поддон для душа 100 100 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Почетно одолеть такого храброго и хитрого врага, даже если он белый.
И все-таки Одинокий Волк не мог объяснить, что двигало им, заставляя следовать за караваном. Возможно, сны, а может быть, что-то другое, глубоко скрытое в его душе, не поддающееся объяснению.
Известие о решении Эмеральды выйти замуж распространилось по лагерю с быстротой пожара в прериях. После ужина к костру Эмеральды опять заспешили мужчины.
Первым появился Зик.
– Ну как, Эмеральда? – На лице его была такая комбинация бравады и похоти, что Эмери невольно поежилась. – Мне понадобится жена в Калифорнии.
Эмери не верила своим ушам.
– Какая наглость! Не могу поверить. После всех ваших выходок… Вы еще смеете просить моей руки!
Зик покраснел.
– Послушай, что я тебе скажу. В Калифорнии я буду богат. У тебя будет полно денег – трать не хочу. Разве ты не об этом мечтаешь? – Зик улыбнулся, обнажив гнилые зубы. – Когда я хочу женщину, я ее получаю. Запомни это, слышишь?
«Когда я хочу женщину, я ее получаю». На душе у нее было тревожно. Что он имел в виду, когда говорил о богатстве? Откуда деньги у такого, как он?
Через четверть часа к костру подошел Мэтт Арбутнот. Он начал с того, что попросил одолжить ему сухофруктов. Потом завел беседу о том о сем. Обоим было неловко. «Скорей бы уж!» – думала Эмеральда. И вот после получасовой болтовни Мэтт наконец решился:
– Ты мне очень нравишься. И я подумал, что, может быть, когда мы приедем в Калифорнию, мне стоит прочно обосноваться, обзавестись женой. Я вдовец. Моя жена умерла при родах, я потерял и ее, и ребенка. И вот я подумал… раз ты нуждаешься в помощи и защите… – Он замолчал, глядя на нее выжидающе.
Эмеральда опустила глаза. Из всех холостых мужчин в лагере Мэтт Арбутнот стал бы лучшим мужем, исключая, конечно, Мэйса. Веснушчатый Мэтт был добрым, мягким человеком. Несмотря на застенчивость, он обладал веселым характером, хорошим чувством юмора, что всегда нравилось Эмеральде в людях.
– Мэтт… Я польщена твоим предложением, но… Я не уверена.
Он просиял, приняв ее ответ почти за согласие.
– Я не тороплю тебя, Эмеральда. У нас есть время.
– Хорошо, я подумаю.
Остальные мужчины тоже подошли к ней с предложениями руки и сердца. Даже совсем молоденький Мартин Ригни, тяжело дыша и украдкой посматривая на свою повозку, сообщил, что она могла бы стать ему «самой симпатичной и хорошей женой». Еще раз бросив опасливый взгляд в сторону, чтобы удостовериться, что Марта его не подслушивает, добавил, что его мама со временем примирилась бы с этим.
Эмеральда только медленно качала головой в ответ на все эти излияния. «Интересно, много ли девушек получали в один день столько предложений руки и сердца?» – с грустью подумала она.
Эмери поймала завистливый взгляд Кэтти Вандербуш. Как ей хотелось сказать девушке, что ни за кого из них, кроме Мэйса Бриджмена, она не хотела выходить замуж! Но он не просил ее руки…
Наступила ночь. Тимми и Сюзанна ушли спать в повозку. Эмери взяла ребенка и пошла стелить постель. Глаза щипало от колючей пыли и от жгучих слез, которые ей удавалось сдерживать весь день. Она вспомнила Маргарет. Если бы она была жива, все было бы иначе. Можно было бы строить планы и мечтать о будущем… Но Маргарет погибла, и у нее не осталрсь в лагере друзей, если не считать Мэйса, но и он перестал быть ее другом…
Утром Марта Ригни подошла к повозке Эмери и потребовала от нее назвать имя ее будущего мужа.
Эмеральда смотрела на женщину невидящими глазами. Марта оставалась прежней – грубой, злой и напористой.
– Я не могу стать женой ни одного из них, – ответила Эмеральда. – Думала, что смогу, но, видно, ошиблась.
Марта скривила губы:
– Что, ни один тебе не подходит? Ты считаешь себя слишком хорошей для них?
– Нет! Я…
– Так вот, знай: нам не нужна в стаде паршивая овца, чтобы соблазнять чужих мужей и подавать дурной пример детям! Не говоря уж о том, что твоя повозка будет обузой для всех нас. Когда у тебя сломается ось, ты тут же побежишь умолять о помощи! – Глаза Марты сияли плохо скрываемым торжеством. – Даем тебе время до тех пор, пока не подъедем к форту Хол. Торопись, а не то мы выдадим тебя замуж за одного из местных обитателей. И оставим тебя там. Как тебе это понравится?
– Но… Но вы не посмеете! – выдохнула Эмеральда. – Дети Уайлсов… У них дядя в Калифорнии. Мы должны добраться и разыскать его. Я им обещала. И они… они будут скучать по мне.
