https://wodolei.ru/catalog/unitazy/s-kosim-vipuskom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Они оба были лишены нормальной жизни в детстве. Но их дети, торжественно пообещали они друг другу, узнают на собственном опыте, что значит беззаботные и счастливые детство и юность. У их детей, пообещали они друг другу, будет то, чего не было ни у кого из них: нормальное детство.
Шла вторая неделя их медового месяца, когда Диди впервые познакомилась с театральным проявлением его щедрости. Это случилось на ярмарке в Батуре.
- Гардении! Мои любимые цветы, - воскликнула Диди при виде прилавка, заваленного множеством хрупких белых утонченных цветов. Еще никогда Диди не видела такого изобилия гардений и повернулась к Слэшу.
- Купишь мне цветок? - спросила она.
- Нет, - отрезал Слэш и, прежде чем она успела возразить, сказал: - Одного мало. - Слэш повернулся к продавцу: - Мы у вас все забираем, - сказал он, подавая ему такую крупную купюру, что продавец поклонился, а потом улыбнулся.
Слэш показал Диди на ароматную груду. - Забирай, они все твои, - сказал он.
- Все до единого? - спросила изумленная Диди, все еще не зная, правильно ли она его поняла.
- Все до единого, - скомандовал Слэш.
Диди, привыкшая к тому, что ее баловали и исполняли все ее желания, зарделась от восторга. На нее произвело большое впечатление не только размах, но и спонтанность его щедрости.
- Ты бы не должен так поступать, - упрекнула она его, тем не менее восхищенная его поступком, когда они шли в гостиницу, а за ними шествовали три мальчугана, которых Слэш нанял на ярмарке, чтобы донести цветы. - Ты не должен…
Когда они вернулись к себе, Слэш рассыпал цветы по резной и пестро раскрашенной балинезской брачной кровати, которая стояла в их номере. И Диди, обнаженная, возлегла на спину, принимая их рельефные бархатистые лепестки тяжестью тела, а они наполняли всю комнату своим душным, одуряющим ароматом.
- Не надо бы тебе столько покупать, - опять сказала Диди, одурманенная запахом цветов и все еще не пришедшая в себя от экстравагантного поступка Слэша.
- Ты должна усвоить, - сказал Слэш наставительно, словно упрекая ее за то, что она была слишком рациональна, - что только шейкеры и японцы могут находить счастье в чересчур малом. Для остального человечества, включая нас, слишком много - это и есть вполне достаточно…
- Но мы действительно станем богаче Лютера? - спросила Диди, поглаживая его длинную узкую спину. Она имела в виду обещание, данное им перед их свадьбой, то, о котором она рассказала матери.
- Гораздо богаче, - ответил он, уже не в первый раз замечая, как возбуждает эту богатую женщину перспектива стать еще богаче. - Гораздо.
И Диди даже почувствовала, как по телу пробежала сладостная, жадная дрожь предвкушения. Она воображала, как было бы чудесно иметь свои собственные деньги и тратить их как хочется, и почувствовать себя, наконец, свободной от ограничительной осторожности деда и довлеющей предусмотрительности матери. Диди не сознавала этого, но как, очевидно, все бы на ее месте, усвоила миропонимание и отношение к вещам, свойственные ее семье. Для нее деньги были больше, чем просто доллары и центы, деньги были центром ее личностного самосознания. И чем больше их было у нее, тем, совершенно безотчетно, она больше себя уважала. Деньги означали ценность личности и ее самодостаточность, и это было самое для нее существенное. Большие деньги, думала Диди, могут вполне компенсировать тот факт, что она родилась девочкой.
Именно во время их медового месяца Слэш начал понимать всю тонкую иронию ситуации и причину своей почти мистической власти над Диди: нет, это не он женился из-за денег, это - она.
Но пройдет еще несколько лет, прежде чем Слэш полностью убедится в правоте своего прозрения и будет способен применить его на практике… А тем временем ой обожал Диди и постоянно удивлялся, что он, когда-то бедный мальчик, воспитанник из приюта святого Игнатия, без семьи, без всяких средств к существованию, не считая ума и энергии, действительно оказался на ней женат.
Их знакомые говорили, что он относится к ней как к богине, и они были правы.
- Я хочу, чтобы ты полюбила меня. Всем сердцем и сознанием. Телом и душой, - сказал ей Слэш в последний день их медового месяца. Их самолет сделал остановку в Сингапуре, и они сидели в саду «Раффлс отел» за только что выжатым соком из малазийских ананасов, которые считаются гораздо лучше гавайских.
- Но я тебя люблю, - сказала она, порывисто к нему наклоняясь и желая, чтобы он понял: она принадлежит ему, и только ему.
- Нет, еще не любишь, - ответил он, и его серые глаза стали очень-очень серьезны. - Сейчас ты просто от меня без ума…
Позднее, вспоминая об этом разговоре, Диди поймет, что Слэш был прав. Но в тот момент, распаленная и одурманенная жарой тропиков, сильным ароматом гардений и вспоминая романтические рассказы Сомерсета Моэма о любви в знойном, влажном климате, она решила, что это еще одна сумасбродная, обычная для Слэша выходка. И еще она думала, и тогда, и годы спустя, что все, кроме ее отца, ошиблись и что она самая счастливая женщина на свете.

