https://wodolei.ru/catalog/vanni/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она сама все еще не совладала полностью с этой неожиданно свалившейся на нее проблемой - иметь ребенка от Слэша. И вместе с тем, как когда-то ее мать, она не хотела убивать новую жизнь, зарождающуюся в ней. Анализы, по заверению доктора МакНелли, были хорошие. Был ей известен и пол ребенка.
- Это будет мальчик. Родится в июле, - сказала она. - Я назову его Джоэл. Я вычитала это имя в какой-то книге. Ни в семье Даленов, ни в семье моей матери нет такого имени. Я хочу, чтобы он начал все заново, с чистого листа.
Слэш от волнения сглотнул слюну.
- Я люблю тебя, - наконец промолвил он.
- Я знаю, - ответила Лана. - Но недостаточно.
Он не ответил. Они оба знали, что она права.
Лана решительно перевела разговор на деловые вопросы. Говорить о деле было безопасно, говорить о деле было приятно. А между ними только это и сохранилось теперь - их бизнес. Например, фабрика в Сингапуре. Инвестиции в недвижимость на Дальнем Востоке и Западном побережье. Совместные капиталы, позволяющие Слэшу вернуться в Нью-Йорк и все начать сначала. Он хотел создать фирму по продаже недвижимости и превзойти во всем фирму «Ланком и Дален».
- Как раз время тебе поддержать меня в деле, которое я знаю, как ты считаешь? - сказал он Лане, когда они обсуждали условия финансирования его возвращения на Уолл-стрит. Это будет заем, открывающий для нее отличные возможности.
- Но я уже владею четвертой долей капитала в фирме «Ланком и Дален». Выходит, я собираюсь соперничать сама с собой, если буду способствовать тебе вернуться в большой бизнес?
- «Ланком и Дален» уже не та фирма, что была раньше. Она держится лишь старой репутацией, - ответил Слэш. - Ну так как, ты со мной или против меня?
VII. «ВЕРХНИЙ ГОРОД»
Другие, наверное, стали бы прятаться за наглухо зашторенными окнами и запертыми дверями, повесили бы в унынье головы и были бы благодарны за любые крохи, упавшие с чужого стола. Но не таков был Слэш Стайнер. Он вновь решил заявить о себе в нужном месте и в нужное время.
Первое, что он сделал, вернувшись в Нью-Йорк, - выплатил все долги Диди и те, что оставил после себя, когда исчез из Нью-Йорка. Он с процентами расплатился со всеми, кто по его вине потерял деньги в афере с фирмой «Премьера». Этим он объявил всем, что вернулся, и заставил Трипа прекратить затеянный против него фирмой «Ланком и Дален» процесс.
- Не может же он судиться со мной за долги, которые я уже выплатил, - говорил Слэш Диди.
Второй его задачей было вернуться в деловую жизнь. С финансовой помощью Ланы он снял необходимые помещения на Парк-авеню и Пятьдесят второй улице, намеренно подальше от Уолл-стрита и Брод-стрита, на пересечении которых возвышался белый особняк фирмы «Ланком и Дален», и решил соответственно покончить со всеми традициями, которые символизировали этот адрес. Чтобы разница была еще более ощутимой, он назвал свою фирму «Верхний город». Вместе с наступившим новым десятилетием начал свое новое дело и Слэш Стайнep. В этом ему помогла, как всегда, его феноменальная интуиция.
Трип Ланком пришел в ярость, когда узнал, что Слэш увел из его фирмы Артура Бозмэна со всей его командой - сравнительно небольшую, но довольно квалифицированную группу экспертов-исследователей. Слэш поступил так, как давно следовало бы поступить Трипу - он сделал Артура своим полноправным партнером. Он продолжал создавать свою фирму, продуманно и кропотливо подбирая людей по принципу, как он гордо заявлял, противоположному тому, что принят в фирме «Ланком и Дален».