– Они прекрасно доберутся без тебя. Старших мы заберем с собой, а тебя оставим здесь вместе с молочной коровой и малышом. Так будет лучше. Он еще слишком мал, чтобы выдержать переход. Если у него есть родственники, они приедут и заберут его.
Эмеральда не могла скрыть испуга. Она была достаточно наслышана о форте Хол. Он был еще меньше форта Ларами: унылое строение посреди пустоши, поросшей клочковатой растительностью, со всех сторон окруженное горами. Жили в нем полудикие торговцы, охотники, наведывались туда и индейцы. Женщине здесь была уготована жалкая участь: стать полурабыней, полуналожницей какого-нибудь дикаря или проституткой и ублажать сразу всех.
От этой мысли к горлу подступила тошнота.
– О, ты не волнуйся. Ты устроишься там с комфортом. Такие, как ты, прекрасно приживаются в подобных местах. Но, если ты все же решишь следовать с нами, тебе придется выбрать одного из мужчин среди наших. Мы достаточно от тебя натерпелись! Неровен час, начнешь еще строить глазки моему Саулу, если уже не заигрываешь с ним потихоньку, не дразнишь его своим телом…
– Я никогда об этом и не помышляла! – с возмущением воскликнула Эмеральда.
– Никогда? Все еще впереди! Знаю я ваших… Итак, ты должна выйти замуж до того, как мы въедем в форт. Иначе останешься там.
Марта развернулась и пошла к себе. Эмеральда смотрела ей вслед, судорожно вцепившись в колесо. Как могла Марта предположить, что она станет флиртовать с Саулом, малосимпатичным сорокапятилетним мужчиной, отцом двоих взрослых сыновей?
«Почему столько злобы и недоброжелательности в этой женщине?» – задала себе вопрос Эмеральда.
Она представила, какой была Марта в молодости, и пришла к выводу, что, видимо, не очень отличалась от теперешней. Наверное, она и тогда завидовала девушкам с красивыми, женственными формами. Завидовала и ненавидела их. Вот почему она так ненавидит Труди да и ее, Эмери. Но Труди есть кому защитить, а ее – нет…
День тянулся медленно. Гертруда снова взяла к себе малыша, освободив Эмери для управления повозкой. Раньше Эмеральда останавливалась, чтобы полюбоваться пейзажем. Теперь же она смотрела только вперед, но и там, впереди, она не видела ничего светлого для себя. Пройдет всего день или два, и она вынуждена будет выйти замуж за человека, которого совсем не любит.
В довершение всего она совсем не видела Мэйса. Он ускакал вперед в поисках источников воды. Он, конечно, знал, какие у нее неприятности, но не пришел, чтобы вызволить ее из беды, хотя мог.
«Я ненавижу его, – твердила она себе, – ненавижу так, как еще никого на свете».
Острые осколки лавы забивались ей в туфли, кололи ноги, но она ничего не замечала, а все шла и шла, щелкая в воздухе кнутом с быстро приобретенной сноровкой. Пот струился по ее лицу, платье прилипало к бокам.
Наконец караван подошел к форту. Решено было пару дней передохнуть. В отдыхе нуждались и люди, и животные. Правда, животных можно было поменять, например, шестерых измотанных волов на четверых свежих, это стоило баснословных денег, и никто, кроме Зика и Билла, не мог себе этого позволить. Зик со смехом объяснил остальным, что то оборудование, которое они везут в Калифорнию, стоит того, чтобы потратиться и привезти его во что бы то ни стало.
Форт Хол занимал территорию около полуакра и со всех сторон был обнесен стеной в фут толщиной, над которой в разных местах поднимался дымок от очагов. Над фортом развевался красный флаг с тремя буквами: «НВС» – эмблемой охотничьей компании Хадеонов. Внутри форта в двухэтажном прямоугольном здании унылого вида располагались жилые помещения, кладовые и бар.
До заката оставалось часа два. Солнце большим желтым шаром все еще висело в небе. Эмеральда нарезала куски сушеного мяса к ужину. Она не была в форте, да ей и не хотелось туда идти.
– Знаешь, Эмери, – возбужденно говорил Тимми, – Мэйс рассказывал мне, что в форте собираются самые разные люди. Кого там только нет! Туда приходят и испанцы, и франко-канадцы, и миссионеры, и даже священники! И все они хлещут виски из дикого меда!
– И миссионеры тоже? – сухо спросила Эмеральда.
Ей уже приходилось видеть обитателей форта: бородатых, неухоженных, почерневших от солнца мужчин. Они слишком громко смеялись и пялились на всех женщин-эмигранток.
– Как ты думаешь, сейчас в форте есть испанцы? Хотел бы я на них посмотреть. Интересно, правда, Эмери?
– Они здесь все так заросли, что стали на одно лицо, и ты не узнаешь, кто из них испанец, – ответила Эмери. – И потом, ты еще насмотришься на испанцев в Калифорнии. Тебе больше не о чем поговорить, Тимми, как только о том, что рассказывал тебе Мэйс?
