https://wodolei.ru/brands/Duravit/d-code/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ее задумчивый взгляд остановился на шелковых розовато-лиловых лентах, украшавших соломенную шляпку Августы.
— Интересно… — пробормотала она.
— Нам следует обратить на это внимание мистера Сноу, чтобы он оставил ответ, — прокомментировала Перрин. И вдруг в изумлении уставилась на собеседницу. — Кора, если ты не умеешь читать, то как же тебе удалось отыскать записку об Иглстонах среди сотни других?
— Кто-то еще ее читал, и я подумала, что мне она что-то напоминает, — рассеянно ответила Кора, следя за лентами Августы, шествовавшей по Аллее разбитых сердец.
Перрин посмотрела в ту же сторону. Августа переходила от прилавка к прилавку, совершенно не обращая внимания на то, какой эффект производила ее красота. Но было не похоже, что она просто наслаждается погожим деньком. Морщинка залегла на ее бледном лбу, было очевидно, что она чем-то расстроена. Когда Уна коснулась ее локтя, она вздрогнула и посмотрела так, словно ее ужалила гремучая змея.
Кора оглянулась на записку, которую прочла Перрин, потом снова уставилась на Августу. Казалось, ее очень заинтересовала сетка, перекинутая через руку Августы, полная мелочей, купленных у торговцев на Аллее разбитых сердец. Не обращая внимания на Перрин, Кора юркнула в толпу и вскоре скрылась из виду.
Перрин, приподнявшись на цыпочки, высматривала в толпе огненные волосы Мем или худенькую фигурку Бути. Она заметила одного из погонщиков каравана невест; это был Джон Восс, который помахал ей рукой. Потом увидела Сару и Люси, стоявших в очереди за лимонадом, но Мем она так и не нашла.
В конце концов Перрин присоединилась ко множеству любопытных, которые карабкались на скалу. Вскоре надписи, вырезанные на камнях, поглотили все ее внимание — она даже забыла, что рассматривает их в полном одиночестве. Впрочем, она бы не возражала, если бы прилавок с лимонадом оказался не так далеко от нее. Скалы вобрали в себя жар солнца, и при каждом выдохе ноздри щекотала горячая пыль, поднятая ногами десятков людей.
Присев на камень рядом с надписью «Доедем до Калифорнии или лопнем!», Перрин утерла платком пот со лба и стала обмахивать раскрасневшееся от жары лицо концом шали.
— Вырезать ваши инициалы? — спросил густой бас над ее головой.
Прикрыв ладонью глаза, она подняла голову и увидела Коуди Сноу. Он приподнял шляпу; сквозь кудри его темных волос просвечивали лучи солнца. День был такой ясный и теплый и Перрин так замечательно провела время, что не смогла удержаться от улыбки.
— Мне бы очень хотелось. Если вас не затруднит.
Он пристально посмотрел на нее, и что-то промелькнуло в его глазах, таких синих, что она подумала о летнем небе и васильках. Возможно, глаза Коуди казались такими пронзительно-синими из-за его загорелой кожи.
— Улыбайтесь чаще, — сказал он. Его улыбка была открытой и чуть насмешливой.
Комплимент застал Перрин врасплох. Чтобы скрыть смущение, она отвернулась и окинула взглядом широкую равнину.
— На доске есть записка насчет Иглстонов.
— Я уже оставил ответ. — Присаживаясь рядом с ней, он вытащил нож из ножен, висевших на ремне. — Полное имя или инициалы?
Он повернулся лицом к ней, и Перрин поняла, как близко он был от ее юбок. Она почувствовала его возбуждающее тепло, заметила островок темных вьющихся волос у открытого ворота его рубахи. Головокружительные запахи мыла и солнца исходили от его кожи. Покраснев, Перрин отвела взгляд.
