унитазы geberit цены 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Если нам удастся разыскать моих товарищей, — сказал он, — ты поможешь мне спасти их?— Пожалуй, да. Но… Представь, что мы их нашли. Дальше ведь дело будет зависеть от того, сколько их там окажется… но в любом случае лучше бы ты не надеялся на слишком многое. Да и где они могут быть? Мисен — лишь одна из возможностей, но существуют и другие места.— Вот странно… я так отчаянно хочу найти их, и в то же время я боюсь… боюсь узнать о том, что произошло со всеми остальными.— Ты сделал все, что мог, — возразила Ливия. — И незачем теперь терзать себя. Что случилось — то случилось, и мы не в силах что-либо изменить…— Тебе легко говорить. Но легион был всей моей жизнью. Всем, что я вообще имел.— У тебя никогда не было семьи? — осторожно поинтересовалась девушка. — Аврелий покачал головой. — Ни жены? Ни возлюбленной?Аврелий отвернулся и уставился вдаль.— Я ведь никогда не знал, где окажусь завтра. Ничего постоянного… Трудно связать свою жизнь с кем бы то ни было, если у тебя нет корней, нет устойчивого места в жизни.Некоторое время они ехали молча, не произнося ни слова, потом Ливия внезапно нарушила тишину.— Легион! — воскликнула она. — Мне это кажется просто невероятным. Все настоящие легионы были расформированы, когда император Гален решил, что они слишком медленно передвигаются, и не могут противостоять стремительной коннице варваров. Уже лет сорок, не меньше, как ни один военный отряд не называется легионом. С чего вдруг понадобилось создавать новый?— Ну, тут был задуман весьма оригинальный план. Прежде всего, сама территория Италии редко позволяет развернуть большие конные армии, и их столкновение с нашей тяжелой кавалерией могло выглядеть весьма устрашающе… И еще Орест хотел, чтобы его люди всегда видели серебряного орла, сверкающего на солнце. Он хотел, чтобы римляне вспомнили о своей гордости, чтобы солдаты были вооружены на древний лад, несли большие щиты, чтобы земля дрожала под их ногами… Он хотел обрушить на варваров римские порядок и дисциплину, противопоставив их хаосу. Наш командир был человеком больших достоинств и огромной доблести, умный и справедливый, он всегда хранил честь — свою и нашу.Ливия посмотрела на Аврелия: глаза легионера сверкали, голос слегка дрожал от переполнявших солдата чувств. Девушке захотелось понять причину подобной страстности, но она уже заметила, что конвой далеко впереди замедляет шаг, и потому дала Аврелию знак остановиться.— А, нет, ложная тревога, — поспешила она сказать уже в следующую секунду. — Они не останавливаются. Просто там стадо овец пересекает дорогу.И они двинулись дальше вдоль опушки леса, не доходившего до дороги футов на триста-четыреста— Пожалуйста, рассказывай дальше, — попросила Ливия.— Легион был собран по одному человеку, их выбрали в других отрядах: офицеров и солдат, вспомогательный состав и инженеров… почти все они были римлянами из Италии и из провинций. Было, правда, и несколько варваров, но лишь те, кто доказал свою преданность, чьи семьи служили нашему государству в течение нескольких поколений. Всех разместили в секретном лагере в Норикуме и обучали почти год. Когда же легион впервые вступил в бой в открытом поле, эффект был просто ошеломляющим. Мы врезались во вражеские ряды с силой боевых машин и буквально разметали их. Мы ведь изучали лучшие из древних техник боя в сочетании с самыми современными.— А как насчет тебя самого? Откуда призвали в легион тебя?Аврелий некоторое время ехал молча, глядя прямо перед собой и, как будто полностью погрузившись в мысли. Он держал курс на небольшой холм за деревьями, чтобы скрыться за ним к тому времени, когда воины Вульфилы отправятся на очередной осмотр местности. Ни к чему было подвергаться излишнему риску. Впрочем, варвары, похоже, куда больше опасались местных разбойников, чем гипотетических спасителей юного императора.— Я же говорил тебе, — внезапно произнес Аврелий. — Я всегда был в легионе. Я ничего другого не помню.Тон его голоса не оставлял возможности для новых вопросов.Дальше они ехали, не говоря ни слова на прежние темы. Ливия то и дело уносилась в сторону, то вверх, то вниз по склону, не в силах выносить упрямое молчание своего спутника. Когда их пути вновь пересекались, они обменивались разве что короткими замечаниями относительно маршрута либо характера местности, и вновь разъезжались. Аврелий явно заново переживал трагедию своих товарищей и страдал оттого, что не смог их спасти. Можно было не сомневаться в том, что его окружали призраки, окровавленные тени юношей, убитых на заре жизни, мужчин, терзаемых пытками до того самого момента, когда они испускали последний вздох… Окрестности полнились их криками, призывы отомстить доносились из-под земли…Так они двигались несколько часок, пока, наконец, не начало темнеть и конвой не остановился на ночлег. Ливия заметила какую-то хижину на склоне холма, примерно в миле от лагеря Вульфилы. Она показала ее своему спутнику:— Может, мы сможем провести ночь вон там? И для лошадей, пожалуй, найдется укрытие, а?Аврелий кивнул и повернул Юбу к роще на склоне.