- Я ни у кого не спрашиваю, кто был его отец и в какой школе он учился, - объяснял он Лане. Слэш Стайнер не забыл щелчки и обиды, которых вдоволь натерпелся в фирме «Ланком и Дален». - Единственные качества, которые я ценю, - это БУИ: Бедный, Умный, Инициативный, - говорил он. - На себе проверил.
И не стесняясь повторил свой девиз журналистам. Это появилось в печати. Его, как всегда, охотно цитировали, и он получил прессу.
Первыми его клиентами были его партнеры из Сингапура, деловые люди типа Тан Сья Ли и Кок Ках Ки. Биржевой Нью-Йорк был буквально охвачен лихорадкой. Скупалось и сливалось все - предприятия, фирмы, брокерские конторы. В деловой прессе замелькали новые имена: Т. Бун Пикенс, Карл Айкан, Сол Стайнберг. Слэш умело вел своих клиентов через опасные рифы и подводные течения бурных вод Уолл-стрита, охваченной в 1980-х манией слияния: Галф - Шеврон, Коноко - Дюпон, Уорнер - Ам-Экс, Бендикс - Мартин Мариетта, Сити Сервис - Филлипс, Маратон Ойл - ЮЭС Стил, Дженерал Фудс - Филип Моррис. Если семидесятые были десятилетием операций по купле-продаже недвижимости, то восьмидесятые обещали быть десятилетием биржевых сделок с основными акциями.
Слэш снова оказался прав. Ажиотаж начался, когда снизились процентные ставки. По иронии судьбы все это пришлось на пятницу 13 августа 1982 года. Повышение курса акций на двенадцать пунктов привело к тому, что индекс Доу стал равен 788. Он поднимался почти вертикально, пока не дошел до 1000, и Слэш клялся, что это еще не конец.
- Игра только начинается, - сказал он репортеру газеты «Уолл-стрит джорнал». - В тысяча девятьсот восемьдесят седьмом индекс Доу достигнет 2500. Предсказания Слэша сбылись, а выигрыш его был огромным. Фирма «Верхний город» не была фирмой одного человека. В ее штате были банкиры - эксперты по инвестициям, биржевые аналитики, консультанты по общественным связям, коммерсанты и даже специальный клерк, чьей единственной обязанностью было с помощью данных Федерального агентства авиалиний прослеживать, кто, используя личные или служебные самолеты, где и с кем встречается с целью обсудить слияние компаний, их захват через игру на бирже или откуп.
Слэш был в центре внимания и, делая деньги для своих клиентов, не забывал интересы фирмы «Верхний город». Он делал рискованные ставки и в большинстве случаев выигрывал. Но, проиграв, сам первым объявлял об этом, не дожидаясь слухов.
- Мои клиенты - это вдовы и сироты, - говорил он репортеру «Форбс».
Как всегда, интервью со Слэшем было интересным, а первая фраза вынесена в заголовок.
- Тебе не надоел этот Слэш? Он не сходит со страниц газет, - сказал Трипу Майкл де Росней.
- Ну и пусть, на здоровье. Меня личная популярность никогда не интересовала.
Трип был спокоен и уверен, а Майкл подумал: интересует ли его вообще что-нибудь, и вдруг спросил:
- А что тебя интересует?
- Фирма «Ланком и Дален». В конце концов, это мое кровное дело, - этим он как бы подчеркнул, почему не завидует чьей-либо популярности. - Я председатель ее правления, и я ее президент. Мне не нужно узнавать, кто я, из газетных заголовков.
Майкл одобрительно закивал, не впервые соглашаясь с ним, что гены и родословная иногда значат больше, чем солидный счет в банке.
