https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_vanny/s-dushem/Rossiya/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Кандалы сковывали его руки и ноги, прочная цепь тянулась от стены к широкому кожаному поясу. На бархатной подбивке наручников были видны следы зубов. Едва Шара сошла с лестницы, как пленник заревел и бросился к ней. Цепь натянулась, не пуская его дальше, но не остановила. Он продолжал метаться и биться, выказывая при этом недюжинную силу.
– Дайте мне ее! Дайте мне ее!
К удивлению Шары, супруги отвесили пленнику почтительный поклон. Она сделала шаг вперед, всматриваясь в полумрак.
– Осторожнее, дочь моя, – предупредил Льюлем. – Не подходите ближе.
Назвать пленника человеком можно было с большой натяжкой. Черная кожа бугрилась. Кости груди и ребра чудовищным образом искривились. Грязные и спутанные черные волосы падали на лоб, разделенный хрящевым наростом. Изо рта, между чешуйчатыми губами, торчали длинные клыки. Из одежды на нем была лишь набедренная повязка. Под кожей, словно живя собственной жизнью, набухали, ворочались и свивались узлами нечеловеческие мышцы.
Шара бросила взгляд на его руки. Пальцы с множеством сочленений постепенно сужались и заканчивались не ногтями, а остроконечными складками плоти.
– Я хочу ее! – прохрипело существо.– Дайте ее мне! – Толстый, кровоточащий язык прошелся по верхним зубам. По клыкам поползла слюна. – Отдайте младенца мне! Отдайте младенца мне! – Он скрипнул зубами.
– Кто это? – прошептала Шара.
– Я твой хозяин, – рыкнуло чудовище. В груди у него заклокотало. – За пять тысяч лет я не ошибся еще ни разу.
Шара повернулась к замершей в поклоне супружеской чете.
– Отдайте младенца мне! – Существо сжимало и разжимало пальцы, как будто уже ломало ребенку шею. Красные глаза остановились на Льюлеме.– Освободи меня! Это приказ.
– Вы же знаете, повелитель, что я не могу этого сделать.
– Измена! – возопил пленник, напрягая оковы.
– Перед тобой воплощение Бога на земле, – тихо произнес Льюлем. – Его вечная мудрость, император Огоггима.
Ошеломленная увиденным и услышанным, Шара молчала. Так вот чем объясняется необычайная, отчаянная активность подданных опалового императора. Вся их культура строилась вокруг этого человека. Если известие о состоянии правителя распространится за пределы узкого круга посвященных, древняя держава может пасть.
– Отдайте младенца мне! – бушевал пленник. – Я требую!
Шара взглянула на скобы, к которым крепились цепи. Крепкие, надежные, они были намертво вколочены в поперечные брусья корпуса корабля. Вырвать их не смогли бы и десять человек. И все же она попятилась.
– Освободите меня! – Голос императора бился о стены трюма.
– Вы знаете, повелитель, что я не могу этого сделать, – устало, словно повторяя одно и то же в тысячный раз, ответил Льюлем.
– Пожалуйста, – жалобно взмолился узник. Приступ ярости миновал, и он бессильно повис на кожаных ремнях. – Я прошу вас. Позвольте мне хотя бы прикоснуться к ней. Только потрогать.
– Пора, дочь моя. Вернемся в мою каюту.
– Нет, – взвыл император. – Останьтесь. Не оставляйте меня в темноте. Не оставляйте меня в темноте!
Они поднялись по той же лестнице под отчаянные, исполненные муки вопли несчастного узника. Мать Льюлем закрыла люк и расстелила толстый коврик.
– Пожалуйста, садись, – предложил посланник. – Теперь моя очередь поведать тебе нашу историю.
Рыбу со стола уже убрали. Кувшин с нетронутым вином заменили другим.
– Сей молодой человек был еще младенцем, когда его признали последним воплощением вечной мудрости. Едва научившись читать, император увлекся рассказами о древнем Эффтене. Он проглатывал все, что попадалось под руку, но книги не давали ответа на мучившие его вопросы. Огромные средства тратились на сбор всевозможных сведений об этом могущественном древнем королевстве. Четырнадцать лет назад, как ты и сказала, из Пустоши поступили первые тревожные и малопонятные сообщения.
Отец Льюлем поднял чашу с вином.
– Император попросил отвезти его в далекую страну. Просьба удивила и озадачила нас. За пять тысяч лет ни один правитель ни разу не покидал пределов Опалового дворца. Но, как известно, его вечная мудрость не может ошибаться, а потому мы сделали так, как он просил. Наши корабли отправились к берегам Пустоши. – Посланник покачал головой. – Его вечная мудрость сошел на берег в сопровождении храбрейших воинов. К концу первой ночи император, как и весь эскорт, стал таким, каким ты увидела его сейчас. – Он помолчал. – Мы захватили воплощение Бога на земле. Мы выследили и уничтожили тех, кто был с ним, заплатив жизнями наших солдат.
– Ох, отец, – прошептала Шара. Старик покачал головой.
– Мы не знаем, почему император выбрал этот путь. Сие недоступно пониманию простых смертных, но мы надеемся, что однажды тайна сия откроется и нам. С того времени мы делаем все возможное, чтобы получить наследие Эффтена. Дела шли медленно, но добытые сведения мало-помалу складывались в более или менее ясную картину. Многое прояснилось после встречи с Креллисом. По крайней мере, мы поняли, что идем по верному пути. Он предложил мне дитя в обмен на определенную помощь в осуществлении его далеко идущих планов. Сердце этого человека черно. Честолюбие толкнуло его на дорогу обмана и предательства. Мы думали, что братья скрывают наследие Эффтена, дабы помешать устранению последствий содеянного ими, не дать заключенному в младенце свету снова пролиться на мир.
Отец Льюлем закрыл глаза.
– Но теперь… мы увидели дитя… – Долго набухавшие слезы наконец пролились и потекли по напудренным щекам. К глубочайшему своему изумлению, Шара обнаружила, что его супруга тоже плачет.
– Брофи пройдет испытание, – быстро заговорила она. – Если есть способ исцелить вашего императора, он и сестры обязательно его найдут.
– Прости нас за слезы, – сказал, овладев собой, посланник. – Твои слова дарят надежду, свет которой погас много лет назад. Такие чувства – родительская слабость.
Он сжал протянутую руку супруги. Шара повернулась к ней и наткнулась па твердый взгляд.
– Родительская? – переспросила она.
– Да. Его вечная мудрость – наш сын.

