сантехника со скидкой 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она попыталась женить его на нравственной и благородной женщине. Красавице принцессе де Ламбаль было всего девятнадцать. Луи согласился встретиться с ней.
Узнав о том, что король допускает возможность брака с другой женщиной, я потеряла голову. Я рыдала и заклинала Луи не видеться с принцессой, но он остался холоден к моим мольбам и ушел, не сказав ни слова.
Я обезумела и наняла цыганку, чтобы та прокляла отношения короля с принцессой. Через три дня он вернулся ко мне. Только я знала секретные способы заставить его почувствовать себя настоящим мужчиной. Я была для него олицетворением тепла и жизни.
Наступило кратковременное облегчение, но я чувствовала себя не слишком уверенно. Мужская сила короля понемногу сходила на нет. Как я смогу удержать его, когда она совсем иссякнет? По моей просьбе герцог Ришелье предложил королю вступить со мной в морганатический брак. Короля заинтересовал этот узаконенный союз, при котором я согласилась бы отказаться от претензий на его собственность и титулы. Но когда я написала своему мужу Гийому дю Барри о том, что хотела бы расторгнуть наш брак, этот мерзавец отказался дать мне развод, несмотря на то что я предложила ему огромные деньги.
Ко всему прочему не слишком разборчивый в средствах писака из Лондона по имени Тевено де Моранд прислал мне анонимный роман «Тайные воспоминания падшей женщины». Книга оказалась моей биографией – от колыбели до королевского ложа. В прилагающемся письме Моранд сообщил мне, что он собирается продавать «Тайные воспоминания» в Европе. Если учесть, что в романе подробно описывалась моя жизнь в качестве парижской шлюхи и все, что творилось в Версале, он несомненно стал бы бестселлером. Моранд предложил мне купить все экземпляры книги за крупный аванс и невероятную сумму денег.
Учитывая настроенное против меня общественное мнение и шаткость моих отношений с королем, я не могла позволить публикацию столь скандальной книги. Но как помешать этому? Меня нагло шантажировали. Я обратилась за помощью к начальнику полиции Сартену. Он сказал, что французская полиция не имеет никаких прав в Англии, но согласился связаться с британской полицией. Те с сочувствием отнеслись к моей проблеме, но английское законодательство в отношении свободы прессы было намного более снисходительным. Они сочли, что предложение Моранда не является шантажом, и отнесли этот случай к частным отношениям.
Мне нужен был человек, который бы поехал в Лондон и призвал Моранда к благоразумию. Это было приключение, достойное Пьера де Бомарше, блестящего буржуа-изобретателя, музыканта, писателя, предпринимателя и авантюриста, не подчиняющегося никаким законам. Я надеялась, что он окажется родственным мне по духу свободолюбцем. Этот человек называл себя графом де Бомарше. Титул он купил и гордился им.
– Конечно же, я как дворянин, могу поделиться с вами рецептом, – сказал он мне.
Бомарше недавно вышел из тюрьмы, куда его отправили на месяц за драку с графом де Шольнес из-за дамы, и работал при дворе управляющим по играм. Я обратилась к нему с просьбой взять на себя роль тайного агента, которому вверена защита моей чести. Под вымышленным именем Бомарше в компании двух вооруженных мужчин отправился в Лондон. Запугав Моранда угрозами, он лично проследил за процессом сожжения всех имеющихся копий и печатных форм «Тайных воспоминаний» в печи пекарни.
Когда Бомарше вернулся, я немного пофлиртовала с ним, но до романа дело не дошло. У него было слишком много любовниц, чтобы я могла иметь над ним власть, необходимую мне в отношениях с мужчинами.
1774 год король начал с решения наладить свои мирские дела, но сразу же слег с закупоркой легких. Ла Мартиньер, доктор короля, не отходил от Луи. Он обвинял в болезни короля меня и, когда я приходила, отказывался покинуть комнату. Тем временем принцесса Луиза продолжала разворачивать кампанию против меня. Король был слишком слаб, чтобы противостоять ей. В феврале Луи выздоровел, но нашему сближению это не помогло. Мы редко оставались наедине.
Я запланировала устроить экстравагантный карнавал «Жирный вторник». В отличие от вечеринки в канун Дня всех святых вечер музыки и развлечений был предназначен для тесного круга тридцати моих ближайших друзей. Когда Луи сказал, что не сможет прийти, я была потрясена. Он посетовал, что не чувствует себя полностью здоровым и ждет не дождется Великого поста, чтобы сесть на строгую диету, предписанную ему Ла Мартиньером и дочерью.
– Я собираюсь похудеть и бросить пить, а перед Пасхой исповедуюсь во всех грехах, – сказал он мне.
В отговорках Луи я услышала скорее потакание своим капризам, нежели стремление к воздержанию. Он мечтал об епитимье потому, что больше не мог держать свои страсти в узде. Шамильи подтвердил мою догадку, что здесь не обошлось без женщины. Новым увлечением короля стала Жюли де Тажеро, длинноногая танцовщица семнадцати лет от роду. Юная красотка была для меня более серьезным соперником, чем Бог. Я надеялась, что король охладеет к ней так же, как и ко всем ее предшественницам, что он вернется ко мне, когда захочет особого внимания.
