https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya-dushevoi-kabiny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

- Если хотите знать, то там это будет встречено с большим интересом.
Его способность перехитрить Тэна и противостоять Кок Ках Ки создали Слэшу репутацию в Сингапуре, или то, что в Азии называется - лицо. Его слово часто было дороже подписанного обязательства, а его дела лишь укрепляли его престиж. В Сингапуре, как и на Уоллстрите, его манера вести дела иногда могла шокировать, но в честности и надежности его как партнера никто не сомневался.
С тех пор он заключал лучшие сделки, а на обедах мистера Кока занимал лучшее место, и рядом с ним садилась самая красивая девушка.
- В Сингапуре знают, что мне можно доверять. На Востоке, - говорил он Лане, - если человек пользуется доверием, то одно его рукопожатие может быть достоверней подписи десятка адвокатов на самом объемистом контракте. Партнеры знают, что я всегда делюсь прибылью и ничего не утаиваю.
Слэшу нравилось иметь дело с китайцами, а те доверяли ему. Когда Тэн устроил двухдневный банкет по случаю открытия фабрики по пошиву джинсов по американской лицензии и с их фирменной маркой, чтобы продавать их в США, у Слэша родилась идея.
- Ты могла бы здесь открыть филиал производства продукции «Премьеры». Это обошлось бы дешевле, чем в Провиденсе, - посоветовал он Лане, наведя нужные справки. - Даже включив расходы на транспортировку и прочее, производство здесь будет вдвое дешевле, чем в Провиденсе. Снизив цены, ты могла бы потеснить конкурентов на рынке.
- А что ты от этого будешь иметь? - спросила Лана.
- Половину.
Итак, фирма «Премьера» из Новой Англии сделала первый шаг навстречу большому бизнесу и международным корпорациям. Мечта Ланы сделать фирму лидирующей в своей области, похоже, начинала сбываться. Лана и Слэш, вчерашние противники, официально стали партнерами.
У них было много общего. Слэш не боялся пренебрегать условностями и устоявшимися традициями, Лана - тоже. Он ничего не боялся и готов был идти на риск, не боялась рисковать и Лана. Он переживал сейчас решающий, поворотный момент в своей жизни, через это же прошла совсем недавно Лана. Его, как и ее, влекли новые горизонты. Он только что потерял жену, а она - человека, которого любила.
Слэш сразу понял, что Лана - это не богатая наследница папиных миллионов, а деловая женщина с собственной чековой книжкой и миллионом. Она не консервативна и не имеет мужского покровительства, независима и чувствует себя в обществе мужчин на равных. Как и у них, у нее разумный взгляд на романтические связи. Это и личные ее качества, такие, как изменчивость, непредсказуемость, вспыльчивость, в сочетании с какой-то невысказанной тайной, и, разумеется, ее деньги, пробудили в нем немалый к ней интерес.
Кроме всего, Слэш и Лана оказались в обстановке той культуры, когда любые ограничения, накладываемые на них дома, внезапно исчезли. Они начали опасную игру, и каждый настороженно ждал, кто отважится на первый шаг.
II. СМЯТЕНИЕ
В мае 1977 года, когда едва исполнился месяц, как Слэш покинул фирму «Ланком и Дален», ее правление единодушно проголосовало за избрание Трипа своим новым председателем. Произошла торжественная церемония назначения истинного наследника. Традиция была восстановлена, и Слэш Стайнер, как комета, прочертившая горизонт, был забыт и отнесен к сонму безвестных.
- Да, он работал какое-то время в нашей фирме, - небрежно будет отвечать Трип, когда его об этом спросят. - Ничем особым он не отличился, в сущности, он даже не был партнером.
Примерно в это же время Диди получила от адвоката из Сиэтла письмо, в котором сообщалось, что ее муж оставил Соединенные Штаты и в недалеком времени даст о себе знать. В письме не сообщалось, где он находится и когда она сможет о нем услышать. В связи с предстоящим судебным разбирательством, говорилось в письме, лучше будет, если она не узнает, где он находится.
У Диди всегда было вдосталь и любви, и денег, и она не представляла, что может лишиться и того, и другого, что когда-нибудь останется совсем одна и без гроша. Не ожидала она, что Слэш сможет оставить ее и что какая-то женщина, по имени Лана Бэнтри, о которой она никогда не слышала, разрушит всю ее жизнь. И тем не менее весной 1977 года, после краха всех операций Слэша на бирже со скупками акций «Премьеры», Диди постигла катастрофа - финансовая и личная.
Исчезло богатство, исчез Слэш. В жизни Диди образовалась пустота, а за нею неотвратимо пришел страх, постепенно наполнявший собою все существо Диди.
Она, до сих пор никогда собственноручно не выписывавшая платежного чека, никогда не работавшая, не стоявшая в очереди в кассу в супермаркетах, теперь просыпалась каждое утро с этим ужасным чувством страха и пустоты. Она не отвечала на телефонные звонки и боялась выходить из дома. Ходили слухи, что у нее нервное потрясение, а кое-кто даже утверждал, что она помещена в санаторий для нервнобольных.