Внутрь хижины он заглянул с крайней осторожностью, не будучи уверен, что там никого нет. Похоже, это был домик пастухов, пригонявших коров на пастбище. В углу виднелась куча соломы, а позади хижины лежали несколько тюков сена, укрытых от непогоды примитивным навесом. Поблизости от хижины небольшой родничок пробивался между камнями, и струйка воды падала в лоток, высеченный в глыбе песчаника. Переполняя его, вода вытекала через край и убегала в небольшой естественный водоем, окруженный поросшими мхом валунами. Крошечное озерцо, кристально чистое, отражало небо и деревья. Лес в лучах закатного солнца окрасился в яркие тона осени. Лозы дикого винограда обвивали стволы дубов, пылая листьями цвета киновари; небольшие гроздья темно-пурпурных ягод добавляли красок в общую картину.Аврелий занялся лошадьми, привязав их под навесом и дав им немного сена. Ливия спустилась к озеру, разделась и окунулась в воду. Вода показалась ей ледяной, но желание искупаться пересилило страх перед холодом. Аврелий, закончив с лошадьми, пошел вниз по склону — и вдруг увидел обнаженное тело девушки, плескавшейся в озерце. Несколько мгновений он смотрел на Ливию, ошеломленный ее красотой. Потом отвернулся, смущенный и растерянный. Ему хотелось подойти к ней, обнять, сказать, как он ее желает… но мысль о том, что Ливия может сказать «нет», была просто невыносимой. Аврелий направился к лотку с водой и тоже вымылся, — сначала грудь и руки, потом нижнюю часть тела. Когда Ливия вернулась, завернутая в походное одеяло, она несла двух крупных форелей, надетых на гарпун.— Там только и было, что вот эти две рыбины, — сказала девушка. — И те, похоже, собирались вот-вот подохнуть. Поди-ка, принеси мою одежду, она там висит на кусте возле озера. А я пока разожгу костер.— Ты с ума сошла! Они же увидят дым и сразу решат проверить, кто тут прячется.— Они не могут проверять каждый дымок во всех окрестностях, — возразила Ливия. — И, кроме того, мы их заметим издали. Если же кто-то все-таки решит подойти, я его проткну гарпуном, как форель, и уволоку в лес. Час-другой — и от него останутся только голые кости. В это время года звери в лесу очень голодные.Ливия поджарила рыбу, как сумела, то и дело подбрасывая в огонь маленькие сосновые веточки; они брызгали во все стороны яркими искрами, но не давали дыма. Когда форель была готова, Аврелий взял себе рыбину поменьше, но Ливия тут же заменила ее на более крупную.— Ты должен хорошо поесть, — настойчиво сказала она. — Ты еще слишком слаб после ранения, а когда наступит момент драки, я хочу, чтобы рядом со мной был лев, а не овца. И потом сразу ложись спать. Я первой останусь на карауле.Аврелий не ответил, а просто молча направился к краю поляны и встал под огромным старым дубом, прислонившись спиной к его стволу. Ливия довольно долго смотрела на него; легионер стоял неподвижно, его широко открытые глаза смотрели в ночь, наползавшую на склоны гор… и ночь вела с собой орды теней и призраков.Ливия рада была бы подойти к Аврелию поближе, ему стоило только захотеть того…
Вульфила распорядился, чтобы лагерь разбили поблизости от моста, что соединял берега одного из притоков Тибра, и его люди тут же принялись жарить нескольких овец и барана, конфискованных из стада, так неудачно для себя пересекшего путь конвоя несколько часов назад. Амброзин встревожился.— Император ненавидит баранину, — сказал он. Варвар взорвался хохотом.— Император ненавидит баранину! Ох, какая жалость, как это ужасно! Вот только, к несчастью, императорский повар отказался покинуть Равенну, да и выбора у нас особого нет. Так что или он будет есть баранину, или отправится спать на пустой желудок.Амброзин подошел к Вульфиле чуть ближе.—Я видел в лесу ореховые деревья. Если можно, я бы набрал немного орехов и приготовил для него вкусный и питательный ужин.Вульфила резко качнул головой.— Ты никуда не отойдешь отсюда.— Но чего ты боишься? Ты ведь знаешь, что я ни за какие блага в мире не оставлю мальчика. Позволь мне дойти до леса; мне не понадобится много времени, а ты получишь свою долю блюда. Уверяю тебя, ты в жизни не пробовал ничего вкуснее.Вульфила, наконец, неохотно дал согласие, и Амброзин взял фонарь и отправился в лес. Земля между узловатыми стволами была сплошь усыпана орехами, одетыми в колючую оболочку; там, где она раскололась при падении, наружу выглядывали красновато-коричневые, как загорелая кожа, орехи. Амброзин набрал их предостаточно, думая при этом, что местность здесь, должно быть, никем не населена, раз такие изысканные плоды остаются в распоряжении диких кабанов и медведей. Он вернулся в лагерь, погасив фонарь, и осторожно приблизился к тому месту, где Вульфила, похоже, держал совет со своими офицерами.