«Жирный вторник» был праздником в честь меня. Около трехсот танцоров, певцов и музыкантов исполнили балет под названием «Графиня дю Барри». Беднота была разъярена суммой, затраченной на постановку роскошного действа, для столь немногочисленной аудитории.
Я рассчитывала, что Луи приедет, и, когда этого не случилось, пришла в бешенство. Под именем баронессы вон Памклек я поехала в Париж, где остановилась в гостинице, сорила деньгами и спала с герцогом Эммануэлем. С каждым днем я все сильнее боялась, что теряю Луи. Вдруг эта Жюли смогла разжечь тлеющий костер его чресел?
Я приказала Шамильи и Мартену подергать за их ниточки во дворце. Мартен подтвердил мои наихудшие опасения.
– Мадемуазель Тажеро строит из себя пылкую влюбленную, – сказал он. – К тому же она исключительно гибка. Она выполняет любые желания его величества, потакает его эксцентричным прихотям и страсти к непристойным развлечениям. Она настолько вскружила ему голову, что он приглашает ее к себе во дворец. Некоторые придворные дамы, например герцогиня де Косе, похваляются дружбой с нею.
Ревность охватила меня. Я не собиралась уступать кому-либо свое место. Вернувшись в Версаль, я вызвала мадам де Мирапуа и графа Жана, чтобы с их помощью придумать, как решить эту проблему.
Мы сошлись на том, что наилучшая стратегия – это «разделяй и властвуй». Другая юная красотка должна отвлечь Луи и не дать Жюли укрепить свои позиции.
– Но где я так быстро найду красивую, на все готовую девочку? – спросила я, словно сама не знала.
Граф Жан злорадно рассмеялся.
– У меня есть отличная мохнатка для любых целей, – сказал он.
– Граф Жан! – воскликнула мадам де Мирапуа. – Следите за своей речью. В конце концов, перед вами дамы.
– Ох, простите меня, милостивые госпожи. Вульгарность – мое второе я.
С этими словами он вдруг наклонился и сказал Мирапуа:
– Слушайте, а почему бы нам не пригласить короля, чтобы он посмотрел, как я трахаю тебя, старая сука? Его вселенскую тоску как рукой снимет.
Гранд-дама замахнулась было, чтобы дать графу пощечину, но он перехватил ее руку, легко подавил сопротивление и присосался поцелуем к ее губам, крепко ухватившись за грудь. Мадам де Мирапуа не стала его останавливать, наоборот, она прижалась к нему всем телом.
– Держу пари, твоя дырочка еще хоть куда, бабуля! – промурлыкал он.
– Граф Жан! – воскликнула я. – Хватит с меня ваших комедий! Если вы немедленно не оставите в покое мадам де Мирапуа, я позову полицию! А теперь вон отсюда. Вы получили задание!
Жан церемонно откланялся. Когда он ушел, мы с мадам де Мирапуа расхохотались его дерзкой выходке.
– Хорошо, что он на нашей стороне, – сказала она. – Не хотела бы я иметь такого врага.
В страстную пятницу граф Жан явился ко мне в сопровождении миловидной маленькой соблазнительницы. Девушку звали Анна, она была дочерью версальского краснодеревщика. Она, несомненно, обладала всеми физическими качествами, чтобы понравиться его величеству: длинноволосая, длинноногая, с упругой попкой и высокой грудью. В разговоре она показалась мне глупенькой и апатичной. Я решила, что эта заторможенность вызвана робостью и смущением из-за роли, которую ей предстоит сыграть. Как далека я была от истины!
Та весна выдалась особенно красивой. Вишня, кизил, боярышник и дикие яблони, все в цвету, нежились во влажной дымке. Из зеленой травы вырывались тюльпаны, гиацинты и нарциссы.
Я пошла к Луи сама. Он был рад и встретил меня весьма нежно, пытался поцеловать. Я решила, что он чувствует себя виноватым, так долго пренебрегая мной, и вела себя подчеркнуто сдержанно. Поинтересовалась, исповедался ли он, на что он смущенно пожал плечами и сослался на государственные дела. Я сообщила ему, что в пасхальный вечер планирую устроить праздничный ужин в Ле Трианоне – имении в ботаническом саду, где мы с Луи впервые обедали вместе. Я убеждала его, что ему стоит прийти туда.
– Если я тебе неинтересна, то, возможно, тебя заинтересуют другие гости. Там, например, будет Анна – девочка из семьи простого краснодеревщика, но она просто прелесть. Я знаю, что вашему величеству она понравится.
Такую наживку король пропустить не мог и мгновенно попался на крючок. Все удалось так, как я планировала. Мы с Луи ужинали с Шон, графом Жаном, герцогом Эммануэлем, герцогом Эркюлем, герцогом де Ришелье, мадам де Мирапуа, мадам де Форкальке, мадам де Фларакур и, наконец, но не в последнюю очередь с Анной.
