https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/Damixa/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



Александр Трофимов
Возвращайся, сделав круг
Лишь в сказке наказанием за исполнившиеся желания бывает потеря воспоминаний.
В жизни – наградой за потерю памяти служат желания.
Салли Дженнингс. «Книга Гор»
loading…
Темнота.
Сначала всегда темнота.
Напряженная, как роженица. Пустая, как ладонь нищенки. И такая же цепкая.
Она не отпустит тебя. Потому что тебя некуда отпускать.
Внутри тебя темнота.
Вокруг тебя темнота.
Ты закрываешь глаза и ничего не меняется.
Я боюсь темноты вокруг. Даже если отодвинуть тьму светом, она все равно останется вокруг меня Я боюсь темноты вокруг.
Я боюсь темноты внутри. Там пусто, там нет ничего и никого. Так бывает со всеми, сейчас – со мной. Я боюсь темноты внутри.
Я боюсь этого имени: Ти-Монсор.
Я пытаюсь написать его тьмой на тьме: Ти-Монсор.
Но во сне у меня нет рук.
>play
«Я – Тим. И это все, что я о себе знаю. Да и то не уверен. На моей левой лодыжке сверху вниз шла татуировка – эти три буквы. Возможно, когда-то имя было длиннее, потому что там, где кончается татуировка, кончается и нога. Ее отрубили те же, кто стер мою память.
Я валялся без сознания на паруснике в открытом космосе, пока меня не подобрал туристический лайнер, на мою удачу пролетавший рядом. Ногу мне уже почти вылечили, вернее, вырастили заново, а вот память… Память уже не вернется. Ее забрали. В этом секторе космоса мемо-грабеж – не редкость. Я не первый и не последний.
Врачи закачали мне стандартный мемо-блок с необходимым минимумом информации об окружающем мире, чтобы…»
Я пожал плечами и выключил планшетку.
– Чтобы я мог не только целиком осознать свое незавидное положение, но еще и жаловаться на него на трех официальных языках Второй Империи Свободы…
Это уже восьмая попытка с тех пор, как врач посоветовал мне вести дневник. Для лучшей реабилитации после шока.
– Неплохо, милорд Тим. Уже гораздо лучше. Объемнее, красочнее, позитивнее. Еще пара дней…
Я повернулся. Дройдов делают человекоподобными, чтобы общение было естественнее… Но когда я смотрю на этот оживший матово-серебряный памятник, на его лицо, вернее, отсутствие лица, а также глаз, носа, рта – чего бы то ни было, на яйцеподобной голове… мне тяжело дается естественность общения. Ну с чего, спрашивается, он решил, что двухнедельный младенец, никогда не видевший ничего, кроме этой палаты, не встречавший ни единого живого существа, кроме туповатого железного доктора – идеальный претендент на написание многотомных мемуаров?.. Все, чего он добился, – я начал испытывать тяжкие приступы тоски, поняв, что моя автобиография умещается в трех абзацах.
– Попробуйте еще раз, милорд Тим.
Он издевается?
– Советую вам не останавливаться. Вы совсем близко к цели. Если вы откроетесь дневнику, то вам станет намного лучше. Вы почувствуете умиротворение и уверенность в себе.
Он не издевается. Железяка просто уверена, что во мне кипят мысли. Что я замышляю месть. Страшную кару для тех, кто сотворил со мной такую гнусность – оставил на две недели с этим назойливым типом. Что я мечтаю угнать этот лайнер и поохотиться на своих обидчиков или просто забить всех пассажиров до смерти своей любимой подушкой… Для острастки.
А мне просто хочется лежать в темноте и смотреть на блики от индикаторов, сверкающие на пустой посеребренной голове этого балабола. А когда моя нога снова будет при мне – здорово было бы найти местечко поуютнее, желательно с какой-нибудь мебелью помимо кровати, медицинских аппаратов и зануды-доктора. Чтобы там можно было улечься поудобнее, потереться щекой о прохладную подушку и…
– Милорд Тим…
– Да…
– Я настаиваю, чтобы вы написали еще один вариант. Вам нужно научиться упорядочивать ваши мысли, иначе новые впечатления и вызванные ими обращения сознания к имплантированной информации по-прежнему будут вызывать обмороки.
Если что и сделает меня маньяком, так это его настойчивость. Хорошо, дройд. Тебе нужен дневник? Будет тебе дневник…
Я включил планшетку, удостоверился, что радиодиал мигает – а значит, робот будет в курсе того, что я напишу, – и положил руки на теплый экран.
«Я – Тим. Безногий беспамятный червь в заботливых руках Империи. Так есть сейчас, но так было не всегда, ибо я вспомнил.
До того, как мои многочисленные враги силой, хитростью, подкупом и соблазном поймали меня и, взяв в заложники мою память, начали требовать, чтобы я уничтожил вселенную…
Я был Рыцарем Света, Тьмы, Тени и Полутени. Я был грозен и велик. Я обрекал мир на погибель, а потом сам же спасал его от себя… В этом и состояла моя великая миссия. Я выполнял ее день и ночь, без сна и отдыха.
