https://wodolei.ru/catalog/mebel/zerkala/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Внезапное прикосновение холодного металла к шее и груди заставило ее вздрогнуть от неожиданности. Когда же Mapa взглянула на себя в зеркало, в глазах у нее зарябило от блеска колье, усыпанного бриллиантами и рубинами. Пять огромных камней чудесной огранки переливались всеми цветами радуги и выгодно подчеркивали белизну ее шеи. Mapa на какое-то время утратила дар речи, а Николя, пользуясь ее замешательством, быстро надел ей на запястья браслеты и вдел в уши тяжелые серьги.
— Это фамильные драгоценности, моя радость, — пробормотал он, любуясь делом своих рук. — Когда-то они принадлежали моей матери. Предваряя твой вопрос, скажу: Селеста не возражает. Она никогда их не носила, предпочитая свои. Отец хранил эти камни в надежде на то, что придет день, и какой-нибудь из его сыновей преподнесет их своей жене. Но поскольку я не женат, а с другой стороны, собираюсь на бал с прекрасной женщиной, одетой в алый бархат, то почему бы не доставить ей и себе радость?
— Я ничего не понимаю. — Mapa обернулась к Николя, взволнованно касаясь ожерелья. — Почему ты хочешь, чтобы я их надела? И откуда ты узнал, что я собираюсь поехать в этом платье? Ведь это чистая случайность. Просто мое любимое турецкое платье порвалось в самый последний момент.
— Я знаю тебя гораздо лучше, чем ты предполагаешь, моя радость. А может быть, даже лучше, чем ты сама себя знаешь, — усмехнулся Николя. — Я подозревал, что ты остановишь свой выбор на этом платье — ведь именно оно соединило наши судьбы. И потом, когда человек чего-либо боится, он стремится броситься в атаку на врага, видя в этом лучший способ защиты. А это платье — символ твоего мятежного духа.
— И что же? — вызывающе отозвалась Mapa, пораженная верностью его психологического наблюдения.
— Я очень рад, что ты надела его, а не бриджи для верховой езды, например, при помощи которых так легко было бы бросить вызов обществу. — С этими словами Николя ласково коснулся ее взволнованно вздымающейся груди. — Поразительно, но ты хорошеешь с каждым днем. Мне бы следовало возмутиться тому, что ты надела это платье, а я, наоборот, доволен. — Его ресницы дрогнули, и в следующий момент Mapa ощутила на своих губах вкус его губ.
Повинуясь безотчетному желанию, она обвила руками его шею и с наслаждением ответила на поцелуй. Маре казалось, что с тех пор, как они целовались, прошла целая вечность. Но вдруг воспоминание о том, к чему приводит такая близость и какие последствия она уже возымела, заставило Мару мягко, но настойчиво отстраниться от Николя. Он с удивлением заметил смущение на ее лице, когда она торопливо схватила перчатки и стала суетливо их надевать, отводя взор.
— Боюсь, что я не смогу поехать, — неожиданно заявила Mapa. — Я не вполне здорова.
— Похоже, мне все же не удалось улучшить твое настроение. Ну что ж, так или иначе, капризы в сторону. Встречаемся внизу в холле через десять минут, — сказал Николя и вышел из комнаты, бросив на Мару задумчивый взгляд.
Дождь лил как из ведра все то недолгое время, которое им потребовалось, чтобы доехать по узкой ухабистой дороге от Бомарэ до Сандроуза. Селеста отказалась составить им компанию, но отправила вместо себя Николь, которая надела свое лучшее бальное платье из шелкового тюля с мелкими цветочками по краю декольте и алым поясом. Николь все время нетерпеливо притопывала туфелькой в пол и болтала без остановки, ничуть не смущаясь тем, что ей никто не отвечал. Этьен скромно разместился в углу экипажа и молчал, изредка кивая или ограничиваясь короткими замечаниями, как того требовала учтивость. Николя задумчиво смотрел в окно и, казалось, не замечал присутствия остальных, погруженный в свои мысли.
На Мару Сандроуз произвел странное впечатление. Дом показался ей похожим на гигантского краба, выползшего из топкого болота на сушу. Кирпичные башенки походили на колючки реликтового панциря. Подъездная аллея была тускло освещена факелами, зато из окон дома лился яркий свет, доносились звуки музыки, оживленные голоса и смех.
Ливрейные лакеи выстроились двумя шеренгами вдоль парадной лестницы и приветствовали прибывающих гостей. Николя предложил Маре руку и повел ее в дом. Она порадовалась тому, что в преддверии встречи с Амариллис его лицо хранило скептическое, а вовсе не радостное выражение.
Лакей подхватил накидку, упавшую с ее плеч, и Mapa осталась стоять в сиянии своих драгоценностей и света сотен свечей рядом с Николя; На второй этаж вела огромная лестница с балюстрадой, украшенной гирляндами свежих цветов, на которой кучками толпилась молодежь, ожидающая танцев.
