Положительные эмоции сайт Водолей 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Никто не знает, почему одни пациенты быстро идут на поправку, а другие умирают от заражения крови, хотя и тем и другим была оказана надлежащая медицинская помощь и уход после операции. Я слышал, что врачи в госпитале северян научились как-то бороться с этой проблемой, но это только слухи, достоверных данных у меня нет. К тому же я не представляю, чтобы кто-то из их врачей стал лечить человека, обвиняющегося в шпионаже.
Рива всхлипнула:
— То есть ты хочешь сказать… ты хочешь сказать, что Фостер…
— Рива, прошу тебя… — Ее горе разрывало ему сердце. Он видел, как дрожат ее губы, какой страх мерцает на дне ее прекрасных глаз, подернутых влажной пеленой отчаяния.
— О нет, Чарлз, ты не можешь так думать! Фостер не умрет! — закричала Рива, обливаясь слезами.
Чарлз чувствовал, что больше не в силах выносить эту пытку; вскочив, он бросился к Риве и нежно обнял ее за плечи.
— Дорогая, ты должна быть сильной. Чудеса случаются, я знаю, но сейчас мы можем только молиться.
Девушка подняла на него заплаканные глаза, в которых светились отчаяние и решимость. У Чарлза перехватило дыхание — даже в безутешном горе Рива была неотразима. Ему стало стыдно за такие грешные мысли, но все, о чем он сейчас мог думать, — это то, как сильно его желание поцеловать ее.
Все эти дни Чарлз Уайтхолл был полностью погружен в лечение Фостера, стараясь не замечать Риву, чтобы не отвлекать себя мыслями о ней. Временами он корил себя за то, что в такой тяжелый час не может противостоять искушению, но мужское естество брало верх. Каждый раз, когда Рива появлялась в его поле зрения, он не мог думать ни о чем другом. Казалось, эта борьба настолько распалила его страсть, что он просто не в силах был себя контролировать. Раньше, когда Чарлз имел возможность каждый день видеть Риву и в любой момент мог признаться ей в своих чувствах, он не ощущал необходимости торопиться, считая, что все должно идти своим чередом; однако теперь, ежеминутно сталкиваясь с чужими смертями и страданиями, он стал чувствовать ценность каждого мига жизни и понял, что нельзя терять драгоценное время на бесплодное ожидание.
Как назло, это прозрение пришло к нему именно сейчас, когда меньше всего следовало мечтать о любви. Но с другой стороны, может быть, именно сейчас и пришло время об этом подумать? Если мирная жизнь располагала к праздному времяпрепровождению, то экстренные ситуации, с которыми постоянно сталкивала Чарлза война, наоборот, требовали пользоваться каждой спокойной минутой, чтобы рассказать дорогим людям о своих чувствах. Времени на размышления терять было нельзя просто потому, что ни у кого теперь не было этого времени.
Чарлз сжал в своих горячих ладонях ледяные пальцы возлюбленной. Рива смотрела на него так, как будто именно от него зависела вся ее дальнейшая жизнь. Может быть, она еще надеялась, что произойдет чудо и он, Чарлз, сейчас скажет, что надежда на спасение Фостера все же существует. Хотя ее брат очень слаб, он сможет сделать так, чтобы тот быстро пошел на поправку. Рива надеялась на него, как на Бога, но перед ней был всего лишь безумно влюбленный мужчина, который не мог отвести от нее глаз и в то же время не смел признаться ей в своих грешных мыслях.
Казалось, Рива все никак не могла поверить в то, что услышала всего минуту назад.
— Молиться? О нет, Чарлз, нет! Скажи мне, что я могу сделать? Может, нужны какие-то лекарства, которых у тебя нет? Клянусь, я любым способом их раздобуду. Только не говори, что ты сдался, только не говори, что смирился, только не говори, что опустил руки и не будешь больше бороться за жизнь моего брата!
В ее изумрудных глазах сверкали бриллиантовые слезы, лицо горело, волосы растрепались. В эту секунду Чарлз не мог думать ни о чем, кроме того, как сильно он любит эту удивительную женщину. Кажется, так было всегда, начиная с того момента, как он впервые увидел ее. Тогда его лучший друг Фостер Синклер, умирающий сейчас на больничной койке, впервые пригласил его к себе в дом и представил сестре.
Чарлз больше не мог сопротивляться зову своей разгоряченной плоти. Порывисто обняв Риву, он пробормотал:
— Любовь моя, ты же знаешь, я перевернул бы весь мир, если бы была хоть малейшая возможность что-нибудь изменить. Тебе известно, сколь много для меня значит Фостер и сколь много значишь для меня ты, дорогая! Поверь, я…
Его голос прервался, и он, найдя губами ее губы, приник к ним страстным поцелуем. Не в силах сопротивляться, Рива открылась навстречу, словно доверяясь тому, чьи глаза сейчас горели огнем неподдельной страсти.
