https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/italyanskie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Гонг Копченого Джо, призывающий проснуться и петь, грохотал в голове Перрин серией взрывов. Она проснулась и обнаружила, что лежит на полу в своем фургоне. Все тело ее ныло и болело. Затем она заметила у своего лица колено Хильды. Женщины с трудом приподнялись, хватаясь за голову и охая.
Перрин, прищурившись, вглядывалась в Хильду, которая находилась в весьма плачевном состоянии; Такой Перрин ее еще ни разу не видела. Одна коса Хильды расплелась и белыми волнами спадала к талии; юбки были порваны и выпачканы засохшими рвотными массами. Степная трава облепила ее платье и волосы.
— Ах! Я выгляжу просто отвратительно! — простонала Хильда, осматривая себя. Она вздохнула. Казалось, ей снова сделалось дурно.
Когда Перрин произвела осмотр своего собственного одеяния, она застонала. Грязь и пыль покрывали ее лицо. Чулки перекрутились. Юбка порвалась по шву, к тому же она потеряла один ботинок. В глаза ей словно песка насыпали, а во рту чувствовался такой ужасный привкус, что она икнула. Перрин сейчас отдала бы все на свете за горячую ванну и десятичасовой сон.
Не говоря ни слова, женщины переоделись и выбрались из фургона. Утро было прохладное и такое же хмурое, как их лица. Хильда уловила запах подгорающего сала, доносившийся от костра Копченого Джо. Лицо ее позеленело. Она бросилась в терновые кусты, держась за желудок.
Наклонившись над ведром с водой, Перрин принялась скрести свои щеки, пока они не зарделись. Потом попыталась вычесать грязь и траву из волос. После чего развела костер и повесила над пламенем чугунок с кофе. Она не стала месить тесто и печь лепешки. Ни Хильде, ни ей самой есть не хотелось.
Спустя тридцать минут, подкрепившись двумя кружками крепкого кофе, Перрин поднялась на ноги, глубоко вздохнула, набираясь храбрости, и отправилась на поиски Коуди Сноу. Невесты парами потянулись за ней. У всех был виноватый вид и затуманенные глаза — у всех, за исключением Августы и Уны, которые не удостаивали остальных взглядом.
Увидев Сноу, седлающего кобылу, Перрин направилась к нему. Каждый шаг отдавался у нее в голове, и она морщилась от боли. Заметив, что к нему приближаются невесты, Коуди вопросительно приподнял брови. Нужно отдать ему должное — он быстро взял себя в руки и пошел им навстречу.
— Ну? — спросил он сурово, глядя на бледное лицо Перрин, на ее дрожащие руки. Глаза его метали молнии.
Такое отношение упростило дело. Как он смеет говорить таким тоном, словно это они должны оправдываться перед ним!
— Вы нас предали! — бросила Перрин.
Женщины, стоявшие у нее за спиной, одобрительно зашумели.
Губы Перрин дрожали, однако гнев ее носил личный характер. Ей хотелось, чтобы Коуди оказался не таким, как все мужчины. Она уже начала верить, что так оно и было. Но он — такой же, как все остальные мужчины, которых она знала. Все они — предатели. Вместо того чтобы сказать правду, мужчина говорит то, что женщина хочет услышать. А когда его поймают с поличным, он утверждает, что это женщина не права, а не он.
— Вы нам лгали! — бросила Перрин обвинение, словно выплевывая слова.
— Неужели вам, леди, спалось бы лучше, если бы вы знали, что мы везем оружие и виски?
Его невозмутимый тон привел ее в ярость.
— Не пытайтесь свалить на нас свою вину! Вы должны были сказать нам об этом! — с жаром заявила Перрин, вспомнив, как ее предали в последний раз.