ГЛАВА 16

Две армии, физендрийская и фараданская, штурмовали Закатные ворота, и Креллис, как ни пытался, не мог придумать, как их остановить. Западные оборонительные укрепления Огндариена были рассчитаны на отражение атак с моря, и Закатные ворота не достигали и половины высоты других крепостных стен. Никому и в голову не приходило, что защитникам придется сражаться против солдат, умеющих ходить по воде.
Не в первый уже раз Креллис посылал проклятия в адрес несостоявшегося союзника, отца Льюлема. Имея на своей стороне флот Опаловой империи, он сокрушил бы неприятеля в течение нескольких часов. Готовясь к штурму, фараданцы свалили и скатили в океан несколько сотен деревьев, потом, пользуясь затишьем в бухте, связали стволы в громадные плоты и направили на ворота. Креллис пытался поджечь их, но подтопленные бревна не загорались. Добиться нужного результата с помощью катапульт и требушетов тоже не удалось. Снаряды сметали солдат, но ничего не могли поделать с плотами.
За воротами неприятеля поджидали около дюжины кораблей с огндариенскими лучниками. Полдня лучшие из них обстреливали врага и нанесли ему немалый урон, но тем дело и кончилось. У лучников перевелись стрелы, а противник потерь не считал. Защитники города еще удерживали стены по обе стороны от ворот, но долго так продолжаться не могло. Креллис понимал, что, как только враг прорвется через Закатные ворота, все будет кончено.
В то время как физендрийцы атаковали Водную стену, фараданцы штурмовали Карьерные ворота. Перебросив к шлюзам лучших солдат, брат Осени оставил практически без прикрытия остальные стены. Защищали Огндариен не только солдаты, но и гражданские, однако обеспечить должное сопротивление наступающему с трех сторон неприятелю они были не в состоянии. Прорыв был неминуем, если не через Закатные ворота, то где-то в другом месте.
Рядом с Креллисом стоял мастер Горлим. Отсюда, с Руки Жакулина, длинного и мощного ответвления, простирающегося к западу от Цитадели и возвышающегося на добрые пять сотен футов над уровнем моря, открывался отличный вид на западные подступы к Огндариену, от Мельничной стены до Закатных ворот.
– Твое мнение?
Последние три дня Горлим пребывал не в самом лучшем расположении духа. Доспехи его были забрызганы кровью, но суждения отличались, как всегда, четкостью и здравомыслием.
– Думаю, продержимся еще пару часов. Может быть, день.
Креллис кивнул и бросил взгляд на тех, кто сражался и умирал далеко внизу.
– Согласен. Отводи людей, как и договаривались, волнами. Место сбора – Ночной рынок.
– Что с теми, кто остается на стенах?
Брат Осени покачал головой.
– Они погибнут, защищая город.
Горлим фыркнул.
– Будет сделано, господин. Как быть с сестрой Осени и керифянином?
Креллис задумчиво посмотрел под ноги.
– Да… Сделаем так. Беландру доставь на Ночной рынок. Если понадобится, усыпи. И не позволяй ей свободно разгуливать по городу, как случилось в прошлый раз. Иначе кто-то поплатится головой.
– А керифянин?
– Убить его в камере. Пусть расстреляют. И предупреди, чтобы никто к нему не приближался.
– Да, господин.