— Достаточно инициалов. — Она попыталась сосредоточиться, постаралась не думать о его вызывающей мужественности. Ей пришло в голову, что Коуди Сноу занимает все пространство вокруг, где бы он ни находился. Для остальных не остается места. — Огромное вам спасибо. Приятно сознавать, что здесь останется такая памятка. О том, что я тут проезжала, — добавила Перрин, наблюдая за ножом, зажатым в его руке. Ей внезапно пришла в голову странная мысль. Эти сильные мозолистые руки, наверное, так же умело обращаются с женщиной, как с ножом или ружьем. — Вы женаты, мистер Сноу?
Она тут же пришла в ужас от своего необдуманного вопроса. Среди переселенцев сплетни распространяются быстро, и Перрин слышала его историю еще несколько недель назад. Но то, что она узнала историю его жизни, нисколько не уняло то странное беспокойство, которое охватывало ее в присутствии Коуди.
— Моя жена умерла при родах три года назад, — ответил он, наклоняясь, чтобы сдуть пыль с буквы «П», появившейся под лезвием его ножа. — Младенец тоже умер.
— Простите, — тихо сказала Перрин, глядя на подол своего платья. Немного помолчав, она спросила: — Как долго вы были женаты?
— Четыре года.
— Я была замужем за Джэрином тоже почти четыре года.
Солнце припекало все сильнее; по виску Коуди струился пот. Перрин как зачарованная смотрела на тоненький ручеек, устремившийся к его подбородку. У нее возникло неожиданное, приводящее в шок желание — утереть эти струйки, а потом коснуться кончиками пальцев своих губ и ощутить вкус его пота. Сила этого желания поразила ее. Она быстро отвернулась, опасаясь, что эти мысли написаны у нее на лице.
— Коуди! — тихо позвала она. — Почему вы все время выглядите недовольным? Я делаю что-то не так? Он уселся на корточки. Глаза его потемнели.
— Эллин умерла, рожая ребенка, который был не моим. Я полностью доверял ей, а она меня предала. Перрин медленно кивнула:
— Поэтому теперь вы не жалуете всех остальных женщин?
— Почти так же, как вы — мужчин.
Перрин облизала губы. Она пыталась не глядеть на него, но ей это не удавалось. Они пытливо посмотрели друг другу в глаза.
— Если ожидаешь самого худшего, никогда не будешь разочарован.
— И я думаю так же, — кивнул он.
Руки Перрин дрожали, во рту пересохло. Она вдруг поняла, что значит думать о мужчине и днем и ночью, слышать его голос во сне, погружаться в мысли о его руках, вспоминать о солнечных лучах, пробивающихся сквозь его коротко стриженные волосы. Перрин почувствовала напряжение внизу живота, почувствовала свои до боли набухшие груди.
Странно, но ей редко доводилось испытывать столь сильное возбуждение рядом с Джэрином и никогда — с Джозефом. Ей хотелось прислониться к мускулистому телу Коуди, хотелось ощутить вкус его губ, его руки, ласкающие ее.
Опустив голову, Перрин смотрела на свои пальцы в перчатках, нервно расправляющие юбки. Она глубоко вздохнула. В Кламат-Фоллс фермер по имени Хорас Эйбл ожидает ее приезда. Возможно, он пытается представить, как она выглядит, думает о ней, планирует свою жизнь с ней.
К ее стыду, у нее не возникало ни одной мысли о Хорасе Эйбле. Она знала, что все равно выйдет за него замуж. Но Коуди Сноу с его сильными загорелыми руками, волевым подбородком, с его завораживающими проницательными глазами, которые, казалось, бросают вызов, — о нем она думала постоянно.
А он больше не хочет пускать женщин в свою жизнь, он не жалует их так же, как она — мужчин. Однако когда они бывали вместе, между ними, казалось, возникали электрические разряды, столь же опасные, как молнии, сверкающие в небесах над прерией.
— Готово, — сказал он.
