которой в предшествующие годы Германия и СССР разделились на два враждебных, противостоящих друг другу лагеря. События последнего периода, кажется, показали, что разница в мировоззрениях не препятствует деловым отношениям двух государств и установлению нового и дружественного сотрудничества. Период противостояния во внешней политике может закончиться раз и навсегда; дорога в новое будущее открыта обеим странам…
Имперский министр иностранных дел фон Риббентроп готов прибыть в Москву с краткосрочным визитом, чтобы от имени фюрера изложить взгляды фюрера господину Сталину.
В тот же день, 15 августа 1939 г., Шуленбург встречается с Молотовым. Теперь Молотова интересует вопрос, как германское правительство относится к идее заключения Пакта о ненападении.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98


А-П

П-Я