В свободное же время я задумывался о жизни. А жизнь задумывалась обо мне. Мы говорили с ней на всех языках одновременно, а потом обменивались молчанием, чтобы сохранить его как память. На рассвете жизнь покидала меня, отправляясь по своим делам, а я брал большой молоток и шел ковать себе гроб.
Вместо досок я брал больших дройдов и плющил, вместо шурупов – маленьких дройдов и скручивал. А подушку я делал из серебряных дройдов, работающих в медблоках космических лайнеров. Чтобы подушка получилась мягкая, я разбирал их ломиком, собирал гнутой отверткой и спрашивал…»
Я повернулся к застывшей железяке:
– …Ну как?
Оказалось, что роботы умеют вздыхать.
Все следующее утро (а «утро» на космолайнере тогда, когда из имитатора окна ярко светит имитатор солнца) я забавлялся тем, что закрывал по очереди то левый, то правый глаз и прилежно удивлялся тому, как прыгает туда-сюда моя вытянутая рука. Робот на заднем фоне никуда не прыгал, и это меня раздражало, но раздражало как-то по-доброму. По-детски.
Когда забава мне надоела, я опустил затекшую руку и попытался дотянуться до левого колена – хотел помассировать ногу в том месте, где ее обхватывал громоздкий блок регенератора. Нога не болела – я вообще ее не чувствовал, только редкие слабые покалывания, – но дройд сказал, что это фантомные ощущения – ткани находились под полной анестезией. Дотянуться до колена я не смог – стоило мне оторвать голову от подушки, в глазах что-то вспыхнуло, и я поспешил улечься обратно. Фигура дройда размазалась, превращаясь в мутное белое пятно. Но через некоторое время туман в голове рассеялся. Вместе с ощущением, что из моей черепной коробки пытается совершить побег стадо скользких ящериц. Больше я экспериментировать не пытался.
Заняться мне было нечем, поэтому я просто лежал и смотрел в белый потолок. Страшно чесалось левое запястье, причем зуд с каждым днем становился только сильнее. Сначала я думал, что всему виной какой-нибудь невидимый инъектор или бактерии-стетоскопы, но потом с удивлением понял…
– Дройд, скажи, а от моей памяти совсем ничего не осталось?
Робот повернулся ко мне. Его несуразно большая голова по-прежнему вызывала какие-то смутные страхи и желание намалевать на ней подобие лица. К примеру, тем отвратным желе, которым он меня кормил. Когда ты не можешь посмотреть кому-то в глаза, это здорово действует на нервы.
– От того, что люди обычно называют памятью, – боюсь, что нет. Ее забрали полностью и весьма грубо, что вызвало перегрев коры и впоследствии…
Я начинал подозревать, что таким образом он просто уходит от нормальных ответов. Ведь он прекрасно знает, что любая новая информация действует на мою «перегретую кору» как соль на рану – особенно после того, как на нее обрушилась информационная лавина мемо-блока.
– А если не «обычно называют»? Что-то еще, так?
– Да, милорд Тим. У вас осталась память этого тела, благодаря которой вам не нужно заново учиться координировать движения, артикулировать или набирать текст с клавиатуры…
– Вроде того случая со стаканом?
– Да, в том числе.
И впрямь, когда робот уронил на меня стакан с горячим нуаром, я умудрился весьма ловко поймать его в воздухе и не обжечься раскаленной жижей, выплеснувшейся мне на руку. Еще тогда он отметил мою отличную реакцию и «жаропрочную» кожу.
– Значит, память тела… Это все?
– Также грабители не тронули височные доли мозга, где хранится значительное количество информации. Но, к сожалению, для вас она практически бесполезна, так как эти зоны практически невозможно задействовать сознательно. Если не вникать в детали…
– Нет, дройд. Остановимся на «не вникая в детали». И так голова трещит…
Я заметил, что снова расчесываю запястье. Черт, конкретно эта память тела начинала меня раздражать.
Ощущение «голой кожи» распространялось на все левое предплечье. Мне не хватало чего-то, что я носил как браслет.
– Дройд, скажи, ты можешь предположить, что я мог носить на левом запястье? Нечто теплое… Да, похоже так – теплое и пушистое… Что-то вроде зверька. Он обвивал предплечье по спирали, а заодно имел милую привычку царапать запястье и сопеть, утыкаясь носом мне в ладонь.
Если бы дройд сейчас забеспокоился насчет моего психического состояния, я бы составил ему компанию… Но этот мохнатый браслет, похожий на зверька, или наоборот – как бы там ни было, – именно эта картинка и выскользнула откуда-то из зияющей дыры на месте моей памяти. А может, это подсказка милосердного подсознания, недавний сон или у меня просто разыгралась фантазия. Мягко говоря…
– Знаю. Как и вы, милорд. Это есть в вашем мемо-блоке. Планета Тал…
– Стоп, откуда ты так доподлинно знаешь, что там в моем мемо-блоке?
– В базис-компьютере медблока содержится вся информация о пациентах, милорд.
– А базис-компьютер тебе, значит, по дружбе шепнул. Киберслухи, вроде как?