- Я не поднимаю трубку, потому что это обязательно кто-нибудь, кто требует свои деньги, а я не знаю, что ему ответить, - пожаловалась она матери. - Я не выхожу из дома, потому что мне стыдно. Я не вдова и не жена. Я не разъехалась с мужем и не разошлась с ним. Я просто никто и ничто в этом мире.
- Нет, это неправда. Ты - прежняя Диди Дален, - убеждала ее Джойс, напоминая ей о прошлом и говоря о том, что обязательно еще будет.
Диди вынуждена была теперь принимать помощь родителей и деда, но ее все равно не хватало на уплату огромных долгов, дорогостоящих судебных процессов и улаживание всего, что натворил Слэш. Несмотря на свое яростное негодование на него, она все же принимала те редкие денежные переводы, которые он направлял ей через адвоката в Сиэтле. Разумеется, эти деньги ни в коей мере не могли возместить тот ущерб, который он нанес ее финансовому положению.
Диди решила продать квартиру на Парк-авеню и особняк в Саутхэмптоне. Она уволила всю прислугу, возвратила кредитную карточку и закрыла все счета в банке. Она теперь покупала многое на распродажах по сниженным ценам, продала все свои меха и дорогие платья в комиссионные лавки за четверть их стоимости и ждала, что кто-нибудь все же протянет ей руку помощи.
- Тебе нужен ореол мученицы, не так ли? - упрекнула ее Нина летом 1977-го, когда Манхэттен из-за перебоев в подаче электричества стал зоной бедствия: закрывались магазины, конторы, отключались многие линии метрополитена. В городе начался разгул грабежей и поджогов. Это было лето жестоких убийств, и женщины боялись одни выходить на улицу, лето утраты надежд для многих, не только для одной Диди.
Нина сказала Диди, что ее добровольный уход в бедность - сущая глупость.
- Нет ничего удивительного, что ты до сих пор никого себе не нашла.
Слова Нины были беспощадны и больно ранили Диди, тем более что в них была правда. Она действительно чувствовала себя мученицей, человеком, которого избрала судьба для жестокого и несправедливого наказания. Ведь она ни в чем не провинилась и не заслужила этого. Во всем виноват Слэш. Зная, что ее поведение производит неприятное и тягостное впечатление, она тем не менее не могла ничего изменить.
Помимо всего, ее потрясло осознание того, какая глубокая пропасть отделяет прежнюю ее, свободную, богатую и красивую, от той, кем она стала теперь - покинутая жена честолюбца и авантюриста, умеющего, подобно царю Мидасу, превращать все в деньги, но исчезнувшего в самый пик громкого финансового скандала. Мужчины, которые ухаживали за ней и готовы были любить и заботиться о ней, давно женаты, заняты своими делами и развлечениями и предпочитают иметь лишь легкие, ни к чему не обязывающие любовные связи.
Трип, после того как его избрали председателем правления компании, женился во второй раз, и хотя Диди временами предавалась фантазиям, как она отнимет его у его новой жены, разумеется, менее всего думал о Диди. Он прямо сказал ей в лицо все, что думал о ее поступке, когда она, чтобы помочь Слэшу, забрала свой пакет акций фирмы «Ланком и Дален» при первой же для него неблагоприятной ситуации на биржевом рынке. Он считал, что она понесла теперь вполне заслуженное наказание.
- Я предупреждал тебя, - сказал он, даже не пытаясь скрыть свое торжество, что оказался прав. - Я давно предупреждал тебя относительно Слэша Стайнера.
Диди трагически переживала каждый новый роман, когда он кончался неудачей и вдребезги разбивались все ее надежды.
- Ты недостаточно молода, - прямо заявил ей в лицо один из ее очередных кавалеров. - Я предпочитаю двадцатипятилетних.
- Если бы у тебя не было дочери, - говорил другой, сетуя на непослушание и дерзость Клэр и вечные проблемы с ней в школе. - Как только я ее увидел, понял - девчонка не сахар.
Все встречи Диди кончались неудачами, всегда ее избранники находили потом кого-то помоложе и побогаче, женщин с карьерой или именем, свободных и более интересных во всех отношениях, чем Диди. К семидесятым годам женщины обрели большую свободу, и это была добрая примета. Хуже было то, что требования, предъявляемые мужчинами к женщинам, возросли теперь до космических высот.
Женщина должна была преуспевать в карьере и в то же время оставаться сексуально притягательной, хорошо справляться со своими обязанностями на работе и дома, быть домашней хозяйкой и секс-бомбой одновременно, матерью своим детям и любовницей своему мужу, ходить на митинги и выносить мусорные ведра. Примерные жены, хранительницы очага, выходили из моды с такой же скоростью, как устаревшие марки автомобилей. Все бегут в поисках своей удачи, никому нет дела до богатых наследниц, потерявших свои миллионы.