— Николя! — навстречу им спускалась Амариллис в элегантном бирюзовом платье, с роскошной прической и россыпью бриллиантов на шее. Mapa в душе порадовалась тому, что Николя догадался одолжить ей на время драгоценности своей матери. — Я уже начала беспокоиться, не сбились ли вы с пути в этакий дождь. — Она вкрадчиво просунула руку под локоть Николя. — Добрый вечер. Этьен, я рада вас видеть. Николь, ты сегодня просто очаровательна, дитя мое. — Слова Амариллис заставили Николь почувствовать себя маленькой, неловкой девчонкой рядом с блистательной хозяйкой дома и начисто лишили ее уверенности в себе. — Все просто сгорают от нетерпения и любопытства. Никто и не догадывается, какой сюрприз я им приготовила. Ведь твое возвращение пока тайна для всех. Представляю, какой ты произведешь фурор! Но прежде я хочу познакомить тебя с Эдвардом. — Она жестом подозвала человека, который неловко топтался возле лестницы и наблюдал за ними. — Это Эдвард Эшфорд, друг нашей семьи, — представила его Амариллис, и Mapa заметила тень недоумения, промелькнувшую на лице джентльмена.
Эдвард был старше, приземистее и тучнее, чем Николя. Его поредевшие с возрастом волосы уже тронула седина. Через каких-нибудь пять лет он превратится в настоящего старика, но пока в его карих глазах светился молодой задор. Эдвард протянул Николя руку с самой радушной улыбкой, но в его взгляде прочитывался деловой интерес.
— Николя де Монтань-Шанталь? — задумчиво повторил Эдвард. — Владелец Бомарэ? — спросил он небрежно, но от внимания Мары не укрылась тайная грусть этого человека, осознающего, что рядом с Николя он неизбежно проигрывает в глазах Амариллис.
— Совершенно верно, — учтиво поклонился Николя. — Разве Амариллис не рассказывала вам, что я вернулся как раз вовремя и успел разрушить ее захватнические планы относительно моего поместья?
— Нет, Амариллис ничего мне не рассказывала. Но я лишь сегодня приехал из Нового Орлеана, и, вероятно, из-за этой бальной суеты у нее вылетела из головы эта важная новость, — равнодушно пожал плечами Эдвард, но взглянул на Амариллис укоризненно. — Честно признаюсь, я никогда не понимал ее желания купить ваше поместье. Сандроуз в прекрасном состоянии. Земля? Хорошо. Но зачем ей понадобился ваш дом, ума не приложу. Впрочем, я деловой человек, и для меня важна только выгода. Я не позволяю себе руководствоваться сантиментами в делах.
— Эшфорд? Вы банкир? — в свою очередь, поинтересовался Николя.
— Вы правы, — с достоинством кивнул Эдвард. — В прошлом году я открыл филиал в Сент-Луисе, а в этом собираюсь закрепить свои позиции в Натчезе. Придет день, когда мои банки будут разбросаны по всему бассейну Миссисипи.
Mapa подумала о том, что Эдвард действительно может быть вполне преуспевающим бизнесменом, поскольку обладает для этого двумя важнейшими качествами: острым умом и наблюдательностью, с одной стороны, и умением ладить с людьми — с другой.
— Николя, Эдвард, у вас есть прекрасное основание для сотрудничества, — вмешался Этьен. — Дело в том, что Николя только что вернулся из Калифорнии. Он сказочно разбогател там и, вероятно, захочет вложить свой капитал в какое-нибудь прибыльное предприятие. Только не знаю, смогут ли ваши банки вместить в себя столько золота, скольким располагает Николя! — рассмеялся он.
— Вы были в Калифорнии, месье Монтань-Шанталь? — заинтересованно протянул Эдвард, пошатнувшийся в своем мнении о креолах, бездельниках и выскочках. — Я хотел бы поговорить с вами об этом, месье. Мне необходимо выслушать ваш рассказ об этой стране, и желательно ничуть не приукрашенный. Видите ли… — Он застенчиво улыбнулся. — Я вот уже два года пытаюсь отговорить своего младшего брата от этого безумного путешествия, и мне очень поможет ваша моральная поддержка.
— Боюсь, что ничем не смогу вам помочь, месье Эшфорд, — холодно отозвался Николя. — По моему глубокому убеждению, каждый человек должен решать такие вопросы самостоятельно, не учитывая мнения посторонних.
— И все же я буду просить вас поговорить с ним, месье. И еще прошу вас, называйте меня по имени. Надеюсь, что уже в самое ближайшее время у нас будет возможность обсудить ваши финансовые планы. У меня есть на примете несколько проектов, которые могли бы вызвать ваш интерес в плане капиталовложений, — с очаровательной улыбкой сказал Эдвард. — Если вы намерены остаться здесь, в Луизиане, то вам наверняка понадобится открыть банковский счет. Надеюсь, мы придем с вами к согласию.
— Прошу вас, месье Эшфорд, — ответил Николя. — Разговор о делах сейчас не вполне кстати и может прискучить дамам. Я вижу, что Николь уже надоело стоять в холле. Пора пройти в бальный зал. Вы к нам не присоединитесь? — вежливо осведомился он у банкира.
