Скидки, на этом сайте 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


В наступившей тишине слышались отдаленный гул проснувшегося вулкана и треньканье серебряной шкатулки.
– Надо идти, – напомнила Шара. – Нам нельзя задерживаться.
– Знаю. – Брофи накрыл ладонью розовую рану на груди дяди. – Добрых тебе снов, брат. Да будут прекрасны Перемены Года в той стране, куда ты ушел.
Он опустил в карман камень, поднял меч и… замер. На запястье чернела длинная царапина. Как и на голове младенца, от нее уже расходились черные щупальца.
Залаяла собака. Брофи посмотрел на Шару. Музыка плавала вокруг них, смешиваясь с туманом. Он склонил голову, потом снял меч с пояса Селинора, повесил на плечо и поднялся.
– Идем.
– Посмотри, – Шара вытянула руку.
На тропинке стояла маленькая женщина с черными вьющимися волосами и длинным кинжалом в руке. За ее спиной толпились огоггимские лучники.
Брофи перевел взгляд на другую сторону каньона. Из-за выступа появился небольшой отряд копейщиков с дюжиной рвущихся с поводков псов.
– Убери меч, – шепнула Шара. – Он нам больше не поможет.

ГЛАВА 15

Брофи сунул меч в ножны. Через минуту их окружили огоггимские солдаты.
Он встал рядом с Шарой и поднял руки. Девушка была на полголовы выше самого высокого из воинов императора, но вовсе не чувствовала себя в безопасности. Острые как бритва наконечники копий замерли в дюйме от ее груди, спины, плеч. В иной ситуации она воспользовалась бы своей силой, но магия покинула ее в тот самый миг, когда Копи передала ей младенца.
– Мы пришли поговорить с отцом Льюлемом! – сказала Шара.
– Молчи! – крикнул кто-то из солдат. – Заткните ведьме рот!
Жена Льюлема выступила вперед и замерла, увидев девочку. В следующее мгновение она перевела взгляд на Шару.
– Мать Льюлем. Пожалуйста, позвольте нам поговорить с отцом Льюлемом.
Клинок сверкнул и исчез в складках платья. Черноволосая женщина протянула руку в направлении дочери Дариуса Моргеона.
– Это и есть дитя? – Лицо ее напряглось, дыхание сбилось, что свидетельствовало о крайней степени волнения. – Дай ее мне. Сейчас же.
Шара взглянула на застывших в нерешительности солдат.
– Подождите. – Брофи встал перед Шарой и поднял руки.
– Он порченый! – крикнул один из копейщиков, указывая на запястье огндариенца.
Три копья пронзили воздух. Брофи бросился на землю, откатился и метнулся в сторону. В следующее мгновение он уже вскочил с обнаженным мечом.
– Нет! – крикнула Шара. – Прекратите!
Ее не слушали. Огоггимцы бросились в атаку. Брофи отскочил и одним ударом отшвырнул в сторону все три копья.
Супруга Льюлема потянулась к перевязи. Шара отпрянула, стащила перевязь одной рукой и опустила вместе с ребенком на землю.
– Я убью ее! – предупредила она, занося ногу над головой девочки. – Не сомневайтесь!
– Стойте! – рявкнула мать Льюлем, выбрасывая из обоих рукавов по лезвию.
Копейщики, отступив от Брофи, повернулись к ребенку и тут же попятились. Кого-то вырвало.
– Наследие, – произнес один.
– Назад! – бросила Шара. – Назад!
Повинуясь жесту черноволосой женщины, солдаты отошли.
– Я отдам ребенка отцу Льюлему, и никому другому, – твердо заявила Шара.
Брофи уже встал рядом с ней.
– Он порченый и должен умереть, – шепнул жене Льюлема один из солдат.
– Покажи запястье, – едва слышно пробормотала женщина. Брофи перебросил меч в левую руку и вытянул правую.