— Когда мне отправляться? — спросил один из них.— Утром, как только мы выйдем на равнину. Ты возьмешь с собой полдюжины человек и помчишься прямиком в Неаполь. Там ты найдешь человека по имени Андреа да Нола, в квартале, где живет дворцовая стража. Скажешь ему, что он должен организовать нашу переправу на Капри. Весь отряд поедет с мальчишкой, и воспитатель тоже, и слуги для них и для нас. Скажи ему, что все должно быть там для нас подготовлено: жилые помещения, еда, вино, одежда и одеяла. Все! Нам могут понадобиться и рабы; но только чтобы их не привозили из Мисена. Туда отправили часть тех людей, что Мледон взял в плен в Дертоне, и мне совершенно ни к чему с ними встречаться. Все понял? Если что-то пойдет не так, я спрошу с него, и ни с кого больше. Объясни ему, что я никогда не прощаю плохих работников.Амброзин решил, что он услышал достаточно, и бесшумно направился в противоположный конец лагеря, где варвары поворачивали над огнем вертела с кусками баранины. Он нашел для себя местечко, где можно было поджарить орехи, потом растолок их в медицинской ступке и смешал с прокипяченным молодым вином и яблочным жмыхом из конвойных запасов. Потом он слепил из полученного теста маленькие печенья и подсушил их на открытом огне. И с гордостью преподнес своему господину.Ромул был поражен.— Мои любимые печенья! Где ты их раздобыл?— Вульфила решился предоставить мне немножко свободы; впрочем, он знает, что ему не стоит слишком уж прижимать меня, если он хочет окончательно вылечить свою физиономию. Я просто пошел в лес и набрал там орехов, вот и все.— Спасибо! — воскликнул Ромул. — Это совсем как дома, в дни пиров… Тогда повара готовили такие печенья прямо в саду, на каменных плитах. Я просто как будто слышу» как они шипят! А уж какой там был аромат! Такой сильный, такой сладкий…— Ешь! — приказал Амброзин. — А то они остынут.Ромул впился зубами в печенье, а его старый наставник продолжил:—У меня есть кое-какие новости. Я знаю, куда они нас везут. Когда я возвращался из леса, я слышал, как Вульфила говорил об этом со своими людьми. Пункт назначения — Капри.— Капри? Да это же какой-то остров.— Да, это какой-то остров, но он не слишком далеко от побережья. Там должно быть совсем неплохо, особенно летом, когда погода стоит хорошая. Император Тиберий построил там роскошную виллу, и почти постоянно жил там в последние годы своего правления. Вилла Джовис. А после его смерти…— И все равно это тюрьма, — перебил его Ромул. — И мне придется провести там всю жизнь, в обществе моих самых ненавистных врагов. Я не смогу никуда поехать, не смогу встречаться с другими людьми, не смогу завести семью…—Давай лучше с благодарностью принимать то, что дарует нам судьба, сынок. Мы не знаем, сколько нам отпущено дней. Будущее — в руках и воле Господа нашего. Никогда не падай духом! Не впадай в уныние, не сдавайся перед обстоятельствами. И всегда помни великие примеры прошлого. Держи в уме слова мудрецов, таких, как Сократ, Катулл и Сенека. Знание — ничто, если ты не используешь его в своей повседневной жизни. Я ведь говорил тебе, у меня как-то раз было нечто вроде видения… передо мной вдруг вспыхнуло старое пророчество, касавшееся моей родины… да, это было похоже на чудо. И это сильно изменило мои взгляды на мир. Я осознал, что я не одинок, и что за этим знаком могут последовать другие. Поверь, я это действительно чувствую.Ромул улыбнулся, но он скорее почувствовал жалость, нежели облегчение, от слов старого наставника.— Ты просто бредишь, Амброзии, — сказал он. — Но ты приготовил просто замечательные ореховые печенья.Мальчик снова принялся за еду, а Амброзин наблюдал за ним с таким удовольствием, что чуть не забыл сам съесть хоть немножко. Потом он отнес то, что осталось, Вульфиле, как и обещал, — в надежде завоевать еще малую толику благосклонности варвара.На следующий день они снова поднялись на рассвете и увидели, как отделившийся от конвоя небольшой отряд умчался на юг. Потом конвой тронулся с места и остановился лишь в середине дня, ненадолго, чтобы люди и лошади могли поесть и напиться. По мере их продвижения вперед становилось все теплее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61


А-П

П-Я