– Нет, базис-компьютер – это я и есть… Это вы тоже должны знать… Из того же мемо-блока.
Похоже, робот обиделся. Он стоял в углу и молчал. Причем ничего, по сути, не меняя, он умудрялся стоять и молчать как-то обиженно. Меня это позабавило. Если не сказать умилило…
– Так что, уникум железный, просветишь добра молодца? Или пыткой пытать будешь?
– Скуф. Планета Тал. В оружейном кодексе зарегистрирован по классу «Б», к ношению разрешен. К применению – только в экстренных ситуациях, с первой по тринадцатую ступень включительно.
Я откинулся на подушку и не удержался все-таки – почесал запястье. Зуд не прошел.
– Скуф, значит. Планета Тал… Стоп, что ты сказал про оружейный кодекс?
– Класс «Б».
– Нет, при чем тут оружейный кодекс?
– Подумайте.
Значит, все-таки пыткой пытать… Интересно, что это за зверек такой, раз его посчитали оружием? Ядовитый он, что ли, или огнем полыхает, а может, просто умиляет милыми глазками до инфаркта?
– Вы хоть представляете себе, что такое класс «Б»?
Этот новый пушистый факт моей биографии взволновал его куда больше, чем меня самого, – дройд расхаживал по палате, протаптывая тропинку на случай, если кто-то вдруг решит влезть через искусственное окно и уйти в противоположную стену.
– К классу «А» относятся аннигиляторы, способные распылять планеты. Класс «Б» немногим меньше – всего лишь рождать сверхновые и испарять атмосферу с планет. Кстати, одну звезду адмирал Лерц своим скуфом уже потушил…
– Мифология?
– Факт.
Забавный факт, забавный адмирал и презабавные скуфы… Если мой домашний любимец на досуге тушит звезды, то чем же я сам-то занимался? Может, я и впрямь, того… Рыцарь тени и хренотени…
Запястье зудело, так и тянуло его почесать. Острыми маленькими коготками…
Доселе абстрактное понимание того, что я «все потерял», сконцентрировалось на одной, но очень четкой детали – мне мучительно не хватало этого зверька.
– Скажи, друг, базис-компьютеры медблоков умеют выключать свет?
– Да, милорд.
– Тогда выключи свет… и пойди погуляй.
Я проснулся в холодном поту. В горле пересохло, я нашарил на столике стакан и глотнул воды. Глаза постепенно привыкли к темноте.
– Дройд. Дройд!
Серебристая фигура была видна даже в темноте. Она шевельнулась.
– Да, милорд Тим.
– Мне приснился кошмар.
Так и хотелось сказать: «Мама, мне приснился дурной сон». Чтобы мама обняла и приласкала. Но мамы не было. Был дройд.
– Что ты видел, Тим?
Его голос стал таким мягким и тихим. Пушистыйголос. Он подошел ближе и присел на кровать.
– Там было темно. Просто темно. Совсем.
Робот опустил голову, потом повернулся ко мне.
– Включить свет, Тим?
Даже если отодвинуть тьму светом… она все равно останется вокруг…
– Не надо.
– Хорошо.
Он меня успокаивал. Он проявлял участие… Он забрал у меня стакан и поставил обратно на столик.
– Знаешь, Тим, а в мире тирдоян не бывает ночи, там постоянно светло. Планета висит между двумя солнцами, практически одинаковыми. Там красиво. Высоко в небе парит множество слюдяных лепестков, они преломляют свет, и поэтому земля там искрится и переливается всеми цветами радуги. Странно, что на такой красивой планете живут именно тирдояне – существа, лишенные зрения.
– Странно…
– Спи, Тим. Я еще посижу тут с тобой…
Я закрыл глаза. Утром я, конечно же, решу, что мне это приснилось. Должно же мне в кои-то веки сниться что-то хорошее. Например, ласковый и заботливый дройд, рассказывающий байки о неведомых мирах. Почему нет?
– Скажи, дройд, а как обычно живут такие, как я? Ну, после мемо-грабителей.
– Ты уверен, что готов к очередной лекции, Тим?
Мне показалось, что он произнес это с улыбкой. Оказывается, для того, чтобы улыбнуться, вовсе не обязательно иметь губы…
– Не знаю. Но мне не по себе.
– Жаль, что ты заблокировал мемо-блок. Так было бы гораздо легче. Не пришлось бы терпеть все мои нудные объяснения…
– Я его заблокировал?
– Ну да… Выпей вот это.
Дройд протянул мне стакан какой-то розовой жидкости, и я сделал пару осторожных глотков. Напиток был на удивление мягким и приятным на вкус. А еще он пах ягодами… Интересно, откуда я знаю, как пахнут ягоды? Успел выяснить из мемо-блока до того, как он отключился?
– Из-за того, что твое сознание стерли полностью, тебе приходилось пользоваться подсказками слишком часто. При взгляде на любой предмет у тебя возникала куча неосознанных вопросов – и сознание захлебывалось потоком информации из мемо-блока.
– Я помню. Было очень… неприятно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50


А-П

П-Я