Шара вздрогнула. Черные змейки протянулись от крохотной царапины до тыльной стороны ладони и вверх, по предплечью. Одно щупальце подползло к пальцу.
– Почему порча не идет дальше? – спросила жена Льюлема.
– Мы объясним это твоему мужу, – ответила Шара.
– Хорошо. Следуйте за мной. – Женщина убрала кинжалы. – Мы отведем вас к нему.
Брофи поднял девочку и положил на перевязь.
По каньону шли молча. В какой-то момент, когда их скрыла завеса густого тумана, Шара наклонилась к Брофи:
– Ты как?
– Я чувствую, что оно растет, – прошептал в ответ юноша. – Пытаюсь сдерживать, как сдерживал твою магию в Гнилых клетях. Думаю, помогает камень. Когда я убираю руку с рукояти, тьма во мне как будто поднимается.
– Сколько у нас времени?
– Не знаю. Рана небольшая. Может быть, неделя. Но может, и час. Трудно сказать.
Туман рассеялся.
– Покажи мне девочку.
Шара приподняла перевязь. На макушке ребенка расползалось черное пятно. Оно уже было величиной с монету. Черные щупальца, как дорожки от пролитых чернил, вели к лицу и затылку.
Брофи оглянулся на солдат.
– Ей хуже, – прошептал он. – Если дитя умрет, моя жизнь уже не будет иметь никакого значения. – Он вытащил из кармана два камня, отцовский и Селинора, и приложил их к голове ребенка. Девочка вздрогнула. – Пусть они будут рядом с ней. – Брофи снял цепочку с подвеской и повесил на шею ребенку.
Жена Льюлема настороженно покосилась на них, но промолчала.
– Ты уверен, что продержишься? – обеспокоенно спросила Шара.
– Какое-то время да, – сдержанно ответил он. – Если Селинор залечил твои раны, сестры сумеют помочь девочке. Но ее нужно как можно скорее отвезти в Огндариен.
Шара кивнула. В памяти прозвучали слова Беландры: «Ему здесь не место… Оно слишком опасно. Уж лучше пусть падет Огндариен».
Оставив свои мысли при себе, она молча последовала к выходу из ущелья за вытянувшимися в длинную шеренгу бледнолицыми солдатами.
Спустившись с горы, жена Льюлема повернула в сторону разбитого на берегу лагеря. Возвестивший об их приближении предупредительный сигнал рога привлек внимание солдат. Шеренга увеличилась. Все работы прекратились. Вынырнув из палаток, черноволосые огоггимцы с удивлением и страхом наблюдали за процессией. Супруга Льюлема направилась к стоящим у берега лодкам.
– Ты можешь пойти со мной, – сказала она, обращаясь к Шаре, и, кивнув в сторону Брофи, добавила: – Он должен остаться.
– Нет. – Брофи сжал рукоять меча. – Я пойду с ней.
– Не спорь. – Шара остановила его движением руки. – И не беспокойся за меня. Все будет хорошо.
– А если…
– Что? Убьют меня? Или тебя? Пойми, от этой встречи зависит все.
Он нахмурился.
– Я не могу…
– Жди меня здесь. – Девушка шагнула к лодке. – Я вернусь.
В полном молчании шесть солдат сели за весла. Заскрипели уключины. Лодка отошла от берега.
Пока четверо солдат гребли, двое сторожили пленницу, держа у ее горла обнаженные клинки. Стоило лодке качнуться, как острия мечей касались ключицы. Не обращая на них внимания, Шара крутила ручку шкатулки.
Вскоре в тумане проступили очертания громадных кораблей с сияющими наподобие отшлифованного обсидиана бортами. Лодка проскользнула между ними и подошла к флагманскому, отличавшемуся от других еще большими размерами.
– Дочь моего сердца, какая радость видеть тебя снова во второй раз! – воскликнул отец Льюлем, наклоняясь через перила. Одет он был попроще, чем при их первой встрече, церемониальное платье сменили свободные черные штаны. – Владения императора огромны, и для меня большой сюрприз встретить тебя здесь.
