установка ванны из литьевого мрамора 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Конечно, она не могла походить на его жену. Мэгги из деревни, из фермерской семьи, а Оливия, без сомнения, была утонченной и нежной леди из высшего общества. Интересно, была ли она красивой.
– Оливия не была сильной женщиной, – продолжал Рейд, – она зависела от меня. Когда я уезжал, она плакала и хватала меня за руки. – Его лицо потемнело. – А я рассердился на нее. Вот какое воспоминание я увез на войну.
– Не надо так страдать из-за этого, – мягко сказала Мэгги. – Вы поступили так, как считали правильным. Никто уже ничего не изменит. Прошлое ушло, и все осталось позади. Все, что вы можете сделать, – продолжать жить.
– Если бы это было так легко. – Рейд развернулся и пошел к двери.
– Куда вы? А как же обед?
– Я не хочу есть. – Рейд вышел во двор и быстро зашагал к хлеву.
Мэгги следила за тем, как он уходит, чувствуя себя очень неловко. Неужели она все испортила этим разговором?
В мрачном настроении Рейд вошел к себе. Эмоции били в нем через край – опять появилась душевная боль, раздражение и досада на себя за то, что выплеснул из себя прошлое, раздражение на Мэгги за то, что заставила его говорить, на себя – за то, что сломался перед ней. Она, наверное, подумала, что он слабый человек. Как может она понять тех, кто убегает от своих демонов, вместо того, чтобы драться с ними.
Рейд сел на край кровати и обхватил руками голову. Ему хотелось выдавить из нее все свои мысли.
Все было проще перед приходом его сюда. Теперь он жалел, что ему пришлось здесь заночевать. Мэгги была упрямой энергичной женщиной, она не умела останавливаться на полпути. Она будет изучать его, исследуя все темные уголки его души. Он не хотел этого. Он не хотел вспоминать Оливию и дочь. Он не хотел думать обо всех этих безымянных солдатах, просящих у него помощи. Слезы опять потекли из его глаз. Открытая в прошлое дверь не закрывалась. Волна боли снова захлестнула его.
Проклятая женщина! Рейд вскочил, подошел к комоду, резко открыл нижний ящик и стал выкладывать оттуда свои вещи.
Он уйдет отсюда, забудет Мэгги, Уилла и их ребенка. Он избавится от желания, которое она в нем вызывает. Он уйдет от нее и ее воли, от полных доверия глаз Уилла и восхищения Ти.
Рейд взял свой вещевой мешок и вышел из хлева. Оглядев дом, он подумал, что никогда уже не увидит его, что его здесь не будет, когда созреет урожай, что он не будет снимать шину с руки Ти и не будет сидеть рядом с Мэгги по вечерам на крыльце.
Но пока он раздумывал так, он пропустил тот момент, когда человек способен на решительные действия. Сомнения снова одолели его. Он еще немного тихо постоял, потом повернулся и медленно пошел обратно. Бросив мешок в угол, Рейд продолжил начатую еще утром работу.
ГЛАВА 11
Через день после своего падения Ти встал. Сначала он очень гордился своей сломанной рукой и хотел показать ее в церкви. Теперь ему не нужно было доить корову и вычищать навоз из стойла, но, с другой стороны, он не мог лазать по деревьям, быстро бегать и даже держать в руке книгу. Больше всего это мешало рыбалке. Прошла неделя, и Ти запереживал, что Рейд не снимает с него шины.
В зарослях вдоль дороги и вниз по ручью созрели дикие сливы, и Ти с Уиллом подбирали маленькие кислые плоды – работа, которую Ти мог выполнять, хотя передвигался он медленнее, чем обычно. Домой они приходили с полными корзинами, и Мэгги готовила компоты. Ее пальцы окрасились в красный цвет, она целыми днями вынимала косточки из слив, а на плите все время стояла дымящаяся кастрюля. Мэгги знала, что зимой все это будет очень кстати. Но сейчас сливы ей опротивели.
