https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/nad-stiralnoj-mashinoj/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Корт протянул руку, и мужчины обменялись рукопожатием. Мистеру Фраю было около тридцати лет. Довольно хрупкого на вид сложения, невысокий и угловатый, он был одет, несмотря на жаркую погоду, в плотный твидовый костюм темного цвета. Котелок, точно в тон одежде, он сейчас держал в руке, тем самым давая возможность видеть преждевременную лысину, окруженную венчиком светлых волос, тщательно подстриженных и расчесанных. Темно-карие глаза, несколько выпуклые, смотрели внимательно и будто с подозрением.
– Прошу, входите и располагайтесь. – Корт указал на кресло, которое недавно занимал секретарь. – Благодарю, что так быстро откликнулись на мою просьбу.
Он уселся за стол, открыл серебряную коробку с сигарами и предложил гостю.
– Я не курю – жена не переносит табачного дыма. – Мистер Фрай поудобнее устроился в кресле и внимательно посмотрел на Корта. – Итак, ваша милость, чем могу быть полезен?
– Мне порекомендовал обратиться к вам мой адвокат, Эфрейн Боулинг. По его словам, в Лондоне нет лучшего частного сыщика, чем вы, мистер Фрай… постойте, он, кажется, говорил «во всей Англии»! Что скажете на это?
– Делаю, что могу, ваша милость, – ответил гость, не выказывая ни ложной скромности, ни самомнения. – Я учился своему ремеслу у дяди, одного из тех, кого обычно называют «сыщик с Боу-стрит». Но я счел разумным заняться частным сыском. Вся эта подотчетность, контроль – не по мне.
– Вполне с вами согласен. Скажите, вы хотя бы отдаленно представляете, зачем понадобились мне? – Нет, ваша милость.
Теперь Корт, в свою очередь, изучал сыщика. Внешне неприметный, типичный представитель среднего класса, но есть в нем что-то хищное, что-то от ищейки, неумолимой и упорной. Но способен ли он провести расследование деликатного рода?
Корт вышел из-за стола и медленно подошел к окну. По дороге, ведущей из розария к дому, шествовала леди Августа, За ней с корзиной цветов шел садовник.
– Мистер Фрай, то, что я собираюсь сказать, не должно выйти за стены этой комнаты, —начал Корт, не поворачиваясь. – Независимо от того, возьметесь вы за расследование или нет, я требую, чтобы вы дали слово не разглашать ничего из того, что я доведу до вашего сведения. – Тут он наконец повернулся к сыщику и спросил: – Вы даете слово?
– Разумеется, ваша милость, – неторопливо и весомо ответил Фрай, глядя ему прямо в глаза.
– Вас не отпугнет необходимость совершить поездку… дальнюю поездку?
– Мне приходилось немало путешествовать, ваша милость. Можно сказать, я объездил большую часть Европы: на север до самой Варшавы, на восток до самой Вены. Куда прикажете отправиться?
– В Венецию. Я хочу, чтобы вы скрупулезно расследовали обстоятельства появления на свет ребенка мужского пола. Разыщите повитуху, принимавшую роды, официальное лицо, регистрировавшее рождение, и кормилицу, на чье попечение был отдан Новорожденный. Выудите из них все что можно, каждую крупицу сведений, вплоть до тех, которые на первый взгляд могут показаться несущественными. Поверьте, в этом деле нельзя упускать ничего.
Фрай кивнул, потом некоторое время сидел молча, постукивая пальцами по колену.
– Чей это ребенок? – спросил он наконец.
– Мой.
Сыщик ничего не сказал на это, только приподнял светлые брови в знак того, что ждет дальнейших указаний.
– Кроме того, вам следует переговорить по возможности с каждым, кто знал мою бывшую жену, леди Филиппу Бентинк, и ее второго, ныне покойного, мужа, маркиза Сэндхерста. Эта пара бежала в Италию пять лет и десять месяцев назад. У меня есть основания думать, что в момент отплытия из Англии леди, о которой идет речь, уже была беременна моим ребенком.
– Но в тот момент вам ничего не было известно об этом?
– Если бы у меня была хоть тень подозрения, я бы вернул ее, – сказал Корт, не скрывая горечи. – Но я ничего не знал и потому обратился в парламент с прошением о разводе.
– Дата рождения ребенка известна?
– Его мать утверждает, что он родился через два дня после того, как она была обвенчана с Сэндхерстом.
– Если это так, – произнес Фрай с выражением приличествующего сочувствия на лице, – то в соответствии с английскими законами ребенок является наследником второго мужа леди независимо от того, чье семя его зачало.
– А если она лжет? Если он родился раньше венчания?
– Тогда существуют две возможности, – задумчиво сказал сыщик, морща лоб. – Если билль о разводе был проведен парламентом до зарегистрированной даты рождения ребенка, тогда…– он помедлил, как бы не решаясь затронуть тему столь щекотливую, но потом хладнокровно продолжал: – Тогда ребенок считается незаконнорожденным, то есть не имеет законного отца.