– Отец моего сердца, я всегда вспоминаю вас с нежностью и теплотой, хотя со дня нашей встречи и прошло много дней.
С корабля сбросили канат с петлей на конце. Шара осторожно проскользнула между мокрых скамеек и, продев петлю под мышки, поставила шкатулку на край перевязи, рядом с головой ребенка. Через несколько мгновений ее уже подняли на борт. Моряки помогли освободиться от петли и торопливо отступили, опасливо поглядывая на спящую девочку.
Снизу, из-под палубы, донесся рев, напоминающий звериный. Шара вздрогнула, однако остальные как будто ничего не услышали.
Супруга Льюлема тоже поднялась на корабль и сразу же встала за спиной мужа, опустив голову и почтительно держась за его рукав. Ее муж в изумлении взирал на серебряную шкатулку в руках гостьи.
– Это и есть наследие? – негромко спросил он.– Это и есть дитя, которое спит?
Шара откинула покрывальце.
Старик отшатнулся. Лицо его исказила гримаса ужаса.
– Что ты сделала с ней? Что ты сделала с наследием?
Шара взглянула на девочку. Черное пятно расползлось на половину головы.
– Ты напустила на нее порчу! Ты отравила ее своей черной магией!
Шара отступила к бортику.
– Нет. На нас напали порченые. Девочка заражена. Ее нужно излечить.
Ужас на лице старика сменился отчаянием.
– Но она же наследие. Она не подвержена порче.
Черноволосая женщина шепнула что-то ему на ухо.
Посланник опустил голову и сжал кулаки, пытаясь взять под контроль чувства. Шара чувствовала устремленные на нее полные ненависти взгляды.
– Этого я не ожидал, – пробормотал наконец отец Льюлем. Из-под палубы донесся еще один приглушенный рев. Шара оглянулась. Похоже, эти жуткие крики слышала только она.
– Идем. – Отец Льюлем сделал приглашающий жест. – Я распорядился подать закуски и напитки. – Он повернулся к трапу. Супруга, держась за рукав, последовала за ним. Толпа матросов неохотно расступилась перед Шарой.
Спустившись на несколько ступенек, они вошли в каюту.
В центре ее стоял привинченный к полу круглый деревянный стол. Его окружали три стула. На большом блюде лежали дымящиеся куски жареной рыбы. Угощение дополняли хлеб и кувшин с вином.
– Пожалуйста, садись.
Отец Льюлем опустился на один из стульев. Женщины сделали то же самое. Старик положил пару кусков рыбы в глиняную чашку и пододвинул ее гостье. Руки его дрожали. Отец Льюлем положил рыбу жене, потом себе. Мать Льюлем налила каждому вина.
– Спасибо, – пробормотала Шара.
Есть никто не спешил.
Старик сложил руки на коленях.
– Прошу извинить меня за несдержанность и грубость. Нам нужно во всем разобраться.
– Наследие оказалось не тем, что вы ожидали, – заметила Шара.
– Да.
– Но что вы рассчитывали найти?
– Дитя, похожее на то, что ты носишь. Музыкальную шкатулку, похожую на ту, что у тебя в руке. Но не то, что я вижу на этой перевязи.
– И кто она, та, которую вы ищете?
– Вместилище всей утраченной магии Эффтена. Великий сосуд целительной силы. Инструмент для исправления вреда, причиненного миру вождями Огндариена.
Шаре потребовалось некоторое время, чтобы понять, что имеет в виду ее собеседник.
– Четырнадцать лет назад…
– Мы знаем, что случилось в Пустоши. Великое зло вырвалось на волю, но ребенок и юная девушка, хранительница дитя, которое спит, сумели спастись. Женщины Пустоши все нам рассказали. Они видели пришедших из порченого мира четырех огндариенских ведунов. Видели, как ведуны отправились в погоню за хранительницей. Те женщины знали тайну спящей девочки. Она – единственное, что способно противостоять злу, однако же огндариенские ведуны сделали все, чтобы скрыть ее от мира. Именно они – первопричина вернувшейся в мир порчи.
