унитаз идеал стандарт 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Страшилище зашипело и прыгнуло.
Косарь упал на спину, разминувшись на пару дюймов с острыми зубами, и, перекатившись, вскочил на ноги. Гадина снова взмыла в воздух. Керифянин вскрикнул и почти наудачу махнул мечом Осени. Чудище рухнуло на землю. Отрубленная лапа упала рядом. Не теряя времени, Косарь сделал шаг вперед и обезглавил тварь рубящим ударом сверху. Голова запрыгала по ступенькам. Керифянин отбросил ногой прыгающее тело и выпрямился. Грудь его вздымалась, в темных глазах полыхал огонь ненависти и ужаса.
– Брофи, что ты наделал? – с болью в голосе спросила Беландра.
– Бель, пожалуйста. Ты доверилась мне, так подожди же еще немного. Без тебя я не справлюсь. Мы должны действовать вместе. Как брат и сестра. Нужно собрать все, что я выпустил, и направить в Камень. Как отсосать яд из раны.
Беландра покачала головой. Взгляд ее скользнул по обезображенному, сошедшему с ума городу.
– Ты уверен? Посмотри, сколько их. Мы не сумеем помочь всем.
– Не мы. Они помогут себе сами. Те, кто противится порче. Те, кто не приемлет зло.
– Разве такие еще остались? Посмотри вокруг, им же это нравится.
– Да, для кого-то тьма соблазнительнее света. Остается только надеяться, что, когда все кончится, сторонников добра будет больше, чем приверженцев зла. – Он сел, скрестив ноги, и положил Камень перед собой.
– Веди меня. – Сестра Осени опустилась напротив племянника и возложила на Камень распухшие руки.
– Позволь и мне помочь тебе.
Шара встала рядом с ним на колени. Он посмотрел на нее немного странно, словно издалека, потом улыбнулся и, наклонившись, поцеловал.
– Спасибо. За все.
– Пожалуйста. Что я могу сделать?
– Многое. Начни с дыхания. Сосредоточься. Собери всю свою магию. Я скажу, когда начинать.
– Что я должна делать?
Он погладил ее по щеке и отстранился.
– Я скажу… позже.
По лестнице карабкалось еще одно чудовище. На его голове было два лица, а туловище имело дополнительную пару рук.
Быстрое как ветер, существо устремилось в атаку. Косарь отпрыгнул в сторону и располосовал врагу брюхо. Из раны вывалились кишки. Тварь пронзительно взвизгнула и выбросила руку-лany, расцарапав воину шею. Керифянин со стоном упал на колено.
Подскочив к монстру сбоку, Мидью воткнула ему в глаз меч Зимы. Двуликий урод захрипел и повернулся к новому противнику. Женщина отступила, придерживая одной рукой перевязь с девочкой, а когда тварь бросилась на нее, легко ушла в сторону. Грохнуло стекло. Гадина, промахнувшись, влетела в Зал Окон.
Брофи и Беландра склонились над камнем. Брат Осени кивнул и начал тихонько, почти шепотом напевать.
– Что ты делаешь?
– Слушай его пение. Пой вместе с ним.
Сестра кивнула. Два голоса зазвучали громче.
– Чувствуешь? – спросил Брофи.
– Клянусь Переменами! Оно вокруг! Оно везде!
– Это черная эффемерия. Направляй ее в Камень.
– Не могу. Это… это ужасно…
– Отдай ее Камню. Пропусти через себя и отдай Камню.
Закрыв глаза, они продолжали петь. Чем громче звучал голос, тем покойнее становилось у Беландры на душе. Боль в руках смягчилась. Брофи сосредоточенно хмурился. Ветер, проходя через него, трепал золотистые кудри и исчезал в Камне.
Шаре хватило нескольких мгновений, чтобы пройти все круги дыхания и миновать пять врат. Сила концентрировалась в ней, как в воздухе перед грозой концентрируется напряжение. Ей не терпелось поскорее поделиться энергией с Брофи и Беландрой, но она терпеливо ждала сигнала.
