https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_vanny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— воскликнула госпожа Фавар, всплеснув руками. — Вот, наконец, хоть одна хорошая новость! Но где же он сейчас?— В Гран-Шатлэ! — еле-еле выговорил старый ветеран.Если бы в гостиную, где происходил этот разговор, ударила молния и все, что было в ней, взлетело на воздух, потрясение госпожи Фавар и Перетты не было бы более сильным. Госпожа Фавар начала медленно падать на пол, но ее подхватила Перетта и усадила в кресло. Сделав над собой огромное усилие, она слабым голосом попросила Бравого Вояку объяснить, что же произошло.— Я добрался до Бастилии, пришел в канцелярию и спросил, как чувствует себя господин Фавар и получен ли там, наконец, приказ о его освобождении. Писарь полез в свою книгу, где регистрируются все такие приказы, и сказал, что ваш супруг действительно некоторое время находился в крепости, но не так давно пришел приказ начальника полиции, в котором содержалось распоряжение перевести его в Гран-Шатлэ, где он сейчас и содержится.— Ты его видел?— Увидеть его, даже издали, невозможно. Но его тюремщик, которого я приручил с помощью двух новеньких экю, уверил меня, что он только все время ходит взад и вперед по камере, как зверь в клетке.— Бедный господин Фавар! — со слезами на глазах воскликнула Перетта.— Он заболеет, если его будут и дальше таскать из одной тюрьмы в другую! — с отчаянием сказала актриса. — Нет, надо начинать действовать как можно скорее! Ах, господин маршал, вы скверно пошутили со мной, но ваше слово еще не последнее! И, если вы хотите, чтобы я во что бы то ни стало давала представления вашей армии, знайте, что я не двинусь с места до тех пор, пока мне не вернут моего мужа!Но, когда первый приступ гнева улегся, актриса, которая, как мы уже могли убедиться, была весьма дальновидна, сказала себе, что, действуя таким образом, она пойдет по неправильному пути. Ведь если только воля маршала отправила бедного Фавара в тюрьму, то только она же может и освободить его. А если главнокомандующий уедет на фронт без нее, то уже никакое его решение не изменит участи Фавара. Влияние женщины сильно и на расстоянии, но чары ее много могущественнее, когда она находится рядом. Поэтому ни в коем случае нельзя было обманывать упрямого влюбленного. И госпожа Фавар стала настойчиво и упорно репетировать с труппой, чтобы актеры успели приехать на место назначения одновременно с главнокомандующим.Увы! Знаменитый военачальник был снова прикован к постели. Приступ подагры, осложненный обострением асцита, не позволял ему выходить из комнаты. Последнее приключение не прошло ему даром. Когда был взорван мост, он провел несколько часов стоя по колено в ледяной воде Луары и простуда привела к тяжелым последствиям, — его мучили острые боли. Врачи, напуганные его строптивым характером и раздражительностью, боялись давать ему необходимые советы. А больной нервничал еще больше, чем обычно, так как знал, что армия готова к бою, но не начнет военных действий без него. Поэтому он непрерывно бранился на чем свет стоит, сердился на всех и вся, а от этого боли только обострялись.В это время госпожа Фавар настойчиво проводила репетиции в помещении на улице Кенкампуа, и актеры, которым хотелось выйти на подмостки и показать себя перед офицерами, работали усердно и с жаром, подбодряемые руководительницей труппы.Перетта находилась в привилегированном положении благодаря особой склонности к ней госпожи Фавар и своим способностям, поэтому она была не очень занята и свое свободное время использовала на любовную болтовню с женихом, бывшим Фанфаном-Тюльпаном, а теперь — Фанфаном-Георгином, штандартоносцем маршала Саксонского. Влюбленные сидели вместе в гостиной госпожи Фавар, радуясь тому, что даже война их не разлучит.Вдруг негр-слуга, Сиди-Бель-Кассем, появился на пороге гостиной и принес письмо «для мадемуазель». Перетта взяла письмо и распечатала его. На ее лице появилось выражение удивления и недовольства.— Что случилось? — спросил Фанфан, обеспокоенный тем, как она изменилась в лице.— Госпожа Фавар требует, чтобы я сейчас же приехала в репетиционный зал на улице Кенкампуа. Одна из актрис, мадемуазель Бризар, внезапно захворала, и мне надо заменить ее на репетиции, а потом, наверно, и в спектакле.— Ну и дела! — недовольно вскричал Фанфан. — Никогда не оставят нас в покое. В кои-то веки собрались поговорить о нашей будущей жизни — так вот, пожалуйста!— Ну, не сердись! — сказала успокаивающим тоном Перетта. — Госпожа Фавар столько для нас сделала, что ничего плохого не будет, если я окажу ей небольшую услугу!— Это верно. Мне поехать с тобой?— Нет, нельзя, к сожалению. Тебя ведь не пустят на репетицию!