Мэгги больше не касалась в разговорах с Рейдом его прошлого. Очевидно, он сильно расстроился тогда, и в его поведении появилась прежняя холодность.
Между ними опять установилась неловкость, которая приняла какой-то напряженный характер, так как оба помнили ночь после посещения концерта и знали, что тогда они готовы были отдаться друг другу.
Мэгги теперь все время думала о Рейде. Занимаясь на кухне делами, она постоянно выглядывала в окно, надеясь увидеть его. Она понимала, что с ней творится, знала, чего она хотела, но считала, что должна остановиться, но почему-то не могла, а скорее всего, не хотела. И все же каждый раз, когда они встречались за обеденным столом, Мэгги избегала его взгляда, потому что боялась выдать себя и боялась прочесть в его глазах те же чувства и желания, что обуревали и ею.
Однако Мэгги продолжала наблюдать за ним украдкой, подмечая каждую мелочь в его поведении. Когда он случайно или по делу оказывался рядом с ней, она чувствовала его мужскую силу и тепло так, как будто он касался ее. Это ощущение сбивало Мэгги с толку, и она делала все возможное, чтобы окончательно не потерять контроль над собой. Рейд, конечно же, замечал ее состояние, но делал вид, будто ничего не происходит.
Наступало самое жаркое время года. Днем становилось невыносимо душно, и на ночь окна оставались открытыми. Мэгги перестала спать, и все ночные звуки еще больше раздражали ее натянутые нервы. Утром она чувствовала себя разбитой и усталой.
В дни стирки Мэгги ставила корыто и стиральную доску в тени вишневого дерева под его свисающими ветками. Дерево было покрыто красивыми розовыми цветками, и было приятно работать рядом с такой красотой. Однажды, занимаясь стиркой, Мэгги услышала удары топора. Подняв голову, она увидела Рейда. Она смотрела, как он поднимал топор над головой и резко опускал его вниз, вгоняя в дерево. Мэгги могла рассмотреть его мускулы, которые узлами выделялись под кожей. Его движения были сильными, изящными, ловкими. Мэгги поймала себя на том, что слишком внимательно смотрит на него, и она поспешно отвернулась.
Однако мысли о Рейде, который работал рядом, не отпускали ее. Она представила себе, как вытирает пот с его лба, потом ведет рукой вниз по лицу, потом…
Мэгги очнулась, поняв, что она стоит, ничего не делая. Она встряхнула головой и стала неистово тереть простыню так, как будто в ее руки попал смертельный враг. Сообразив, что так она доведет эту простыню до состояния ветхой тряпки, Мэгги выжала ее и бросила в воду для полоскания. Вода была уже мыльная, и Мэгги решила сменить ее. Она схватила ушат с водой, но он оказался настолько тяжелым, что она покачнулась и чуть не упала.
– Позвольте, я это сделаю, – раздался голос Рейда из-за спины Мэгги. Вздрогнув, она чуть не выронила ушат. Рейд стоял перед ней в расстегнутой рубашке, ее глаза скользнули по его блестящей от пота груди.
– Что? – ей понадобилось какое-то время, чтобы сообразить, что он сказал. – Что вы, спасибо.
Когда он забирал у нее ушат с водой, его взгляд упал на открытый ворот ее блузки и на мгновение задержался на нем. Он смутился, быстро отвернулся и вылил воду. Мэгги проследила за его взглядом и поняла, что его смутило. От воды и пота светло-голубая английская блузка стала прозрачной. Она прилипла к ее груди, четко вырисовывая темные круги вокруг сосков. Рейд вряд ли мог увидеть ее грудь более четко, даже если бы она была обнажена.
Мэгги стала пунцовой и быстро отступила в тень вишневого дерева. Бросив несколько рубашек в корыто, она начала неистово тереть их.