Теперь ветер рвался к ним отовсюду, со всех сторон. Кружение радужных сполохов в Каменном Сердце замедлилось, яркие краски начали бледнеть и меркнуть, растворяясь в сером.
Еще одно существо подползло к керифянину. Шею его покрывали густые и жесткие волоски, уши были тонкие и суженные кверху, глаза сверкали, как золотые монеты. Существо подползло ближе, замерло и заурчало. Когти царапнули камень.
Косарь поднял меч. Получеловек-полузверь поднял голову, словно прислушиваясь к чему-то, протяжно мяукнул и посмотрел в небо. На глазах у людей уши его уменьшились, округлились и прижались к черепу. Из пасти вырвался порыв ветра. Из глаз исчез металлический блеск. Щетина поредела, втянулась под кожу и исчезла. Когти превратились в обычные пальцы.
Освободившись от порчи, существо стало женщиной. Растерянная, она попятилась и едва не скатилась по лестнице. Косарь схватил ее за руку.
– Поднимайся, – сказал он. – И не бойся.
Женщина смущенно проскользнула мимо него и забилась в уголок, со страхом наблюдая за происходящим.
Картина менялась. Сражение на улицах города продолжалось, мечи звенели, но теперь на фоне звериного рева все чаще слышались крики людей. Те, кто поборол порчу в себе, сошлись в смертельной схватке с теми, кто принял заразу.
– Ее слишком много! – крикнула Беландра. Каменное Сердце потемнело, наполнившись кружащимися черными вихрями.
– Знаю, – бесстрастно ответил Брофи. – Продолжай.
– Нельзя! Мы…
– Продолжай.
Камень задрожал.
– Остановись! Ты его погубишь!
Брофи открыл глаза и убрал руки с Каменного Сердца.
– Не беспокойся.
– Посмотри, больше в него не вместится. Если Камень расколется, все зло снова попадет в мир.
– Знаю. – Он посмотрел сначала на Шару, потом снова на Беландру. – Я приму зло в себя и буду держать, как это делала девочка.
– Что? – Беландра уставилась на него как на сумасшедшего. – Что?
– Нет! – У Шары перехватило дыхание. Она потянулась к Камню – забрать… схватить… не дать… Из глаз брызнули слезы. – Нет, Брофи. Пожалуйста… нет. Мы что-нибудь придумаем… найдем… Мы…
– Что придумаем? Что найдем? Еще одного ребенка? Нет. Это мой путь, и я пройду его до конца.
– Ты сам не понимаешь, что делаешь!
– Ш-ш-ш… – Он приложил палец к ее губам. – Не надо. Не надо меня уговаривать. Лучше помоги. Одному мне не справиться.
По ее щекам катились слезы. Рядом тихонько плакала Беландра.
– Нет, Брофи, – повторяла она. – Нет. Я сама это сделаю. Позволь мне…
Он покачал головой.
– Каменное Сердце выбрало меня. Выбрало давно. Я всегда это чувствовал, еще с детства. Так что делайте, как я скажу.
Беландра зажмурилась, сдерживая слезы, но они все ползли и ползли по забрызганному кровью лицу. Косарь опустился на колено, наблюдая за склоном.
– Ладно, – всхлипнула Шара.– Ладно. Скажи, что надо делать. – Она сделала глубокий вдох.
Брофи лег на спину и поставил Камень на грудь, так, чтобы оба алмаза, большой, потемневший, и маленький, красный, касались друг друга.
– Помнишь керифский корабль? – негромко спросил он. – Помнишь тот сон? Как мы летали над городом?
Шара смогла лишь кивнуть.
– Уведи меня туда. Раз уж нужно выбрать место, где останешься навсегда, я выбираю это.
Она шмыгнула носом.
– Сможешь? – Он закрыл глаза. – Сможешь увести меня туда?