Часть третья
ПРИКОСНОВЕНИЕ МИДАСА
1964-1976
Он никогда не ошибался. В течение нескольких лет все чего он ни касался, превращалось в золото. Люби начинали думать, что он просто не способен ошибаться. И я так же думал. И, к сожалению, так думал он.
Артур Бозмэн
Во фраке и в белом галстуке даже биржевой брокер может заработать репутацию цивилизованного человека.
Оскар Уайлд
Но Уайлд ошибался.
Слэш Стайнер
I. СОБЛАЗНИТЕЛЬ
- Главное правило: если ты хочешь, чтобы тебя любили, полюби первый, - сказал Слэш Диди во время медового месяца, признаваясь, что он чувствовал к ней с самого начала их отношений. - Теперь я хочу, чтобы и твоя семья меня полюбила.
- И ты тоже собираешься полюбить их первый? - спросила Диди, думая о подозрительности Лютера, недовольстве Эдвины и отчаянном и горьком сопротивлении матери. Нет они не очень были способны любить, этого про них сказать нельзя.
- Ну, что касается твоей семьи, к ней первое правило не относится, - сказал Слэш со своей всепобеждающей улыбкой, - тут надо применить мое второе правило.
- А оно какое?
- А второе правило, по которому можно заставить полюбить себя, - сказал он, - это сделать людей богатыми.
Диди улыбнулась и кивнула в знак согласия. Слэш, по-видимому, очень хорошо понимал, что собой представляют ее родные.
- А как ты это собираешься сделать?
- Ну, у меня есть кое-какой опыт по этой части, - сказал он, отказываясь входить в подробности, - и одна замечательная мысль.
Один из секретов успешной карьеры Слэша состоял в умении реалистически, ясно видеть факты жизни, как бы они ни были неприятны или нелестны для самолюбия. Он знал, что семья Диди, против волн принявшая его в свое лоно, хотела бы освободиться от подозрений на его счет, и точно так же, как он уже соблазнил Диди, так теперь Слэш начал соблазнять ее родных. Он понимал, что положил этому хорошее начало дополнительным условием к трастовому соглашению.
Он знал, что Далены все еще считают его беспринципным ловкачом и охотником за легкой наживой, и искал способы развеять их сомнения относительно своих мотивов. Любовь и благие намерения, полагал он, для них недостаточно убедительны. С такими богачами, как Далены, такое не проходит.
Для таких богатых людей, как Далены, доказательством могли быть только деньги, и точно так же, как Слэш перед свадьбой обратился за помощью к Ван Тайсону, так он после свадьбы высказал свою новую идею Расселу. Он напомнил тестю, что в последние пятнадцать месяцев вклады его клиентов возросли больше, чем у кого-либо еще из служащих фирмы «Ланком и Дален».
- И я бы хотел оказать те же услуги партнерам, какие оказываю своим клиентам, - сказал Слэш Расселу. - Я бы хотел сделать их богатыми людьми.
- Но они уже богаты, - возразил Рассел.
- Богаты, но недостаточно, - ответил Слэш, прибегая к уже однажды использованному приему. Тогда с Диди он не прошел, но Слэш не сомневался, что мужчины, чье дело было - делать деньги, отреагируют на его предложение иначе.
- Вы знаете, как я действую с акциями. Предположим, «Ланком и Дален» создадут особый партнерский вклад и, предположим, я его инвестирую. По своему способу.
- Но партнеры считают тебя человеком безрассудным, - возразил Рассел.
- Мои клиенты так не считают, - напомнил ему Слэш. - Особенно когда расписываются за кругленькую сумму в платежной ведомости.
Рассел кивнул.
- Я поговорю с Младшим, - сказал он.
К концу недели был создан первый в истории фирмы партнерский инвестиционный портфель. Членами инвестиционного объединения могли быть только партнеры, и минимальный индивидуальный вклад исчислялся в сто тысяч долларов. Ни одни из партнеров не уклонился от участия, даже оба Ланкома, и Младший, и Трип. Они хоть и презирали Слэша, тем не менее знали, подобно всем прочим, как много он зарабатывает на биржевых операциях. И поэтому выписали чеки на требуемую сумму вкладов в общий Партнерский Портфель. Рассел, знавший всю глубину их неприязни к Слэшу, только удивлялся. Слэш, напротив, совершенно не был удивлен.
- Теперь мне надо сделать их богачами, - сказал он Диди.
- А ты сумеешь? - спросила она с беспокойством.
- И даже с верхом, - ответил он, и если самую малость был в этом неуверен, то Диди абсолютно ничего не заметила.