Она говорила себе, что сейчас перед ней не Джэрин Уэйверли, сладкие речи которого ввели в заблуждение одинокую молоденькую девушку. И не Джозеф Бойд, который воспользовался ее благодарностью. Перед ней был Коуди Сноу, и он вел себя с ней честно, безо всяких уловок. Но слова, которые она говорила себе, не умерили ее гнева — ведь он оказался таким же, как все прочие мужчины.
— Мы отказываемся рисковать жизнью всю дорогу до Орегона. Рисковать из-за оружия и виски, — заявила Перрин.
— Неужто? — Коуди прищурился; руки его сжались в кулаки.
Перрин подалась вперед:
— Да!
— И что же, по вашему мнению, нужно делать с товаром ваших женихов? Бросить на обочине?
— Мы требуем, чтобы вы продали оружие и виски в форте Ларами.
Снова послышался хор голосов, выражающих согласие. Ввиду специфического воздействия выпитого накануне виски это звучало чрезвычайно убедительно.
Коуди обвел женщин взглядом, заставившим их замолчать.
— Это не просто сделка. Если в форте имеются излишки чего-либо, так это излишки оружия и виски. Стоимость нашего груза возрастет в Орегоне втрое, именно туда он и должен быть доставлен.
Перрин упрямо выставила подбородок. Глаза ее вспыхнули.
— Тогда мы никуда не едем!
Коуди, пожав плечами, уставился на нее в недоумении. Такого он не ожидал. Он окинул взглядом остальных женщин. Выражение их лиц было столь же решительным.
— У нас нет времени, чтобы тратить его на глупости. Тушите костры — и по фургонам! Мы отправляемся через десять минут.
Некоторые из невест повернулись было, чтобы идти к фургонам, но голос Перрин остановил их.
— Нет, — твердо заявила она. — Мы никуда не поедем, пока вы не пообещаете, что избавитесь от виски и оружия в форте Ларами. Это наше условие, иначе мы отказываемся продолжать путь.
— Не дождетесь! — бросил Коуди.
Развернувшись на каблуках истоптанных туфель, Перрин прошла мимо расступившихся перед ней невест. Женщины решительно последовали за ней. Вернувшись к своим фургонам, они принялись искать микстуру от головной боли.
Коуди подал знак Копченому Джо, чтобы тот объявил: пора готовиться к отбытию. Обеденный гонг Копченого возвестил об отправлении. Коуди, оседлав свою лошадь, замахал шляпой и прокричал:
— Вперед! Но-о-о-о!
Фургоны не двинулись с места. Никто не пошевелился. Мулы не были выведены из квадрата фургонов и не затрусили в направлении дороги.
Коуди нахмурился. Снова ему пришлось столкнуться с этой вреднющей малышкой — миссис Уэйверли. Это она подстрекательница мятежа!
— Ну посмотрим, как все обернется, когда она просидит денек, не поднимая зада, и подумает хорошенько, — пробормотал Коуди, когда к нему подъехал Уэбб.
Час спустя Перрин заметила, что Майлз Досон и Джон Восс стали распрягать мулов. К полудню у многих женщин не хватило сил даже на то, чтобы напечь лепешек. Уинни и Кора бродили в поисках спелого терна. Остальные лечили свои больные головы или дремали в тени фургонов и клялись, что больше никогда не возьмут в рот ни капли виски.
В течение дня Перрин несколько раз видела Коуди, который разговаривал с мужчинами, раздраженно жестикулируя. Он куда-то уехал с Уэббом и через несколько часов вернулся с довольно крупной антилопой, которую Копченый Джо тотчас же принялся разделывать. Ближе к ужину она видела, как Коуди и Уэбб, стоя у фургона с виски, о чем-то беседовали.
Но самыми приятными были минуты, когда какая-нибудь из невест находила причину, чтобы задержаться у фургона Перрин, и хвалила ее за решительность, с которой она противостояла Коуди. При этом все заверяли ее в своей поддержке. Когда появилась Августа, Перрин замерла как громом пораженная.