Она потеряла счет времени, растворившись в страстной нежности, которой окутал ее Чарлз. В этот миг весь ужас происходящего померк перед ней, будто некто приглушил слишком яркий свет. Покоренный Виксберг, пропахшая кровью и смертью больница, умирающий брат — все отступило на задний план, оставляя в ее сознании место лишь для внезапно вспыхнувшего порыва чувств. Она обняла Чарлза, ласково водя пальцами по его шее, и со всем пылом ответила на его поцелуй.
Неожиданно дверь в кабинет распахнулась, но, отпрянув от Чарлза, Рива тут же снова оказалась в чьих-то крепких объятиях, а затем над ее головой раздался гневный мужской голос:
— Какого черта здесь происходит?
Замирая от ужаса, Рива поняла, что это голос майора Бэнкса и именно он сейчас крепко держит ее за плечи.
— Послушайте, что вы здесь делаете? — возмущенно выкрикнул Чарлз.
— Что я здесь делаю? — издевательски повторил Джефф, крепче обхватывая Риву. — Я пришел справиться о здоровье арестованного Фостера Синклера, капитан Уайтхолл. Однако, как я теперь вижу, судьба этого человека волнует только меня, а вы с мисс Синклер нашли себе более интересное занятие…
Чувствуя себя предательницей, Рива вырвалась из рук майора Бэнкса. Гнев и отчаяние светились в ее глазах. Весь ужас ситуации только что дошел до нее в полной мере, и хотя ей претило соглашаться в чем-нибудь с майором, однако в глубине души она знала, что он прав.
Как она могла настолько забыться в объятиях Чарлза в то время, когда ее брат находится на грани гибели? Разумеется, дело не в словах заносчивого майора, но самой себе она простить такого проступка не могла.
Видимо, из-за этого ее ненависть к майору Бэнксу еще больше возросла. В конце концов, именно из-за этого человека ее брат оказался на смертном ложе. И он еще осмеливается в чем-то ее упрекать! Если бы не ее слезные мольбы, майор Бэнкс попросту бросил бы Фостера умирать там, в лесу, сославшись на соответствующие инструкции и распоряжения, но, видимо, ему очень хотелось изобразить из себя джентльмена, вот он и согласился ей помочь.
Однако его мнимая любезность ни на секунду не могла обмануть Риву. Джефф Бэнкс был и остается ее врагом, что бы он для нее ни сделал. И он последний человек, который смеет в чем-нибудь ее упрекать, учитывая… учитывая то, что между ними произошло.
Воспоминания о собственном падении придали гневу девушки новую силу, и, зашипев, как разъяренная кошка, Рива яростно набросилась на Джеффа с обвинениями:
— Нечего строить из себя святого, майор! Единственное, что вас беспокоит, — это когда вы сможете перед всеми отличиться и допросить моего брата! Но вас опять ждет неудача! У вас не будет такой возможности, майор, потому что мой брат… — ее голос стал почти неслышным, — потому что мой брат умирает. — Едва Рива произнесла последние слова, как слезы потоком хлынули из ее глаз.
Джефф перевел хмурый взгляд на Чарлза.
— Это правда, доктор? — стараясь говорить спокойно, спросил он.
Чарлз поднял на него полные ненависти глаза:
— Да, майор Бэнкс, к моему великому сожалению, это чистейшая правда.
При этих словах Рива бросилась к Уайтхоллу, опустила ему голову на плечо и еще сильнее заплакала. Чарлз обнял ее, не глядя больше на майора Бэнкса.
Оказавшись вновь в объятиях Чарлза, Рива почувствовала себя спокойнее. Она верила, что Чарлз поцеловал ее, исключительно желая утешить: он никогда бы не стал питать грязных мыслей, находясь у ложа смертельно больного друга.
Внезапно Рива подумала, что она всегда относилась к Чарлзу больше как к другу, нежели как к влюбленному в нее молодому мужчине, хотя давно подозревала о его чувствах, и его скомканное объяснение на холме в день, когда Викеберг был отдан на растерзание армии янки, не открыло для нее ничего нового.
В то же время она привыкла к тому, что рядом с Чарлзом ей всегда хорошо и спокойно. Его прикосновения и взгляды не вызывали в ней такую бурю эмоций, как… как это умел мастерски делать Джефф Бэнкс; однако она была уверена в искренности его чувств и честности намерений, а это могло искупить недостаток страсти…
Поймав себя на этой мысли, Рива пришла в ужас. О Боже, о чем она только думает! И почему каждый раз, когда перед ней появляется этот несносный майор Бэнкс, ее мысли тут же принимают самый невероятный оборот?
Искоса бросив взгляд на стоящего в стороне Бэнкса, девушка заметила, как яростно пульсирует у него на лбу вздувшаяся синяя жилка. Внутренне торжествуя, что наконец-то она может не подчиниться его приказу, Рива плотнее прижалась к груди Чарлза и сразу почувствовала, какое напряжение в его теле вызвало ее инстинктивное движение.