Я сам сопровождал его вечную мудрость в путешествии в Пустошь. Многие из наших солдат пали жертвой заразы. Как мы ни старались, излечить их нам не удалось. Мы думали, ребенок наделен целительной силой.
Шара покачала головой.
– Вы правы во многом, но не во всем. Не огндариенские ведуны выпустили порчу. Это сделало дитя.
Посланник раздраженно поморщился, но удержался от возражений и жестом предложил продолжать.
Крутя неторопливо ручку шкатулки, Шара поведала супругам историю ребенка. Когда она закончила, отец Льюлем откинулся на спинку стула и задумчиво сложил ладони. Лоб его прочертили глубокие морщины.
– Теперь вы понимаете, что братья защищали не только ребенка, но и весь мир от черной эффемерии.
Посланник закрыл глаза, погрузившись в долгое молчание.
– В таком случае, – с трудом проговорил он, – наша миссия теряет всякий смысл. Мне бы хотелось усомниться в правдивости твоих слов, но я видел дитя. Злая сила, погубившая наших солдат, истекает от него. Хотя мы и малознакомы, я верю тебе. Уста твои изрекают истину.
– Мне очень жаль, отец. Но возможно, ваше появление здесь не напрасно. Мы нуждаемся в вашей помощи. Поскольку дитя отмечено порчей, нам необходимо срочно вернуться в Огндариен, чтобы попытаться его исцелить.
– Так средство все-таки есть?
В глазах старика вспыхнул огонь надежды. Посланник подался вперед, вцепившись сухими пальцами в края стола.
– Существует еще один артефакт Эффтена. Это Каменное Сердце, созданное именно с целью отражения черной эффемерии. Сердце находится в Огндариене. Каждый из братьев и сестер носит его осколок в своей груди. Эти осколки Камня защищают их от порчи и дают целительную силу. – Шара обнажила головку спящего младенца. Одна из черных змеек достигла уже брови ребенка. – Если мы не доставим ее в Огндариен в самое ближайшее время, девочка умрет, и тогда остановить распространение зла будет уже невозможно.
– Да. – Льюлем кивнул и повернулся к жене, которая тут же вышла из каюты. – Мы доставим твоего друга на борт и незамедлительно тронемся в путь.
Еще один жуткий рев прозвучал внизу. Шара поежилась. Ей почему-то вспомнились черные быки и падающие с неба кровожадные птицы.
– Что это за шум, отец?
Мать Льюлем, вернувшись в каюту, молча подошла к супругу и уцепилась за его рукав. Посланник поднялся.
– Идем. Я хочу показать тебе кое-что.
Похоже, это предложение смутило его молчаливую супругу. Женщина посмотрела на мужа и едва заметно покачала головой.
– Да, сердце моего сердца, да. Если у нас и есть еще какой-то путь, его укажет нам только Шара-лани.
Мать Льюлем смерила Шару странным взглядом и, выпустив рукав мужа, опустилась на колени и свернула прикрывавший деревянный пол коврик. Под ним обнаружился люк. Женщина открыла его. И тут же из сумрака послышался рев.
Шара посмотрела на посланника.
– Идем. Там достаточно безопасно.
Он первым спустился по деревянным ступенькам. Шара последовала за ним. Громадное помещение грузового трюма заполняла тошнотворная вонь.
– Принесите ее мне! – прогремел из темноты голос, в котором почти не осталось ничего человеческого.
Жена посланника проскользнула вперед и подкрутила фитиль висячей масляной лампы. Мрак расступился, тени разбежались по ребрам корабля, а плещущаяся за бортом вода приобрела желтоватый оттенок. В дальнем углу трюма метался прикованный к стене мужчина.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68


А-П

П-Я