Спустя несколько минут вернулся Рейд, неся ушат с чистой водой. Мэгги не смела взглянуть на него, хотя он продолжал стоять рядом. Наконец она подняла на него свои глаза. От его жаркого затуманенного взгляда кровь прилила к ее лицу и резко застучала в висках. Мэгги почувствовала, что задыхается. Его взгляд скользнул по ее лицу и груди. Мэгги затрепетала, борясь с побуждением сделать шаг и броситься в его объятия.
– Мэгги… – все, что он мог произнести. Мэгги смотрела на его губы, такие мягкие, чувственные, и понимала, что хочет ощутить их на своих губах.
Невольный вздох вырвался из ее груди, и это вывело Рейда из оцепенения. Он отодвинул в сторону ветки, с которых посыпались розовые лепестки, шагнул к ней и схватил ее за плечи.
Чувства Мэгги обострились до предела. Запах вишневых цветов, смешиваясь с запахом Рейда, пьянил ее; солнечный свет под покрывалом из веток слепил глаза; жужжание насекомых заглушалось громкими ударами сердца. Мэгги чувствовала себя так, как будто сейчас потеряет сознание.
– Вы самая красивая женщина из всех, кого я знал, – хрипло проговорил Рейд. Мэгги сделала шаг назад, испугавшись блеска его глаз и своих бушующих чувств.
– Нет, пожалуйста.
– Я больше не могу, – в его глазах отражалось мучительное желание. Он схватился за ветку. Суставы его рук побелели от напряжения, как будто это могло помочь ему сдержаться. – Черт возьми! – воскликнул он и сильно тряхнул ветку, осыпая их обоих цветами. – Я не могу ни о чем думать, кроме вас. Целовать вас, обнимать, любить.
Нежные розовые цветы падали на волосы и плечи Мэгги и Рейда. Он протянул руку и дотронулся до ее волос, провел пальцами по щеке, лаская ее бархатистую нежную кожу.
– Мы не должны, – слабо запротестовала Мэгги. Она чувствовала, что у нее подгибаются колени, и прислонилась к стволу дерева.
Но Рейд словно не слышал ее. Он вглядывался в ее лицо, и она не могла отвести от него глаз.
– Я хочу поцеловать вас. Я хочу дотронуться до вас. Я хочу увидеть вас всю и почувствовать в своих руках.
Мэгги едва дышала, ее сердце бешено билось. Рейд протянул руку к верхней пуговице ее блузки и, волнуясь, расстегнул ее. Она знала, что ей следует сопротивляться, но она не могла, не хотела. Она вдруг подумала, что умрет, если оттолкнет его. Она хотела ощутить, как его руки раздевают ее, хотела почувствовать их на себе.
Легкий ветерок зашевелил ветки, касаясь ее горячей кожи. Она стала наблюдать за движениями загорелых, огрубевших пальцев Рейда. Она увидела, как показалась белая кожа груди под дымчатой и прозрачной тканью сорочки.
Рейд судорожно сглотнул, когда его пальцы достигли последней пуговицы над поясом ее юбки. Он тоже смотрел на свои руки, которые нежно распахнули ее блузку, обнажая грудь.
Мэгги взглянула в лицо Рейда и увидела, что оно искажено от желания. Этот голодный блеск в глазах возбудил ее, и она чуть не вскрикнула, когда он посмотрела на нее. Рейд превратил ее в расплавленный воск, сделав неузнаваемой для самой себя, высвободив ту сторону ее натуры, о существовании которой она и не подозревала.
– Пожалуйста… – еле выговорила она. Но на этот раз это было не сопротивление, это была просьба не останавливаться. Рейд осторожно взялся за края сорочки и потянул ее вниз до тех пор, пока не высвободились тяжелые упругие груди.