— Ах, Эдвард, ты же не знаком с мисс О'Флинн! — воскликнула Амариллис, чтобы разрядить обстановку. Она вдруг заметила роскошное ожерелье на шее у Мары, и в глазах у нее промелькнула зависть.
— Я необычайно рад знакомству с вами, мадемуазель, — галантно поклонился Эдвард. — Ваше появление в нашем скромном обществе подобно восхождению утренней звезды на небосклон. — Он поцеловал Маре руку и чуть дольше, чем этого требовали приличия, продержал ее пальцы в своей ладони.
Амариллис с неудовольствием отметила это обстоятельство и тут же подозвала молодого человека приятной наружности, которого и поспешила представить Маре с преувеличенной любезностью:
— Это Карсон Эшфорд, брат Эдварда. — Она отступила в сторону, почти силком придвинув юношу к Маре. — А это Mapa О'Флинн, она тоже недавно вернулась из Калифорнии и наверняка с радостью поделится с вами своими впечатлениями. А теперь прошу прошения, но я должна представить Николя другим гостям. Пойдем, мой дорогой. — С этими словами Амариллис увела Николя, оставив Мару в обществе юноши, пожирающего ее страстными карими глазами.
После минутного разговора с братом Эдварда Mapa пришла к заключению, что имеет дело со скучным, претенциозным шалопаем. Когда он фамильярно коснулся ее локтя и предложил ей шампанского, она смерила его презрительным взглядом. Юноша усмехнулся и покосился на ее обнаженные плечи.
— Я всегда завидовал Эдварду, но сегодня ее красота меркнет рядом с вашей, — томно протянул Карсон Эшфорд. — Скажите, а вы действительно только что из Калифорнии? Я слышал, что там вообще нет женщин, за исключением певичек в кабаках и жен старателей, которые наравне с мужьями копаются целый день по колено в грязи. Не сочтите за неучтивость, мэм, но вы совсем не похожи на женщину, способную сносить тяготы старательской жизни, — Он многозначительно улыбнулся. — Простите, а с кем вы пришли? — заинтересованно осведомился он с явным намерением предложить ей свои услуги в качестве кавалера на сегодняшний вечер.
— Вон с тем господином, — кивнула Mapa в сторону Николя.
Карсон беспечно оглянулся, но стоило ему натолкнуться на тяжелый взгляд изумрудных глаз, как от его бравады не осталось и следа, словно из надувного шарика выпустили весь воздух. Воспользовавшись его замешательством, Mapa потихоньку ускользнула и смешалась с толпой. Поток унес ее в противоположный угол холла. Mapa заметила Николь, которая вела светскую беседу с горсткой сверстниц — вероятно, делилась впечатлениями о предстоящей свадьбе, и. Этьена, внимательно слушающего пожилую даму, усыпанную драгоценностями.
Хотя поместье Сандроуз было поменьше и поскромнее, чем Бомарэ, выглядело оно гораздо презентабельнее. Ковры на полах радовали глаз новизной и свежестью красок. Дубовая обшивка стен сверкала глянцем. Мебель ежедневно полировали, и она матово переливалась в отблесках свечей. В напольных вазах стояли свежие цветы, наполнявшие дом весенним ароматом. Через распахнутые настежь двери бальной залы Mapa увидела танцующие пары и небольшой оркестр, наигрывающий вальс. Гости стояли и сидели на стульях вдоль стен маленькими группками: юные девицы, разодетые в пух и прах, о чем-то шептались и застенчиво краснели; солидные дамы придирчиво наблюдали за своими дочерьми; молодые люди спешили в библиотеку, чтобы пропустить по стаканчику бренди и обменяться последними сплетнями и шутками, не предназначенными для дамских ушей. Mapa скромно устроилась в уголке и, прихватив с подноса пробегавшего мимо лакея бокал шампанского, стала с интересом наблюдать за разыгрывающимися у нее перед глазами разнообразными бытовыми сценками. Вдруг она почувствовала на себе чей-то взгляд и, обернувшись, увидела Николя, который через толпу пробирался к ней.
— Надеюсь, ты не скучаешь? — спросил он с улыбкой.
— Нет. Напротив, я благодарна тебе за этот вечер, — насмешливо отозвалась Mapa. — Я почерпнула здесь много нового и полезного и смогу использовать этот опыт в том случае, если мне снова когда-нибудь придется играть роль светской дамы.
— Радость моя, да ты сама вполне можешь поучить большинство здешних дам правилам хорошего тона и искусству вести занимательную беседу, — рассмеялся Николя.
Он остался стоять рядом с ней, и Mapa стала замечать, что они привлекают внимание гостей — кто-то смотрел на них восхищенно, кто-то враждебно.
— Как ты думаешь, это из-за моего платья? — спросила Mapa, стараясь не показывать своего волнения.
Николя не сразу догадался, о чем она говорит, но, перехватив взгляд чопорной седовласой старушки, в руке которой от негодования дрожал лорнет, понял все.
— Видишь ли, моя дорогая, очень немногие люди обладают, отходчивым и терпимым нравом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75


А-П

П-Я