В этом случае невозможно будет доказать, кто является отцом фактическим. Осмелюсь дать вашей милости совет: если ситуация именно такова, разумнее будет не ворошить обстоятельств рождения ребенка, так сказать, не выносить сор из избы.
Взгляды мужчин скрестились.
– Что ж, – сказал Корт, – если откроется, что ребенок незаконнорожденный, мы оба забудем о том, что этот разговор состоялся. В глазах всего света он навсегда останется ребенком покойного маркиза Сэндхерста. Разумеется, каков бы ни был результат, ваши услуги будут щедро оплачены.
– Решено. А теперь назовите имя ребенка.
– Кристофер Бентинк, шестой маркиз Сэндхерст.
Леди Августа оглянулась как раз вовремя, чтобы заметить, как из боковой двери, ведущей в личные апартаменты ее внука, вышел довольно молодой человек хрупкого сложения, но весьма энергичного вида, в дешевом твидовом костюме. Его ожидал наемный экипаж.
– Если это не сыщик, я съем букет роз, – пробормотала леди Августа себе под нос, а когда садовник вопросительно посмотрел на нее, распорядилась: – Продолжайте, Уискис!
Сложив зонтик и приподняв край легкого крепового платья, она заторопилась к парадным дверям. Как она и предполагала, Корта она нашла в кабинете. Он стоял перед пустым камином, уставившись на начищенную решетку, словно впервые в жизни видел нечто подобное.
– Можно узнать, кто только что вышел от тебя? – с порога спросила леди Августа с самым беспечным видом. – Твоему гостю вовсе ни к чему было так спешить. Можно было оставить его пообедать с нами.
Она держала в руке, одетой в грубую перчатку, с десяток недавно распустившихся роз, собираясь поставить их в вазу. Корт рассеянно улыбнулся, но когда она устроилась на кожаном диване, явно намереваясь поболтать, он снова нахмурился.
– Это был деловой визит, – неохотно объяснил он. – Этот человек не нашего круга.
– Потому что он сыщик с Боу-стрит, не так ли? – прямо спросила леди Августа и добавила: – Надеюсь, ты не станешь отрицать, что его приход имеет какое-то отношение к Киту?
– Бабушка! – с мрачным видом воскликнул Корт, нимало не порадованный такой догадливостью.—Тебя это совершенно не касается!
– Не тебе решать, что меня касается, а что нет, – возразила престарелая леди, не только не раздосадованная, а даже позабавленная его вспышкой. – Например, меня касается все, что имеет отношение к моему правнуку.
Второй раз за день Корт подошел к окну, раскрытому в сад. Он взвешивал, что лучше – сказать правду или солгать. Упрямство леди Августы порой раздражало его безмерно, а сейчас и подавно привело в ярость.
– Для начала мистер Фрай не с Боу-стрит, – процедил он. – У него частное сыскное агентство, и, насколько мне известно, он считается лучшим в своем деле.
– И чего ради ты все это затеял, Кортни? Чтобы доказать, что Кит незаконнорожденный? Допустим, так оно и есть – что дальше? Что тебе это даст? Если мне не изменяет память, ты вот-вот женишься. Клер Броунлоу нарожает тебе столько детей, сколько захочешь.
– Мне не нужны дети от Клер Броунлоу!
– Вот как! – с непередаваемым сарказмом в голосе воскликнула леди Августа.
– О дьявол! – рявкнул Корт, осознав сказанное. – Я не хотел, чтобы это прозвучало вот так…
– Какая поразительная деликатность, – заметила леди Августа, поднимаясь с дивана и тоже подходя к окну. – Ты сказал то, что хотел сказать, Кортни. Я надеялась, что обручение с мисс Броунлоу заставит тебя смягчиться, но, вижу, напрасно.
– Мне бесконечно жаль, что я не оправдал твоих ожиданий. Мои усопшие предки, должно быть, переворачиваются в гробу от стыда за меня.
– Что до меня, Кортни, то я предпочитаю иметь дело с прожженным волокитой, повесой и дуэлянтом, каким ты был в юности, чем с бесчувственным чурбаном, в которого ты превратился. С тех самых пор как вернулся из Португалии, думал ли ты хоть о чем-нибудь, кроме денег? Рядом с тобой задыхаешься, Кортни.
– Да? А мне казалось, тебе нравится мое общество. Так или иначе, если это все, что ты хотела сказать, бабушка, то давай распрощаемся, и я вернусь к делам, которых у меня невпроворот.
Но леди Августу еще никому не удавалось выпроводить, как не вовремя заскочившую горничную.
– Я еще не все сказала, дорогой мой внук. Единственное, что не позволит твоему сердцу высохнуть окончательно, это настоящая любовь. Тебе нужна не снежная королева, которую ты имел глупость выбрать себе в невесты, а земная женщина, способная воспламенить твою кровь и озарить светом твою душу. Поверь, никто так живо не чувствует романтику любви, как отъявленный циник.