– Я… да, смогу.
– Мы заключим черную эффемерию в мои сны, – продолжал Брофи. – И я буду держать ее там. Только вы не должны меня будить. Ни при каких обстоятельствах. Что бы ни случилось.
– Пообещай.
– Ох, Брофи!
– Пообещай.
Она молчала, и он снова открыл глаза. Его взгляд обжигал. Каждый миг ее молчания, каждый миг нерешительности был для Шары борьбой за него.
– Обещаю, – прошептала она.
Веки опустились.
– Бель, заверши то, что мы начали. – Голос звучал так, словно он был уже где-то далеко. – Камень вобрал почти все. Нужно собрать остальное. Сделай это и перешли в меня через Камень.
Беландра кивнула.
– Я все сделаю, – прошептала она. – И… я люблю тебя, Брофи. – Голос дрогнул, и сестра Осени замолчала. Сглотнула слезы и возложила руки на Камень. Внутри алмаза вновь закружили черные вихри. Она закрыла глаза.
– Заверши все, что мы начали, – повторил едва слышно Брофи. – Сохрани Огндариен. Убереги его от зла. Не дай городу погибнуть.
Дыша в одном ритме с Брофи, Шара положила ладони ему на лоб и проникла в его мысли. Как всегда, они были чисты и прекрасны. Она проникла глубже, туда, где хранился их общий сон.
– Идем, – сказала она. – Давай полетаем.
Они выплыли из Зала Окон и полетели над Огндариеном. Городом, который знали с детства. Городом, не тронутым черной эффемерией.
– Навсегда, – прошептал он.
Они плыли над поглаживающими берег волнами. Он поймал ее за руку и, притянув к себе, начал жадно целовать. Тела их переплелись, и они снова взмыли ввысь.
Сон пришел быстро. Тело расслабилось, руки сползли на землю. Брофи лежал неподвижно, и только под веками метались беспокойно зрачки. Шара негромко запела. Беландра склонилась над Каменным Сердцем. Кружащиеся в нем черные вихри постепенно бледнели, серели. Цвета возвращались, набирали силу и яркость.
Менялось и небо над головой. Тучи рассеялись, в просветах между облаками заблестела синева.
– Действует, – прошептала Шара.
Рядом с женщинами опустилась мать Льюлем.
– Смотрите. – Она указала на запад. – Солдаты Огоггима вошли в город.
Шара подняла голову – люди в синей форме перебирались через Закатные ворота и разбегались по укреплениям.
Беландра устало вздохнула и выпрямилась. Каменное Сердце снова переливалось всеми цветами радуги. Оно скатилось с груди Брофи и уткнулось Шаре в колено. Камень самого Брофи был темен, как запекшаяся кровь.
К ним, прихрамывая и волоча по песку меч Осени, подтянулся Косарь. Правая рука его была красной от крови, капли которой падали на голубовато-белый мрамор. На шее, в том месте, где по ней прошлась лапа двуликого урода, зияла рваная рана. Он остановился и покачнулся. Беландра, вскочив, поспешила к нему.
– Дело сделано? – едва ворочая языком, проговорил керифянин.
– Сделано.
Слабая улыбка тронула его губы. Пальцы разжались, и меч Осени упал на камни. Красный алмаз мигнул и выпал из рукояти. Косарь судорожно вздохнул и повалился.
Беландра метнулась к нему, но тело воина уже катилось по ступенькам.

ЭПИЛОГ

Женщина в плаще с надвинутым на лицо капюшоном осторожно шла по Ночному рынку. Со дня кошмарного сражения, как называли здесь недавнюю битву, минуло три недели. Большинство трактирчиков, таверн и увеселительных заведений уже открылись и работали круглосуточно, наверстывая упущенное. По улочкам, держась за рукава друг друга, бродили процессии подвыпивших солдат императорской армии. Их сопровождали стайки подражающих чужакам детишек. Где бы они ни появлялись, бледнолицые, черноволосые огоггимцы неизменно привлекали к себе повышенное внимание со стороны как взрослых, так и юного поколения.