Когда она повернулась к нему, его плечи бугрились под рубашкой — плечи такие же твердые, как скала, у которой они стояли. Саржевые брюки плотно облегали его бедра, врезаясь в промежность и образовывая глубокое «V».
— Что? — прошептала она, чувствуя, что вот-вот упадет в обморок. Заметив капли пота в его темных волосах, Перрин вдруг поняла, что она не в состоянии думать ни о чем другом.
— Ваши инициалы, — ответил он, глядя на ее губы. Она уставилась невидящими глазами на свежие зарубки на камне.
— Да, — прошептала она, подавшись к нему. — Да, благодарю.
— Перрин. — Он произнес ее имя так тихо, что только она могла услышать. Но то, что она услышала в его голосе, заставило ее затрепетать.
— Мистер Сноу! — раздался женский крик.
Они вздрогнули от неожиданности. Потом повернулись к Тии Ривз, которая карабкалась к ним по скалам. Уна Норрис следовала за ней. Миловидное личико Тии раскраснелось от жары.
— Не вырежете ли вы наши инициалы на скале? — весело улыбнулась Тия, поправляя тесемку полотняной сумки с альбомом и карандашами. — За ваши труды я подарю вам мой набросок горы Чимней-Рок.
Лишь заметив пристальный взгляд Уны, Перрин поняла, как близко от нее стоял Коуди, поняла, как может быть истолкована эта близость.
Густо покраснев, она еще раз поблагодарила его за вырезанные инициалы, потом пробормотала что-то неразборчивое Тии и Уне и скрылась в толпе у подножия скалы.
Перрин отдавала себе отчет в том, что отправилась на эту экскурсию вовсе не для осмотра Чимней-Рок и не для того, чтобы прочесть имена, вырезанные на скалах.
Она пришла в надежде увидеть Коуди, провести с ним наедине несколько минут. И это была не первая ее попытка остаться с ним с глазу на глаз.
При мысли о том, что она не в силах не думать о Коуди Сноу, у Перрин защемило сердце — ведь ей предстояло выйти замуж за другого. Но она ничего не могла с собой поделать. Ее женское естество не понимало, что Коуди ей недоступен.
Удовольствия от прогулки в погожий денек как не бывало. Перрин захотелось плакать. Возможно, Августа была права, когда обозвала ее шлюхой.
Глава 11
Из моего дневника.
Июнь 1852 года.
Мы прошли всего только шестьсот миль, но мы больше не можем притворяться, что нам нипочем трудности, отсутствие уединения, грязь, недостаток здоровой пищи, ужасная погода и всевозможные неудобства этого утомительного путешествия. Иногда я жалею, что поехала. Отец хотел этой свадьбы. Теперь я уже не уверена, что и я хочу того же.
Люси Гастингс.
Мем с ужасом смотрела на Люси. В призрачных тенях, отбрасываемых трепещущим пламенем фонаря, кожа Люси, казалось, сморщилась; она плотно обтягивала кости, так что отчетливо были видны все впадины и выпуклости черепа. Слезы катились из глаз девушки, когда начался новый приступ судорог. Люси корчилась в конвульсиях.
— Так пить хочется, — выдохнула она с усилием. Глаза ее были воспаленными и влажными. Трясущейся рукой Мем поднесла кружку с водой к растрескавшимся губам Люси, потом стерла губкой пот с ее лба. Лихорадка сотрясала изможденное тело девушки, и она беспрерывно дрожала. Люси то натягивала на себя одеяла, то отчаянно пыталась откинуть их. Она прошептала:
— Я умираю.
— Ш-ш-ш! Молчи, не трать понапрасну силы.
Вернулась Сара, которая ходила выливать ведро с рвотными массами, и тихонько забралась в фургон. Она заменила бадью на полу рядом с головой Люси и осмотрела ее посиневшие лицо и ногти. Переглянувшись с Мем, Сара скорбно поджала губы и покачала головой.