Барбара Хаттон, бывшая семь раз замужем, наследница вулвортовских миллионов, умерла одинокой и больной. Судьба ее сказочных драгоценностей до сих пор остается тайной. Бренда Фрейзер, красавица, шокировавшая высший свет своими рискованными декольте, тоже уже умерла. Дорис Дюк уединилась и целиком ушла с личную жизнь. Глория Вандербилт, несмотря на тяжелое детство, стала художницей, деловой женщиной, наследницей несметных миллионов. Эпоха, когда рассказы о них не сходили со страниц газет, ушла в прошлое, как «Сторк-клуб» и выезды в свет, автомобили с откидным верхом, шляпки от Лили Даше и массивные золотые палочки для помешивания напитков. Когда Диди исполнилось тридцать четыре и прошел почти год, как ее покинул Слэш, она почувствовала себя реликтом.
У нее не было денег и было очень мало друзей. Она почти нигде не бывала и никого не принимала у себя. С Клэр явно творилось что-то неладное, и если ничего не переменится в ближайшее время, Диди тоже за себя не ручалась. Ее никто не научил тому, как самой заботиться о себе и уметь защищать себя. Потеряв деньги, молодость и привлекательность, она поняла, что ее круг людей утратил к ней интерес. Жизнь не удалась, и Диди поняла это.
Медленно и тоскливо текли безрадостные дни. Она то находилась в состоянии тупого безразличия, то плакала и бурно сожалела о прошлом. Она не знала, что ей делать, и ей хотелось, чтобы Слэш вспомнил о ней и пожалел ее. Но видеть его она не хотела. Она получала от него письма, полные любви, и писала ему такие же в ответ, но ни одного не отправила. Хотела было начать развод, чтобы стать наконец свободной, но ни разу не переговорила об этом с адвокатами. Зачем ей свобода, с горечью думала она. Собиралась она получить наконец свой диплом брокера и найти работу, но ни разу не взяла в руки газету, чтобы просмотреть объявления и поинтересоваться, нужны ли кому ее услуги. Она хотела зарабатывать себе на жизнь, но не знала, как это сделать.
Временами, заходя в ванную, она машинально пересчитывала заветные пилюли в коробочке. Хватит ли их и сможет ли она набраться храбрости, чтобы сделать это? Если станет еще хуже, то…
Прошла зима 1978-го, а Диди до сих пор не смогла найти покупателя на квартиру и дом. Они были слишком велики и шикарны, чтобы их содержать, и вскоре, летом 1978-го, она получила уведомление, что ее задолженность городским властям за квартиру будет взыскана по суду, если она в кратчайший срок ее не погасит. Осенью она чуть не потеряла таким же образом дом в Саутхэмптоне. Так в нужде и долгах она кое-как с помощью родных дотянула до осени 1979 года. В День благодарения, однако, ее ждал тяжелый удар, когда Прюденс Марс, директор школы, где училась Клэр, сообщила ей, что девочка ведет себя недопустимо, плохо влияет на класс и, возможно, будет отчислена.
Диди не поверила своим ушам, когда директриса сказала, что Клэр уличена в воровстве - она украла у соклассницы сумку с тетрадями и учебниками и уничтожила ее домашние задания, другой девочке она умышленно пролила молоко на новое пальто. Диди молча выслушала все это - и то, что Клэр грубит учителям, уходит с уроков и вообще ей грозят плохие отметки за весь семестр, первые за все время ее учебы в школе.
- Поведение Клэр плохо влияет на учениц класса. Если вы немедленно не наймете ей репетитора и не покажете ее психологу-консультанту, мы вынуждены будем отчислить ее.
Все это Прюденс Марс выложила ей во время родительского собрания перед окончанием семестра.
Диди послушно кивала головой и только думала, где она сможет найти деньги на все это. Деньги, деньги. Эта мысль преследовала ее теперь повсюду. Деньги, чтобы заплатить за содержание квартиры в Манхэттене и дома в Саутхэмптоне, деньги, чтобы платить налоги за недвижимость, расплачиваться с долгами, которые оставил после себя Слэш. Их не хватало ей, несмотря на то что ей помогал дед, Лютер Дален, тайно посылал ей их отец и изредка через адвоката она получала чеки от Слэша. И вот теперь Прюденс Марс настаивает на том, что Клэр нуждается в квалифицированной помощи, которая, разумеется, стоит недешево.
Диди на минуту представила себе, что скажет ее дед Лютер, если она попросит его оплатить психолога, в котором нуждалась Клэр. Пожалуй, реакция ее отца, если он выйдет из своего состояния полной депрессии, будет такой же. Если бы только ей удалось связаться со Слэшем. Он бы помог, она была в этом уверена. Но где он?
В январе 1979 года, сама не зная, правильно ли она поступает или же совершает непоправимую ошибку, Диди, проглотив все обиды и забыв о собственной гордости, отправилась в деловую часть города в облицованный светлым гранитом дом на углу Уолл-стрита и Брод-стрита.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53


А-П

П-Я