Сохраняя серьезные лица, подданные Опаловой империи относились к происходящему с добрым юмором. Объяснялось это просто: в городе их любили. Мастерство, смелость и стойкость, проявленные ими при освобождении Огндариена и в сражении с порчеными, произвели на горожан глубокое и неизгладимое впечатление. О подвигах чужеземцев уже слагались легенды, которым предстояло жить в будущих поколениях. После проведенной зачистки местные жители встречали их как особ королевской крови и выражали благодарность всеми доступными средствами. Пищи и вина в городе было мало, но девственников в армии освободителей определенно не осталось.
Отплытие флота Опаловой империи было назначено на следующий день, и бледнолицые солдаты заполнили Ночной рынок, наслаждаясь последними часами пребывания в Свободном городе.
Женщина в надвинутом на лицо капюшоне замедлила шаг и ненадолго остановилась в тени фонтана рядом с расставленными под навесом столиками. Она знала, что не должна задерживаться, но не хотела уходить. Взгляд ее скользил по играющим неподалеку детишкам, ухо ловило доносящиеся обрывки разговоров.
– Слышал? Говорят, король Сельтигар вроде бы готов подписать договор…
– Принцы Летних городов не встречают в Физендрии никакого сопротивления. По слухам, они уже заняли восточное побережье. Теперь пойдут на Физен, а остановить их некому…
– Так, значит, все-таки правда? Она и впрямь родила двойню? Двух мальчиков?
– Именно так. Внучка старушки Джайден, Тара. Прошлой ночью произвела на свет двух здоровеньких и крепеньких малышей. Первые новые племянники за последнее десятилетие. Выходит, все не так уж плохо, а? Цветы снова распускаются!
«Да, – подумала женщина в капюшоне. – Цветы распускаются. Все, кроме одного».
Она перевела взгляд на Колесо. На крыше Зала Окон горел один-единственный факел.
Выйдя из тени, женщина повернула к ведущей на вершину холма лестнице. Прошедшие в последние дни дожди смыли со ступенек кровь, но мраморные плиты сохранили выщербины и сколы, следы ужасного сражения.
В порт уже начали прибывать первые торговые суда, и вдоль набережной появлялись все новые и новые палатки, сколоченные на скорую руку будочки и прочие приметы оживающей торговли. А вот Долгий рынок так и не открылся – над ним все еще витала тень смерти. Почти весь остров занял растянувшийся на милю погребальный костер, на котором сжигали тела павших в битве. В качестве топлива использовали бревна от построенных неприятелем плотов; их вытаскивали на берег, высушивали и тут же отправляли в огонь. Взметнувшееся выше крепостных стен пламя не угасало долгих два дня. Пепел вернули морю, но об открытии рынка никто пока и не помышлял. Раны еще не затянулись, и горе было слишком свежо.
В этом же огне, на этой пирамиде, сгорел и супруг женщины, лицо которой закрывал капюшон. Где именно, она не ведала. Останки порченых сжигали вместе со всеми остальными. Свой и чужой, друг и враг обрели общую могилу.
В самом конце сражались между собой уже не физендрийцы и огндариенцы, а звери и люди, спасенные и принявшие зло. Все, кто устоял перед вырвавшейся из снов дочери архимага Моргеона черной эффемерией, вместе дрались за жизнь. Физендрийцы и огндариенцы, фараданцы и огоггимцы стояли плечом к плечу против порождений тьмы.
Преодолев долгий и крутой подъем, женщина поднялась на вершину Колеса и прошла мимо невысокого, еще не законченного гранитного пьедестала. Говорили, что в скором времени здесь будет воздвигнут памятник в честь Косаря, отважного керифянина, в одиночку сдерживавшего целую физендрийскую армию. Говорили, что он дрался словно одержимый.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68


А-П

П-Я