Августа пришла под предлогом возвратить кружку сахара, хотя ни Перрин, ни Хильда не могли припомнить, когда они давали ей сахару.
— Думаю, мы его хорошенько проучили, — сказала Августа, высыпая сахар из кружки в мешок, который подставила ей Хильда. — Он не имеет права подвергать наши жизни опасности! — Это единственное, что могла сказать Августа, одобряя поступок Перрин.
Перрин молча кивнула. Августа окинула ее холодным пристальным взглядом.
— Я знаю, что вы хотите сделать с Корой, — сказала она. — Вы хотите оставить ее в караване, чтобы досадить мне.
Перрин, сидевшая на подножке фургона, откинула упавшую на лоб прядь волос.
— Я хочу, чтобы Кора осталась в караване, хочу, чтобы она не погубила себя. Кора доедет с вами до форта Ларами, а потом перейдет в фургон Сары. Но поскольку вы не в состоянии позаботиться о себе, полагаю, это вам придется покинуть нас, когда мы доберемся до форта.
— Ну да, тебе этого очень хотелось бы, не так ли? — прошипела Августа.
— Во всяком случае, это не разобьет мне сердце, — сказала Перрин.
— Так вот, хочу тебя разочаровать. Я собираюсь нанять в форте новую служанку!
— Сомневаюсь, что это возможно, — возразила Перрин. — Вряд ли в форте можно найти служанку.
— Ты забываешь… Я ведь из семьи Бойдов! — Подобрав юбки, Августа удалилась. Щеки ее горели.
Перрин посмотрела ей вслед и снова взялась за кастрюлю с тестом. Время от времени она поглядывала на Коуди, ожидая, что он потребует встречи с ней. Но он к ней так и не подошел.
Два дня спустя Коуди громко выругался и швырнул на землю свою шляпу. Откинув голову, он полной грудью вдыхал прохладный утренний воздух.
— Вы разнесли слухи, что каждый день, потерянный из-за этой глупости, отольется нам в конце путешествия?
Гек Келзи, Майлз Досон и Джон Восс кивнули. Уэбб стоял в сторонке, засунув руки в задние карманы штанов, наблюдая за восходом солнца.
— Мы сказали им о снегопаде и о том, чем это нам грозит, — пробормотал Гек. Он сокрушенно покачал головой, остальные сделали то же самое.
— Проклятие! — взорвался Коуди. Уже два каравана обогнали их, пока они стояли на месте. С каждой минутой они все больше нарушали расписание.
— Если мы простоим здесь еще один день, у нас возникнут санитарные проблемы, — объявил Уэбб. — Животные съели все до последней травинки. Вода на исходе. На протяжении двух миль не найдешь ни одной буйволиной лепешки, завтра нечего будет бросить в костры.
Коуди посмотрел на кресты, стоявшие над могилами Билла Мейси и Джеба Холдена. Женщины обложили холмики камнями и полевыми цветами. Гек вырезал на крестах имена погонщиков. Эти могилы постоянно напоминали Коуди о его ошибке: ему следовало отправить Джейка Ку-интона на виселицу, когда была такая возможность.
— Эти дамочки тебя обставили, капитан, — сказал Копченый Джо, закидывая за спину свою длинную седую косу. Губы его скривились в ухмылке.
— Черт бы ее побрал, — проворчал Коуди, глядя на фургон Перрин. — Готовьтесь в путь! — приказал он. — Пора положить этому конец.
Перрин заметила, что подходит Коуди, и вышла ему навстречу.
— Итак? — спросила она, приподнимая одну бровь.
— Значит, так, — проворчал он. — Я продам виски в форте Ларами. Но оружие поедет с нами в Орегон. Если мы продадим оружие в форте, у ваших женихов не окажется средств, чтобы купить вам… дамы… дома. Разве вы этого хотите? Хотите жить в палатках?
— Это все, что вы хотели сказать, верно? Полагаю, у вас тоже есть личный интерес в этом деле, мистер Сноу!