Мы опустошали одну бутылку шампанского за другой и рассказывали смешные, зачастую неприличные истории. Анна выглядела прекрасно, но казалась подавленной. Это не показалось мне странным. Она ведь делит трапезу с людьми гораздо выше ее по положению.
Мы еще сидели за столом, когда часы пробили полночь. Я взяла вялую красавицу за руку и подвела ее к королю.
– Сир, так как вы, кажется, устали от меня, позвольте предоставить вам в качестве развлечения эту юную леди.
Я пожелала им обоим спокойной ночи. Его величество нежно поцеловал меня и прошептал на ухо:
– Ты – само великодушие, моя дорогая.
Он ушел с Анной, а я постаралась облегчить боль истерзанной души с герцогом Эркюлем.
Казалось, мой план сработал. После ночных забав с Анной король снова воспылал ко мне. Он провел со мной в Ле Трианоне несколько дней. Наша любовь разгорелась с новой силой. Днем мы гуляли в саду, держась за руки, и разговаривали. Ночью наверстывали все упущенное за время Великого поста. Я выполняла все желания Луи. Он говорил, что никогда не чувствовал себя таким молодым и полным жизни. Мой день рождения мы отметили вместе в окружении цветущей природы. Мне казалось, что соперница Жюли повержена.
С возрождением страсти ко мне король вновь обрел интерес к жизни. На следующий после моего дня рождения день он отправился на охоту, но вернулся через час, жалуясь на сильную слабость и озноб. Я пощупала его лоб. Король пылал в лихорадке.
Я не хотела отпускать короля обратно во дворец. Доктор Ла Мартиньер, несомненно, решит, что король заболел из-за меня. Я уложила Луи в постель в Ла Трианоне и вызвала доктора Бордо, моего врача, Шон и мадам де Мирапуа. Бордо осмотрел короля и сказал, что его недомогание связано с небольшим рецидивом его недавней болезни и что к утру все пройдет. Приняв во внимание мои пожелания, он посоветовал Луи не пытаться перебраться во дворец и несколько дней отлежаться в Ле Трианоне, чтобы набраться сил.
Я осталась с его величеством, успокаивала его, ворковала нежные слова. Через час Луи забылся беспокойным сном.
Когда я вышла от короля, Шамильи нервно расхаживал по гостиной. Он был сильно взволнован, и Шон с мадам де Мирапуа не могли успокоить его. Едва завидев меня, он сказал, что ему нужно немедленно поговорить со мной наедине, чтобы сообщить нечто очень важное. Я отвела его в библиотеку.
– Эта девочка, Анна… – начал он. Он был слишком взволнован и не мог подобрать слова.
– Да?
– Она… она… очень больна.
– Что с ней? – спросила я. Он не отвечал.
– Да говори же, черт возьми! – воскликнула я.
– У нее оспа.
Поняв, что дьявол по имени граф Жан отправил нас всех прямым ходом в ад, я застонала и упала без чувств.
Пока Шон и Генриетта хлопотали надо мной, мадам де Мирапуа отправилась на поиски графа Жана и доктора Бордо. Когда я пришла в себя, они как раз прибыли. Я сообщила им ужасную новость, которую узнала от Шамильи. Граф Жан разразился площадной бранью, а Бордо призвал меня не торопиться с выводами. Вместе с Жаном он пошел осматривать Анну, чтобы понять, насколько серьезно ее состояние.
– Будем надеяться на лучшее, – сказала мадам де Мирапуа.
Когда граф Жан и Бордо вернулись, одного взгляда на их серьезные лица хватило, чтобы понять, что надеяться не на что. Бордо сказал, что подозревает у нее самый опасный вид оспы.
– Мы должны вызвать Ла Мартиньера, – заявил он.
Если Ла Мартиньер узнает, как все произошло, он обвинит в этом меня и будет совершенно прав. Я не хотела, чтобы подробности трагедии стали ему известны, и мы с графом Жаном убедили Бордо, что будет лучше, если Ла Мартиньер узнает правду потом, а пока мы придержим Луи в Ле Трианоне.
Меня переполнял ужас. Если король умрет, что будет со мной? А если я тоже заразилась? Даже если оспу вылечить, она оставляет ужасные шрамы, жизнь с которыми будет кошмаром. Я не хотела и дальше подвергать себя угрозе, но скорее из-за веры в собственную неуязвимость, нежели из храбрости, не отходила от короля.
На второй день мадам де Мирапуа остановила меня у входа в комнату больного.
– Вы задумывались над тем, что ждет вас, если случится худшее? – спросила она, держась от меня на расстоянии.
– Разумеется! – ответила я. – Но сейчас не время обсуждать подобные вопросы.
– Напротив, – сказала она. – Все решает время. Как вы хотите провести остаток своих дней – в роскоши или в долгах? Вы должны попросить короля позаботиться о вашем будущем, пока он не начал бредить, пока еще не слишком поздно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35


А-П

П-Я