В отношении Трипа насчет генов и родословной Майкл, пожалуй, был прав. Трип ничуть не изменился с того времени, когда ему было двадцать. Его густые белокурые волосы не поредели, он по-прежнему был строен и физически крепок. Двигался он легко и быстро, а его партнеры по теннису и охоте знали, сколь зорок его глаз и быстра реакция. Но при всем его физическом совершенстве был у него один изъян, который не могли разглядеть ни Майкл де Росней, ни многие другие из друзей и приятелей. Этот изъян был как уродливый шрам или безобразное родимое пятно, которых он всегда стыдился и прятал от посторонних глаз.
Этот изъян носил скорее психологический, нравственный характер. О нем, возможно, догадывались те, кто на занятиях аэробикой обращал внимание на странные синяки и царапины на шее у второй жены Трипа, которые не полностью скрывал ее гимнастический свитер. Жестокость и душевная глухота мужа заставили первую жену Трипа развестись с ним после всего лишь трех лет брака. Уловила в нем эту черту и испугалась Диди, видевшая однажды, как он бил лошадь, не взявшую барьер, или топтал и бил каминной кочергой газету в ее доме, а затем разбил вдребезги стекла горки с хрусталем. Своим бесчувствием он потряс ее и в последний раз, когда она сообщила ему, что убит Рассел. Видимо, забыв о контроле над собой, он не нашел ничего лучшего, как сказать ей: «Не того убили».
Майкл де Росней в последнее время стал призадумываться над тем, могут ли лишь одни гены и хорошая родословная способствовать тому, чтобы дела фирмы шли лучше, прибыль не падала и клиенты не уходили в фирму «Верхний город». Деньги, как известно, никому не присягают в верности, они устремляются туда, где пахнет прибылью. Вот и уходят они в новую фирму Слэша Стайнера.
VIII. ВОСПОМИНАНИЯ И НАДЕЖДЫ
Влияние Слэша на маленькую Клэр было чудодейственным. После своего возвращения из Сингапура он виделся с ней каждый день. Поселившись в отеле «Белгревия» на углу Мэдисон-авеню и Семьдесят второй улицы, он приходил к Клэр каждое утро, завтракал с ней, а затем провожал в школу. Он часто заходил и по вечерам поужинать с дочерью и проводил с ней все субботы и воскресенья. Серые глаза Клэр снова светились радостью и смехом, а бледное личико порозовело.
- Если тебе не очень противно наше общество, может, ты тоже присоединишься к нам? - как-то спустя несколько недель сказал он Диди. Они были сдержанно-вежливы друг с другом, но настороженность не покидала их. Диди знала о Лане, а Слэш знал, что Диди обо всем известно. Лана Бэнтри была тем минным полем, на которое никто из них не отваживался ступить.
- Пожалуйста, мамочка, пойдем с нами, - обрадовалась Клэр, и ее глазенки засверкали. Даже Джулия Краус, психотерапевт, наблюдавшая Клэр, согласилась, что с приездом отца девочка изменилась. «Хотя бы за это я должна быть благодарна Слэшу», - подумала Диди.
- Мамочка, пожалуйста…
Теперь они обедали втроем в тех ресторанах, которые тщательно подбирал Слэш и одобряла Клэр. Это мог быть китайский ресторанчик, русская чайная, пиццерия, мексиканский бар или кафе «Тяжелый рок». Отличные места для влюбленных, если ухаживаешь за манхэттенской девчонкой-хиппи, но в них не было ничего похожего на обычные уютные кафе. А Слэш старался никогда не оставаться с Диди наедине, чтобы она не чувствовала какого-либо нажима с его стороны. Он хотел вернуться к ней и больше всего боялся отпугнуть ее.
Слэш не сделал ошибки, он не похоронил в молчании свое прошлое. Он рассказал Диди о Лане и о том, как они с ней расстались. Впервые он и Диди смогли говорить о маленьком Рассе, и Слэш рассказал ей, как больно ему было, когда семья Даленов обвинила его во всем, а потом и сама Диди посчитала его виновным.