ГЛАВА 17

Корабль посланника шел на всех парусах. Судно, на котором Шара и Брофи плыли на север, тоже неплохо держалось на воде, но до флагмана императорского флота ему было далеко. Построенный из прочнейшего железного дерева, с элегантно загнутым вверх носом, что придавало ему сходство с коротким керифским мечом, этот красавец считался самым быстрым из всех кораблей, бороздивших воды Великого океана. Ничего лишнего, никакой резьбы; изящная простота и эффективность – стиль, определяемый тысячелетними традициями Опаловой империи, флагман вырвался вперед почти моментально, а затем и оставил остальной флот далеко позади.
– Уже недалеко, – прошептал Брофи, сжимая рукоять меча.
Черные щупальца порчи расползлись по правой руке, добрались до плеча и тянулись к груди. Губы были искусаны в кровь. Зубы становились все длиннее и острее. Порой тело теряло вдруг чувствительность, и тогда Брофи овладевало бешеное желание выхватить у Шары ребенка, швырнуть на палубу и затоптать.
Голову спящей девочки обвязали белой тканью, между слоями которой, поближе к ране, лежали два камня, Селинора и Бридеона. На шее висел амулет Брофи. Сама Шара не снимала с пояса меч Зимы. Сколы Каменного Сердца сдерживали продвижение порчи, но не могли ее остановить. С каждым часом ребенку становилось хуже. Зараза, как чешуйчатая маска, покрыла уже все личико и грудь. Несколько щупалец дотянулись до ножек. Сколько у них оставалось времени, об этом Брофи мог только догадываться. Если уж он начал утрачивать самообладание, то девочке определенно приходилось намного хуже. Раньше она спала спокойно и почти не ворочалась, но теперь сучила ножками, корчилась и выгибалась каждый раз, когда Брофи оказывался рядом.
На корабле для Шары изготовили новую, более удобную и надежную кожаную перевязь. Для музыкальной шкатулки сшили специальный мешочек с отверстием для рукоятки, так что крутить ее можно было одной рукой, тогда как другая оставалась свободной. Брофи это вполне устраивало. Теперь Шара могла плыть и без посторонней помощи. Шкатулку они уже испытали, окунув в бочку с водой. Звуки стали немного приглушеннее, но ребенок на это никак не отреагировал.
Шара приподняла покрывальце и посмотрела на девочку.
– Она угасает.
Брофи положил руку ей на плечо. Пальцы напряглись, ощутив живую плоть. Дитя пошевелилось… всхлипнуло.
– Знаю, – прорычал он, стиснул зубы, прочистил горло и продолжил уже нормальным голосом: – Я чувствую то же самое. Пока еще сопротивляюсь, но уже не всегда могу сосредоточиться.
– Ох, Брофи… – прошептала она и, бросив взгляд на его шею, отвернулась.
– Что? – Он поднял руку, провел ладонью за ухом и нащупал несколько длинных, жестких, как перо, волосков. Волна злости всколыхнулась в нем, принеся желание схватить ее, ударить, врезать кулаком в нос. Брофи опустил руку к мечу Осени и перевел дыхание. – Еще одна ночь, и все кончится. Так или иначе.
К ним медленно подошел отец Льюлем. Супруга, держась за рукав и опустив низко голову, следовала за ним.
– Мои достойнейшие друзья, – заговорил посланник. – Впереди вражеские корабли. Приближаться к ним без поддержки остального флота слишком рискованно.
– Мы не можем ждать, – прошипел Брофи. Черноволосая молчунья тут же встала между мужчинами, но Льюлем мягко отстранил ее.
– Понимаю и согласен. Близится ночь, и я предлагаю все немного подождать, а под покровом темноты двинуться дальше на лодке. – Он указал на восток. Предзакатный горизонт затягивали пурпурные и черные тучи. – Надвигающаяся гроза тоже сыграет нам на руку. Полагаю, буря придет не позже чем через час.
Брофи кивнул.
– Я буду готова, – сказала Шара.
Отец Льюлем покачал головой.
– Нет. Не обижайтесь, но Шара-лани останется на корабле.
Шара удивленно посмотрела на него.
– Но ребенок не может ждать так долго. Девочку необходимо как можно скорее отнести к сестрам.
Посланник поджал губы.
– Вы неправильно меня поняли. Ребенка возьмет моя жена, Мидью. Она же отправится вместе с Брофи. Шара-лани останется.
– Нет! – взревел Брофи, делая шаг к старику.
Мидью снова встала между ними. Юноша был выше женщины на добрых две головы, но супруга посланника держалась совершенно спокойно и не выказывала ни малейшего страха. И только руки ее исчезли под складками платья. Брофи, скрипнув зубами, заставил себя отступить. Дыхание его участилось, в груди клокотало. Он мог бы прикончить старика одним ударом, и эта напудренная стерва не успела бы даже выхватить свои кинжалы. Да, мог бы.
Несколько секунд он сверлил Льюлема злобным взглядом, изо всех сил сдерживая нахлынувшую ярость.
– Если вы хотите взять ее в заложники, – прошипел он, – то можете не волноваться. Я вернусь.
Старик наклонил голову.
– Разумеется.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68


А-П

П-Я