Мем внимательно посмотрела на Люси. Она была в полном недоумении: еще утром лицо Люси было свежим и розовым, а глаза — светлыми и ясными. Девушка подоила корову и повесила ведро в задок фургона, чтобы молоко взбивалось в масло. Затем сложила палатку. Большую часть утра Люси правила мулами, а Сара тем временем раскатывала тесто для пирожков, сидя рядом с ней.
В полдень на привале Люси пообедала, несмотря на начавшиеся боли в желудке и понос. Сразу после полудня Мем заметила, что Люси несколько раз выбиралась на подножку фургона и спрыгивала на ходу, рискуя угодить под колесо, — фокус, которому они все научились, чтобы выпрыгивать из фургона не останавливаясь.
Когда Люси не возвратилась после очередного прыжка с подножки, Сара забеспокоилась и вывела свой фургон из ряда, что было довольно необычным событием, поэтому Коуди Сноу прискакал незамедлительно. Узнав, что Люси не вернулась, он поехал за ней с Майлзом Досоном. Они нашли Люси в миле от фургона. Девушка лежала у дороги в рвотной луже и была слишком слаба, чтобы подняться на ноги.
Теперь, восемь часов спустя, Люси Гастингс умирала.
Сара присела на низкую скамеечку рядом с кроватью, которую устроили для Люси в фургоне. Она коснулась руки Мем и шепотом сказала:
— Нет смысла в том, что мы обе здесь сидим. Пойди отдохни.
Мем тихонько вздохнула:
— Я просто не могу поверить… Все это так неожиданно!
— С холерой всегда так.
Приподняв одеяла, Сара брызнула уксусом на горячие кирпичи, которые принесла Перрин несколько минут назад. Затем подоткнула одеяла и внимательно посмотрела на больную. Пот градом катился по лицу Люси. Девушка стонала и шепотом просила пить. Потом повернулась на бок, и ее вырвало в ведро.
Люси в изнеможении откинулась на спину. Губы ее шевелились, но с них не слетало ни звука.
— Молитесь за меня, — выдохнула она наконец.
Обливаясь слезами, Мем прошла в конец фургона и спрыгнула на землю. Опершись о задние колеса, она глубоко вздохнула, вбирая в легкие прохладный ночной воздух. Ее мутило от кислого запаха рвоты, пота и поноса, от запаха смерти. Она все еще видела перед собой посиневшее тело Люси.
Мем осмотрелась, прислушалась. Почти весь лагерь был на ногах, лишь немногие забрались в свои палатки. Коуди Сноу и Гек Келзи стояли рядом с фургоном с оружием. Они курили и тихо переговаривались с мужчинами, которые несли ночную вахту. Глянув в сторону костра Копченого Джо, Мем увидела, что и Копченый не спал, он наливал кофе Перрин, Хильде, Бути и Уне. Женщины сидели на бревнах вокруг костра, уставившись на пламя. Кто-то расхаживал по лагерю. Какие-то фигуры скользили между фургонами, переговариваясь приглушенными голосами. Никто не спал этой ночью.
Стоя у задка фургона Люси и Сары, Мем терла пальцами виски, стараясь унять головную боль, и прислушивалась к тихим стонам умирающей Люси, к невнятному бормотанию Сары, читавшей молитвы. Ночной ветерок разносил над лагерем взволнованные голоса мужчин и женщин.
Мем потерла глаза тыльной стороной руки и отошла от фургона. Она понимала, что ей едва ли этой ночью удастся заснуть. Но ей не хотелось присоединяться к женщинам, сидевшим у костра, и она направилась к тополиной рощице — к темным и серебристым теням, вырисовывавшимся в свете полумесяца.
— Разве можно уснуть, когда вокруг бродит толпа народу? — жаловалась Августа, выбираясь из своей палатки. Вытащив из-под шали свою толстую белую косу, она приблизилась к костру, чтобы согреться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47


А-П

П-Я