- Я не буду делать вид, что ничего этого не было, - говорил он, и в его серых глазах были боль и печаль. Прошло уже достаточно много времени, и он мог наконец открыть свою душу. Время притупило горечь утрат и чувство обиды. - Я не буду скрывать от тебя, что был потрясен, когда ты приняла их сторону.
- Неужели я так могла себя вести? Неужели была такой злой и жестокой? - с ужасом восклицала Диди. После смерти Расса она несколько месяцев была в состоянии тяжелого шока и просто не помнила, что тогда делала, как себя вела, что говорила.
- Да, - с горечью вспоминал Слэш. - Ты вела себя так, будто только ты имеешь право на это горе.
Он подробно рассказал Диди о своей неудаче с фирмой «Премьера» и о том, как Лана переиграла его. Рассказал, как потерял все деньги. Теперь он понял, что многое объяснялось его психологическим состоянием в те дни, и в немалой степени связывал свои неудачи на бирже со смертью сына и чувством вины, что не смог ее предотвратить. Но было в нем тогда и желание отомстить Диди за то, что она отвернулась от него.
- Пусть это тебе покажется бредом, но я уверен, что часть этих денег я потерял совершенно сознательно. - Так пытался он объяснить ей, в частности, катастрофу с фирмой «Премьера». - Я хотел наказать себя, да и тебя тоже. Я хотел, чтобы тебе было так же плохо, как и мне.
- Почему ты мне ничего не сказал? - сокрушалась Диди и вспомнила, как всякий раз, когда она хотела поговорить с ним о Рассе, семье или о своем состоянии, все ее попытки кончались безуспешно.
- Я просто не мог тогда, - признался Слэш. - Я не находил нужных слов и надеялся, что ты одна и без них поймешь меня.
Диди промолчала.
- Прости меня, - наконец сказала она. - Мне следовало быть более милосердной.
- И мне тоже, - согласился Слэш.
Диди подумала, что каждый из них, глубоко уйдя в свое горе, не слышал другого. Каким может быть их будущее теперь и есть ли оно у них?
Понемногу Диди стала чувствовать себя не так напряженно и настороженно в обществе Слэша. В сущности, он юридически продолжал оставаться ее мужем, он отец ее ребенка, и, наконец, он самый красивый мужчина, какого она встречала в своей жизни. Джентльмен и гангстер в одном лице, человек со связями, но с акцентом простолюдина, печальный Гамлет в черном свитере, магнат в грошовом костюме, возлюбленный, чувствительный, как поэт, в джинсах и в рубахе нараспашку. Это был герой с тысячью лиц, хамелеон, современный Мидас, одним прикосновением превращающий все в золото.
Понемногу Диди рассказала Слэшу, что произошло с нею за годы его отсутствия. О старом Лютере и его рассуждениях о чести, независимости и самостоятельности фамильной фирмы, неожиданной отставке Рассела и о том, как он замкнулся после этого и не выходил из своей теплицы. Рассказала и о Клэр и всех ее неприятностях в школе.
- У нее появились плохие отметки, но она упорно говорила, что ее это не волнует. Ее перестали приглашать на дни рождения, а она твердила: мне все равно, - чуть не плача вспоминала Диди, которую пугали даже воспоминания о том, как страшно отразились на Клэр смерть брата, уход отца и совершенно изменившаяся обстановка в доме. - Я испробовала все, но ничего не помогало. И тогда Прюденс Марс пригласила меня на родительское собрание…
- Но Клэр сейчас гораздо лучше, - ласково успокаивал ее Слэш. - И это твоя заслуга.
- И твоя тоже, - тихо ответила Диди. Теперь, когда он обнял ее, она уже не противилась.
Она не забыла запах его кожи и как их телам хорошо вместе, как он умел ласкать ее и знал каждый изгиб, каждую ложбинку ее тела. Оказаться снова в постели со Слэшем было привычно хорошо и совершенно вновь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53


А-П

П-Я