Вклад назывался Партнерским Портфелем и в соответствии с духом времени представлял собой хеджированный фонд. Приватно наблюдаемый, он был неподвластен федеральным законам, запрещающим игру на разнице между покупной и продажной стоимостью акций или продажу акций без покрытия в данный момент определенным наличием ценностей. А Слэш это себе позволял: и долги, возникающие при купле-продаже акций и передаче акций на срок, и спекуляцию на разнице стоимостей, таким образом как бы подвизаясь по обе стороны допустимого на Уолл-стрите, но при этом все же добиваясь максимальной прибыли при минимальном риске.
В июле Слэш, со свойственной ему агрессивной уверенностью в своих действиях, стал инвестировать все имеющиеся в его распоряжении средства. В итоговой месячной ведомости фонд партнеров занимал самую высокую отметку в прибылях. И так было все лето и осень.
- Для охотника за легкой наживой он чересчур щедро делится с другими своими талантами, - сказал Рассел Лютеру в конце октября. - Фирма «Ланком и Дален» наживается на Слэше гораздо больше, чем он на ней.
- Поглядим, надолго ли его хватит, - кисло заметил Лютер и прибавил, что такое безумное везение в течение четырех месяцев может быть у каждого. Старик все еще сомневался насчет Слэша и его намерений и, невзирая на то что говорил Рассел, еще не мог относиться к Слэшу с полным доверием.
Слэш соблазнял Ланкомов, не только Даленов. Он знал, как относятся к нему Младший и Трип. Но он также знал, что ему придется работать с ними в тесном сотрудничестве. Слэш знал также, что если Ланкомы и любят деньги, то они так же ценят лояльность, сдержанность и ответственность, и проявлял их сам, хотя бы внешне, в полной мере. Младший, подобно Лютеру, питал очень большие сомнения относительно бескорыстия Слэша, но ему было хорошо известно, как много денег зарабатывает он для партнеров и своих клиентов.
- Он дрянцо, - говорил Младший Трипу незадолго до Дня благодарения, пытаясь усмотреть нечто положительное в бунтовщике, которого им навязали насильно. - Но, по крайней мере, он наше дрянцо, и если его контролировать, то все будет в порядке.
Трип таким всепрощением не отличался.
- Несмотря на дополнительное условие в трастовом соглашении, несмотря на общий партнерский фонд, я все равно ему не верю, - говорил он отцу, еще уязвленный тем, как внезапно и прилюдно ему пришлось уступить Диди этому «ничтожеству». - Чем скорее мы с ним распростимся, тем будет лучше для всех нас.
Однако на людях Трип был столь же безупречно вежлив по отношению к Слэшу, как Слэш к нему. Трип даже послал Диди и Слэшу свадебный подарок: хрустальные канделябры, но сделал это не из добрых побуждений. Он отправился за подарком к Тиффани, потому что желал выглядеть благородно и положительно в глазах окружающих.
Что касается Нины, то хотя из чувства приличия она присутствовала на свадьбе, ее отношение к Диди переменилось. Она решила, что Диди, которая могла так провести Трипа, больше нельзя доверять. Нина не могла также преодолеть ощущение, что Диди предала свой класс, хотя в атмосфере шестидесятых это могло казаться смешным.
- Не знаю, как ты смог так скоро простить ее, - сказала Нина Трипу, не в состоянии понять его жеста со свадебным подарком.
Не разжимая губ, Трип улыбнулся.
- Почему же ты думаешь, что я склонен прощать кого бы то ни было? - ответил он, и его пронзительно-голубые глаза были неприветливы и холодны, словно тундра.
- Но ты же послал подарок, - напомнила Нина.
- Мне приходится работать с ним в одном офисе каждый день, - ответил Трип и переменил тему разговора.
Даже на взгляд тех, кто знал его очень хорошо, Трип, по-видимому, все простил и забыл. И только себе самому он признавался: если в данный момент он не может Слэша уничтожить, то использует его к своей выгоде.
И еще одного человека Слэш хотел соблазнить: он продолжал соблазнять ту, что стала его женой, ту, что стоила миллион долларов. Он ухаживал за ней и служил миллионной наследнице со все возраставшими страстью и рвением. Он желал, чтобы она, как он сказал ей в последний день медового месяца, полюбила его глубоко и бесповоротно. Он желал, как повторял Слэш в тысячный раз, чтобы она была вся, вся его. Сердцем и сознанием. Телом и душой.
- Я хочу, чтобы ты любила меня так же, как я тебя, - говорил он.
- Но я так и люблю, - возражала Диди.
- Недостаточно, - говорил Слэш. - Недостаточно.
Диди обнаружила, что вечно ускользающий, сводящий с ума поклонник, который доводил ее до бессонницы и слез отчаяния до свадьбы, после нее стал самым любящим, доступным и страстным мужчиной. Таинственный возлюбленный стал обожающим мужем. Слэш звонил ей по три раза на день, и Диди, привыкшая, как единственный ребенок в семье, быть в центре внимания, была просто ошеломлена его бурным и настойчивым вниманием.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53


А-П

П-Я