— Да, по правилам, никто, не имеющий отношения к театру, не имеет права доступа за кулисы. Правда, мне кажется, что я не совсем чужой, но…— Да, но ты все-таки не актер. И не мне подавать дурной пример!— Хорошо, я подожду тебя на улице.— Ох, противный ревнивец! Ты что, боишься, что меня украдут?— Черт возьми…— Не беспокойся, ничего со мной не случится. Не нервничай, как только кончится репетиция, я вернусь.Она наскоро накинула пелерину, надела шляпку и отправилась в переднюю, где ее ожидал посыльный, привезший записку.— До скорого свидания, — сказала Перетта Фанфану, провожающему ее. — Думаю, что скоро вернусь.Посыльный, держа шляпу в руке, сказал с поклоном:— Госпожа Фавар велела мне взять наемную карету, чтобы не терять времени. Вас там ждут.— Поехали, — сказала Перетта, — надо торопиться. — И, обняв и поцеловав жениха, она сказала:— Ну, до скорого свидания, мой дорогой Фанфан-Георгин!— Ты в самом деле не хочешь, чтобы я поехал с тобой?Но она уже выскочила из дома. Фанфан в окно видел, как она села в карету, и та сразу же укатила. Сердце молодого солдата сжалось от какого-то непонятного ему самому предчувствия. Ему показалось, что Перетте грозит опасность.«Надо было мне быть понастойчивее и поехать с ней вместе, — думал он, — я проявил слабость… Но она совершенно не дала мне времени подумать! И, в конце концов, почему я так беспокоюсь? Раз уж сама госпожа Фавар попросила ее приехать…»Он вернулся в гостиную и увидел на столе оставленную Переттой записку. Он взял ее и стал читать. И сразу похолодел: это был почерк, совершенно непохожий на почерк госпожи Фавар! Там было написано:«Госпожа Фавар просит передать мадемуазель Фикелёр, чтобы она приехала и заменила на репетиции мадемуазель Бризар, которая внезапно заболела, и явилась по возможности скорее, дабы не задерживать репетицию, на улицу Кенкампуа.»«Это мне кажется очень странным, — подумал Фанфан со все возрастающим беспокойством. — Почему госпожа не написала Перетте сама? Может быть, она не может прервать репетицию? Но тогда почему она не отправила за Переттой Бравого Вояку?»— Бравый Вояка здесь! — раздался вдруг из соседней комнаты хрипловатый голос. — А что такое?— Как, — удивился Фанфан, — вы, оказывается, не на репетиции!— Я уехал раньше, чем там кончилось, — ответил старик, — мне надо было еще съездить по делам. Но скажи, куда отправилась Перетта в наемной карете, которую я только что встретил?— На репетицию.— На репетицию? Зачем?— Заменить мадемуазель Бризар, так как она больна.— Мадемуазель Бризар? Больна? Да я только что оттуда и видел ее в добром здравии!— Гром их разрази! — вскричал, побледнев, Фанфан. — Тут пахнет предательством!Только он произнес эти слова, как послышался шум колес, и какая-то карета проехала по мощеному двору к дому. Это была карета госпожи Фавар, на которой она вернулась с репетиции домой. Через две минуты она уже входила в гостиную.Фанфан, бледный, как полотно, бросился к ней и срывающимся голосом спросил:— Вы не вызывали Перетту?— Куда? Зачем? — удивилась госпожа Фавар.— На репетицию!— Отнюдь! Она мне там не была нужна, и я не хотела отвлекать ее без надобности.— А записка? — сказал Фанфан, протягивая актрисе листок бумаги, который она живо схватила и, едва бросив на нее взгляд, сказала:— Я никогда не отдавала таких распоряжений, и эта записка — просто чья-то шутка!— Или гнусная уловка! — сказал Фанфан голосом, в котором уже звучала угроза.— Гром и молния! — прорычал Бравый Вояка. — Ее похитили!— Похитили?! — в ужасе вскричала госпожа Фавар.Фанфан быстро рассказал ей о появлении посыльного, который очень торопил Перетту.Подавленная случившимся, госпожа Фавар могла только растерянно пробормотать:— Но я здесь не при чем!— Тогда, — вскричал Фанфан, — это Д'Орильи устроил такую подлость!— Но этого не может быть! — ответила актриса. — Я уверена, что маркиз три дня тому назад уехал в армию.— Вы в этом абсолютно уверены?— Абсолютно! Я узнала об этом случайно от одного из адъютантов маршала.— Тогда это наверняка его сообщник — проклятый Люрбек!Тут Бравый Вояка хлопнул Фанфана по плечу и совершенно спокойным, деловым голосом сказал:— Сынок, нужно без промедления приняться за поиски.Уже вечерело; комната тонула в полумраке; госпожа Фавар, совершенно растерянная перед новым ударом судьбы, упала на кушетку без сил. Мужчины взяли плащи, бросились к конюшне, и через несколько минут актриса услышала на улице стук копыт двух лошадей, галопом удаляющихся в темноту.