При виде этой сцены Джефф чуть не заскрипел зубами. Едва сдерживая рвущийся изнутри гнев, он мрачно проговорил:
— Если в состоянии здоровья арестованного произойдут какие-либо изменения, потрудитесь немедленно сообщить мне об этом, — и, не дожидаясь ответа, вышел за дверь.
Несколько часов спустя Рива покинула здание госпиталя Конфедерации и направилась в сторону холмов.
В последние дни она часто находила себе убежище на вершине холма, сбегая туда от кровавой суеты госпиталя, безутешных мыслей о брате и болезненных воспоминаний о майоре Бэнксе. От этого места веяло каким-то неколебимым покоем и тихой невозмутимостью бытия, и это давало ей силы, вернувшись в город, бороться с очередными неприятностями и проблемами, которые обрушивались в последнее время на ее голову с завидным постоянством.
И все же никогда еще ее сердце так не разрывалось от горя, как теперь. Чувствуя себя совершенно беспомощной перед новым ударом судьбы, Рива бессильно опустилась на траву возле пещеры, служившей ей укрытием во время бомбардировки Виксберга, и беззвучно заплакала.
Впервые ей не к кому было обратиться за помощью и утешением. Оставаясь рядом с Чарлзом, она рисковала спровоцировать повторение сцены, происшедшей между ними в госпитале несколькими часами ранее, раздосадованным свидетелем которой волей случая оказался майор Бэнкс.
Представив себе, что ей нужно будет сказать Теодоре о том, что Фостер вот-вот умрет, Рива заплакала еще безутешнее. Что, если ее тете станет после этого так же плохо, как и во время осады? Хотя Теодора уже оправилась от своего недуга, новое страшное известие могло повлечь за собой самые печальные последствия, а потери одновременно брата и тети Тео она уже просто не переживет.
«Боже, да что же это со мной, — одернула себя Рива, — и почему я думаю о Фостере так, как будто он уже умер? Я не имею права сдаваться, не имею права опускать руки и должна бороться за его жизнь».
Девушка попыталась восстановить в памяти свой разговор с Чарлзом. По его словам, Фостеру в последние дни не становилось лучше, и по всему было видно, что если дело пойдет так и дальше, он скоро покинет их.
Отчаяние поглотило ее, не оставляя места другим эмоциям. С утра до вечера Рива думала о том, как помочь брату, но ничего не могла придумать. Одно было ясно — на Чарлза рассчитывать больше не приходилось: он действительно сделал все, что мог. Вот если в войсках янки есть такие врачи, которые могут помочь Фостеру, тогда…
По словам Чарлза, слышавшего это от других врачей, в федеральном госпитале некоему доктору Райту удалось спасти жизнь нескольких солдат, находившихся в столь же безнадежном с точки зрения классической медицины состоянии, в котором сейчас пребывал ее брат.
Чарлз рассказывал об этом с видимой неохотой, но Рива была так настойчива, что в конце концов выведала у него все, что он знал, и даже то, о чем он мог только догадываться. Чарлз сам не верил до конца, что слухи правдивы, однако какое-то реальное основание для их возникновения все же должно было существовать.
Рива вздернула подбородок. Что ж, раз это последний шанс, то она просто обязана им воспользоваться. Она пойдет на все, что угодно, лишь бы спасти брата, даже если единственный человек, к которому можно обратиться с просьбой пригласить к Фостеру врача-янки, — это ужасный майор Джеффри Бэнкс.
Джефф задумчиво посмотрел в окно. С утра он снова был занят так нелюбимой им бумажной работой, а мыслями уже который день подряд уносился далеко отсюда. Сцена в госпитале не выходила у него из головы. Он вновь и вновь вспоминал, как страстно Рива целовала этого докторишку, и гнев его не утихал.
Вспоминал он и другую женщину — Маршу Симпсон. Когда-то Джефф любил ее, но это чувство даже приблизительно нельзя было сравнить с теми порывами страсти, которые охватывали его при виде Ривы Синклер. Чувства к Марше были тонкими, тихими и спокойными; скорее, она стала для него другом, а не возлюбленной. Вполне возможно, что они были бы счастливы с ней в браке, но после того, как Джефф встретил Риву, даже думать об этом было невозможно.
Ему вспомнились боль и отчаяние в глазах Ривы, когда он представил ей Маршу как свою невесту. Как же он промахнулся! Необходимо, просто необходимо было выбрать время и объяснить очаровательной южанке, что теперь для него все изменилось и он не представляет рядом ни одной женщины, кроме нее, а чувства к Марше — история давнего прошлого. Теперь для него все иначе.
В этот момент на другом конце улицы майор заметил знакомую фигуру, и сердце его сжалось. Рива! Кажется, она направляется в Лонгворт-Хаус!
У Джеффа задрожали руки, но он усилием воли заставил себя успокоиться. Ему следует встретить строптивую красавицу во всеоружии. Встретить — и ни в коем случае не отпускать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41


А-П

П-Я