– Так называемая «романтика любви» – это выдумка идиотов, – презрительно бросил Корт. – Любовь, романтика? Слова, ничего больше. Когда-то, полагая, что ее влечет романтика любви, моя мать пустилась в разврат. Если бы это закончилось только ее собственной гибелью, еще бы ничего, но она погубила также и мужа, а ребенка оставила сиротой.
– Ты никогда и ничего не прощаешь, правда?
– Судьба моей матери и то, что я оказался несчастен в браке, имеют прямую связь.
– Вот тут я не стану спорить, Кортни, и нечего ухмыляться. Вся твоя жизнь связана с судьбой матери. Ты не способен поверить женщине, ты боишься, что измена неминуема. Бог знает почему, ты уверен, что каждая женщина только и ждет случая, чтобы променять мужа на целый полк любовников.
– А разве это не так?
– Да-да, смейся, смейся, это смех над самим собой. Еще ни один циник на свете не был счастлив, потому что цинизм – это щит, за которым скрывается ранимая душа. Вот что я скажу тебе, Кортни. Когда ты пришел ко мне с известием, что сделал предложение Клер Броунлоу, я сразу поняла, что за этим скрывается. Твоей единственной холодной, расчетливой целью был наследник. У меня и в мыслях не было, что ваш брак станет счастливым. Но как бы то ни было, ты обручен. Должна ли я напоминать тебе, что уже назначен день венчания? Ты называешь себя джентльменом, Кортни, а джентльмен не может взять назад свое слово. Учитывая все это, почему бы тебе не оставить в покое Кита и его мать?
Во время своей долгой речи леди Августа шаг за шагом отступала к двери и с последними словами вышла из комнаты, хлопнув дверью. Оказавшись в коридоре и убедившись, что поблизости нет посторонних глаз, она потерла руки, как бы говоря: все идет в точности так, как нужно, – и довольно улыбнулась.
Глава 8
После необычной июньской жары первая неделя июля показалась особенно холодной. Дожди, почти не прекращавшиеся в течение трех дней, превратили в болота немощеные сельские дороги. Однако, несмотря на серые тучи и тяжелый от влаги воздух, окна в библиотеке Сэндхерст-Холла были распахнуты.
Полускрытая массивным книжным шкафом, Филиппа незаметно наблюдала за собравшимися. К ней подошла леди Гарриэт и ободряюще потрепала по руке.
– Пора! – решительно провозгласила леди Гарриэт.
– Да-да, – поддержала ее Филиппа, – нет смысла откладывать процедуру, через которую все равно придется пройти.
Финеас Ларпент, нотариус Сэндхерстов, заранее представил обеим леди Бентинк список персон, упомянутых в завещании усопшего, и имя Уорбека было в атом списке первым. Филиппа уверяла себя, что нет никаких причин для беспокойства: Сэнди не мог включить в завещание ничего, что не было бы на пользу ей и Киту – но не могла избавиться от тревоги. Почему имя Уорбека попало в завещание?
Под руку с леди Гарриэт Филиппа прошла к своему месту. Помимо знатных гостей, здесь собрались слуги Сэндхерст-Холла, жившие в доме много лет, – дворецкий, экономка, старшая горничная и садовник, кучер и кухарка. Приехали управляющие из других поместий Сэндхерстов. В хорошо сшитой строгой одежде, они всем своим видом подчеркивали, что относятся скорее к господам, нежели к слугам. Филиппа заметила среди них управляющего Сэндхерст-Холла Стэнли Томпкинсона, долгие годы занимавшегося всеми финансовыми делами Сэндхерстов.
Завещание было написано в последние дни итальянской ссылки, когда Сэнди понял, что смерть уже близка. Завещание вложили в специальный пакет, скрепленный фамильной печатью, и доверенный курьер доставил его в Англию, Финеасу Ларпенту. В конторе нотариуса, в несгораемом шкафу для ценных документов, оно хранилось в ожидании, пока морские пути снова станут безопасными и вся семья покойного соберется в Сэндхерст-Холле, чтобы выслушать его последнюю волю. Сэнди отдал необходимые распоряжения, чтобы его вдове и сыну ежемесячно выплачивалась щедрая сумма на содержание, а старшему управляющему выдавались средства на хозяйственные нужды. Он поставил непременное условие: чтение завещания должно состояться не раньше, чем его останки будут захоронены в фамильном склепе…
К крайнему недовольству Филиппы, Уорбек сел почти рядом с ней. Пару минут спустя расселись все остальные. За письменным столом расположился достойнейший мистер Ларпент с завещанием в руках.
– Мужайся, дитя мое, – негромко послышалось слева.
Филиппа повернулась. Леди Августа. Невозможно было понять, были ее слова шуткой или предостережением, но Филиппа напряглась. Это не укрылось от зорких глаз престарелой леди.
– Помни, на этот раз все происходит на глазах у слуг, – пояснила она. – На кухнях сплетничают с не меньшим удовольствием, чем в светских салонах, и с тем же злорадством, ты уж поверь мне.
– Вам не о чем беспокоиться, бабушка, – ответила Филиппа со спокойной улыбкой, хотя сердце ее ныло от беспричинной тревоги.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50


А-П

П-Я