— Правильно. Мы потерпели убытки, лишившись одного фургона, и я хочу как можно выгоднее продать оставшийся фургон с виски. Но я не желаю продавать оружие и порох за гроши! Этот фургон составит нашу основную прибыль. Поэтому, если вы не хотите идти на компромисс, то я… Тогда мы возьмем оружие и виски, а вас оставим сидеть тут. Вот и все. Мы поедем дальше без вас.
— Неужели?
— Вы чертовски упрямы! Вы ведь слышали мое предложение — другого-то не будет. Никаких переговоров. Мы с ребятами отправляемся через тридцать минут. Поэтому решайте, поедете вы с нами или нет.
— Погодите. Мы еще не закончили.
Коуди повернулся, ожидая мгновенной капитуляции, но на лице Перрин не было и признаков того, что она готова сдаться.
— А как же с Корой? Она станет невестой?
— Это что, условие? — Он не верил своим ушам.
— Возможно.
Она шантажирует его. Она должна знать: он хочет как можно быстрее разрешить эту проблему и снова отправиться в путь. Пора показать ей, за кем тут последнее слово и кто принимает решения.
Однако опыт и здравый смысл подсказывали: если исход этого путешествия зависит от того, будет ли Кора Троп невестой или нет, тогда пускай. Значит, мистер Уайт нашел себе невесту.
— Поздравьте мисс Троп. Я уверен, из нее получится прекрасная жена фермера, — процедил Коуди сквозь зубы.
— Спасибо, Коуди. — Перрин неожиданно улыбнулась.
Он бросил на нее яростный взгляд:
— Если Кора не сможет оплачивать свой проезд, я ее оставлю в форте. И еще. Мне не нравится, когда меня шантажируют. Я этого не забуду. А теперь поговорите с остальными и примите решение. — Он ушел седлать лошадь.
Двадцать минут спустя появились все невесты во главе с Перрин. На лице ее было все то же упрямое выражение, выражение, знакомое ему до отвращения. Остальные смотрели хмуро и враждебно. Коуди подумал, что они с радостью четвертовали бы его.
— В чем дело? — прохрипел он.
— Мы считаем, что вы — самый плохой караванщик, о котором нам только доводилось слышать, и мы сожалеем, что именно вам пришлось везти нас через весь континент! — заявила Перрин. — Вы проявили преступное пренебрежение к нашим жизням и благополучию.
Несколько невест пробормотали:
— Слушайте, слушайте!
Коуди глубоко вздохнул и попытался сдержаться, не давать волю гневу.
— Так вы едете, черт побери? Или вы намерены остаться здесь?
— Мы принимаем ваши условия, — бросила Перрин. — Поскольку у нас, по всей вероятности, нет выбора. Но мы хотим гарантий, что вы продадите виски в форте Ларами и что Кора присоединится к нам уже как невеста.
— Согласен. Теперь вы все подберете свои подолы и заберетесь в фургоны! И побыстрее!
Женщины вскинули головы — словно метнули в него невидимые кинжалы. Через пятнадцать минут Коуди легким галопом подъехал к головному фургону и крикнул:
— Поехали! Но-о-о-о!
К его облегчению, мулы тронулись с места.
Господи, как трудно иметь дело с женщинами! А особенно с этой маленькой темноволосой красоткой с горящими глазами, которая была причиной всех его неприятностей.
Ему хотелось бросить ее на постель и показать, кто здесь хозяин.
Коуди громко рассмеялся, сообразив, что он не уверен, что выиграет в подобном сражении.
К тому моменту, когда они закончили разгружать фургоны и строить плоты для переправы телег через разлившуюся реку Ларами, а потом вновь нагрузили фургоны на другом берегу, всех шатало от усталости. Огни форта Ларами не соблазняли путешественников — слишком тяжелой оказалась переправа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47


А-П

П-Я