Он застонал, его глаза блуждали по шелковым гладким выпуклостям. Груди у Мэгги были белые как молоко, с еле заметными голубыми прожилками. Под его жадным взором ее соски становились твердыми, превращаясь в маленькие шишечки. Рукой он легко коснулся одного из них, наблюдая, как сосок становился все более плотным, откликаясь на его прикосновения.
Мэгги закрыла глаза, чувствуя, что сейчас упадет. Он взял ее груди в свои руки, лаская, приподнял их, и мир перестал существовать для Мэгги.
– Вы так прекрасны, – прошептал он. – Я хочу вас, очень.
Он прижал ее к себе, и его руки зарылись в волосах Мэгги. Его губы раскрылись и слились с ее такими же горячими губами. Его поцелуй был так долог, так сладостен, как будто он хотел взять ее всю этим страстным порывом.
Мэгги прильнула к нему, утонув в сладострастном блаженстве. Она полностью принадлежала ему, желая принять его всего глубоко в себя. Страстность ее натуры, подавляемая долгие годы, вырвалась наружу. Она жадно целовала его, ощущая под руками каждый мускул, каждый изгиб его тела.
Он весь дрожал. Его руки стали медленно опускаться по ее телу к бедрам, и он все крепче прижимал ее к себе.
Рейд посмотрел в ее лицо, и Мэгги поняла, что он хочет взять ее прямо здесь, под этим вишневым деревом. Она была согласна.
Издали послышались громкие голоса мальчиков и их смех. Для Мэгги и Рейда это было подобно ушату холодной воды, вылитому без предупреждения. Рейд на мгновение замер, его глаза закрылись, и он бессильно застонал. Мэгги как будто вросла в землю, ощущая ужас от того, что они в своем безумии совсем забыли о Ти и Уилли. Ведь мальчики могли прийти сюда в любой момент.
Мэгги стало нехорошо, голова ее кружилась. Отвернувшись, она застегнула свою блузку дрожащими пальцами и медленно пошла к корыту с бельем. Она пыталась уничтожить в сознании то, что произошло. Позади себя Мэгги услышала шелест веток – это Рейд вышел из их убежища и пошел в противоположную сторону.
* * *
Гидеон шагал взад и вперед по кухне. Его мать терпеливо наблюдала за ним.
– Гидеон, – наконец сказала она, – ты протрешь дыру в полу, если не остановишься.
– Что? Ах, извини, ма. Я не замечаю, что делаю.
– Ты находишься в этом состоянии уже две недели, – продолжала Жо. – Когда ты скажешь мне, в чем дело?
Гидеон посмотрел на нее с нерешительностью.
– Это… это из-за Тэсс.
– Что с ней случилось? Она заболела? – Жо забеспокоилась.
– Нет, с ней все в порядке. По крайней мере, со здоровьем. Послушай, она не хотела бы, чтобы об этом узнали.
– Гидеон! Ты же знаешь, что я не болтлива.
– Я знаю. Но Тэсс хотела, чтобы не знала даже ты. Она и от меня пыталась это скрыть. – Гидеон сел напротив матери. – Но мне нужен твой совет, поэтому я скажу. У Тэсс неприятности.
– Как? Почему? Я думала, что у них достаточно средств после продажи плантации.
Гидеон мрачно покачал головой.
– Очевидно, было много долгов. Я знаю, что они экономили и им удавалось выжить, но сейчас… – Он коротко рассказал матери о предложении Бентона Конвея и об угрозах повысить налоги на собственность Тэсс.
Жо была в изумлении.
– Неужели Бентон способен на это? Выгнать двух вдов и ребенка только потому, что он желает заполучить их дом! Этот человек – дьявол.
– Да, это так. Нам нужно выручить ее, мама.
– Я согласна. В конце концов, если ничего не придумаем, они всегда могут перейти жить к нам.
Гидеон подумал о том, как Тэсс будет жить в одном доме с ним, и они будут видеться каждый день.
– Нет, мама, она не захочет жить в чужом доме, она хочет сохранить свой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34


А-П

П-Я