— Бедная девочка! — сказала госпожа Фавар и разрыдалась. На нее свалилось слишком много! Глава IXДАТЧАНИН И ГОЛЛАНДКА Фанфан и Бравый Вояка после недолгого совета решили, что похищение Перетты — замысел Люрбека, возможно, им же и осуществленный и отправились к нему. Они быстро доехали до его особняка, фасад которого был виден в полумраке. На первом этаже дома одно окно было освещено и, словно горящий хищный глаз, выглядывало на пустынную улицу. У ворот стояла карета, запряженная парой лошадей. Кучер, скрючившись на козлах, дремал, завернувшись в плащ, а спокойные животные похрустывали зерном из мешков, надетых на морды.Всадники остановились невдалеке от дома. Фанфан оставил старого солдата при лошадях, а сам, крадучись, пошел вдоль стены. Он понял, что освещенное окно и ожидающая карета — признаки того, что в доме находится некий важный посетитель и что попасть внутрь, не привлекая ничьего внимания, можно только с помощью какой-то хитрости. Молодой человек был хитер, а главное, ловок, как обезьяна. Он заметил каштан, росший прямо напротив освещенного окна. Фанфан поднялся по карнизу, прошел немного вдоль стены, потом забрался на дерево, и оказалось, что оттуда было хорошо видно, что происходит в комнате. Там была госпожа Ван-Штейнберг, которая сидела за кабинетным бюро и разговаривала с двумя мужчинами весьма непривлекательного вида.«Так, так, — подумал Фанфан, — камеристка маркизы де Помпадур находится здесь. И что, интересно, она здесь делает, в этом логове разбойников?»В его сознании вдруг, — словно молния осветила темноту, — возникла снова трагическая сцена в Шуази, и он четко понял, что там тоже голландка играла странную роль в трагических событиях. Не было больше сомнений, что она — сообщница Люрбека и что сейчас она дает какие-то приказания двум мошенникам, обращающимся с ней весьма почтительно, и готовит новое гнусное предприятие. Фанфан пришел в такое негодование, что с трудом удержался от того, чтобы не прыгнуть в комнату, не броситься на всю эту шайку и не перебить их всех, как бешеных собак. Но поступать так было нельзя! Важнее было выяснить тайну странного союза. И он, затаив дыхание и не шевелясь, стал прислушиваться. Окно было приоткрыто, и можно было разобрать, что они говорят. Госпожа Ван-Штейнберг объясняла:— Шевалье де Люрбек, которого только что вызывали в Версаль к королю, поручил мне принять вас и узнать, как вы справились с вашим поручением.— Все инструкции выполнены! — доложил один из бандитов. — Девица отвезена в указанное место без всяких осложнений.Услышав это, Фанфан почувствовал, что кровь бросилась ему в голову. А голландка одобрительно сказала:— Очень хорошо, сейчас я вас отблагодарю.Она достала из-за пояса кожаный кошелек, который, по виду, был полон. В глазах злодеев загорелся жадный огонь, и оба дружно протянули руки за вознаграждением. Они были похожи на собак, которым показали кусок сырого мяса.Госпожа Ван-Штейнберг высыпала экю на стол и стала делить их на две равные стопки.«Ну, ну, поглядим дальше! — сказал себе Фанфан, не шевелясь на своем наблюдательном посту. — Теперь-то я их поймал бы на месте преступления, вот подходящий момент.» Но госпожа Ван-Штейнберг говорила громко и ясно, и Фанфан слышал, как она, кончая делить экю на две части, сказала:— Я еду в Версаль сообщить господину де Люрбеку об удачном выполнении его поручения. Шевалье ждет моего доклада перед отъездом из Парижа.Фанфан мгновенно, но беззвучно слез с дерева, перелез на стену, старательно избегая шума, чтобы не разбудить кучера, и подбежал к Бравому Вояке, который придерживал лошадей за узду в темной улочке за углом. В нескольких словах он объяснил солдату положение дел и рассказал, что там видел и слышал.— Я совершенно не сомневаюсь, что именно Люрбек, теперь похитивший Перетту, хотел убить и маркизу де Помпадур! Сейчас, когда есть доказательства того, что эта Ван-Штейнберг — сообщница Люрбека, главное — попасть в Версаль раньше, чем она, и к ее приезду приготовить для нее капкан, как она это делала для нас!— Ты прав! — сказал Бравый Вояка. — Теперь у нас есть основания ее обличить.Они, не задерживаясь, вскочили на коней и поспешно отправились в Версаль.Через несколько минут и голландка села в карету, сопровождаемая двумя бандитами верхом, и тоже отправилась в Версальский дворец. Но, доехав до Парижа, эти злодеи обогнали ее карету и исчезли в темноте.В то время, когда Фанфан и Бравый Вояка во весь опор мчались через лес Фосс-Репо, не обращая внимания на то, что ветки хлестали их по лицу и лошади могли, споткнувшись о корни деревьев, полететь кувырком и сбросить всадников, Людовик XV, работавший в своем кабинете, получил таинственную просьбу о срочной аудиенции.Надо быть очень дерзким человеком, чтобы попросить аудиенцию у Его Величества в такой час. Причиной могли быть только либо важные государственные дела, либо — любовь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42


А-П

П-Я