Тимми обиделся.
– Мне нравится Мэйс. Он знает много интересного. Что в этом плохого? Я бы хотел, чтобы вы… – Он вдруг замолчал.
Эмеральда потрепала мальчика по плечу, уже пожалев о резких словах.
– Чего бы ты хотел, Тимми?
– Ну чтобы вы поженились. Говорят, ты собралась замуж, Эм. Это правда?
Эмеральда посмотрела на свои вздрагивающие руки.
– Я… Я не знаю, Тимми.
– Но они говорят, что ты должна!
– Да, они настаивают на этом.
«Но я хочу быть женой только Мэйса», – едва не сорвалось у нее с языка. Она понимала, что не должна говорить подобные вещи Тимми. Он обязательно побежит и расскажет Мэйсу, а этого ее гордость не выдержит.
– Так сказала Марта, – продолжал Тимми. Он взял кусочек мяса и принялся рвать его зубами. – Я слышал их утренний разговор. Уайт сказал, что хочет взять тебя в жены. И они с Зиком едва не подрались!
– Неужели? – Сама того не желая, Эмери поощрила дальнейший рассказ Тимми. – В самом деле?
– Да. Но Бен Колт и папаша Вандербуш их растащили. Зик кричал, что возьмет тебя и ему плевать на остальных. Или что-то вроде этого. – Тимми весело посмотрел на нее, челюсти его напряженно трудились. – Думаю, Зик раздавил бы Уайта, как ореховую скорлупку!
Эмеральда подавила смешок:
– Наверное, так бы оно и было. Но ты не должен быть таким кровожадным, Тимми! Ты ведь не желаешь Уайту зла, не так ли?
– Точно. Но все же Бену и толстяку Вандербушу пришлось поторопиться, чтобы этого не произошло. Еще они говорили, что ты должна перестать копаться в женихах и сделать выбор. А то, как сказала Марта Ригни, они оставят тебя в форте. – Тимми замолчал и вдруг стал серьезным. – Но я в это не верю. Эта старая стерва сама не знает, что говорит!
Эмери подавила еще один смешок:
– Тимми! Где ты научился таким словам?
– У папы. – Тимми пожал плечами. – Но, Эмери, они же не оставят тебя в форте Хол? Правда? Здесь же ничего нет, кроме клочков шалфея и индейцев!
– Не знаю, Тимми.
– Но как они заставят тебя остаться? Мэйс не допустит этого, я уверен!
– А я нет. – Эмери отвернулась, чтобы Тимми не увидел муку, исказившую ее лицо.
– Но, Эмери, они в любом случае не оставят тебя в форте. Знаешь, Уайт Тетчер предложил способ разрешения этой проблемы.
– Способ? Какой?
– Очень простой. У него есть в повозке карты. Карты и все такое… рулетка, кажется. Вот они и решили: чтобы никому не было обидно, как скажут карты, так и будет.
Эмеральда уставилась на него не моргая.
– Как? Они собираются поставить на кон меня?
– Ну да, если я правильно понял. Им всем понравилось это предложение, и они решили разыграть партию после ужина. Что с тобой, Эмери? – испуганно спросил Тимми, увидев ее искаженное гневом лицо.
– Ничего, Тимми, все в порядке – успокоила она мальчика.
Руки ее сами резали мясо, а в голове стучало: «Они собираются играть на меня в карты, будто я просто вещь, бесчувственная кукла! Какая мерзость!»
Идея казалась ей безумной. Впрочем, вполне достойная шулера Уайта Тетчера. Но, может, он предложил это, чтобы немножко развлечься? Путешествие было трудным, все они устали, а немного азарта вдохнет в них жизнь.
Она, конечно, слышала о баснословных ставках в игорных домах Нью-Орлеана и Батон-Ружа, где богатые джентльмены могли позволить себе подобные удовольствия. Кто не слышал об этом? Закружит колесо фортуны, и огромные состояния, рабы, плантации, наделы сахарного тростника – все летит в пропасть. Они с тетей Анной осуждали это пагубное пристрастие и радовались, что дядя Кельвин никогда не проявлял интереса к азартным играм.
А теперь она сама, Эмеральда, становится предметом розыгрыша.
Нет! Этого нельзя допустить! Она должна немедленно остановить игроков.
Но как это сделать? Мэйс не поможет ей.
Убежать? Но куда? Едва ли она сможет выжить. Ее или схватят индейцы, или сожрут дикие звери, наконец, она просто умрет от истощения. Остаться в форте и стать шлюхой или чьей-то рабыней?
Одна мысль лихорадочно сменяла другую. Что будет с детьми? Разве она сможет бросить их? Конечно, о них позаботятся, довезут до Калифорнии живыми-здоровыми, но за эти месяцы и Тимми, и Сюзанна так привязались к ней, что будут очень тосковать без нее…
Выхода нет, придется выйти замуж.
Слава Богу, что ей разрешили самой выбрать мужа. Ее мужем будет Мэтт Арбутнот. Пусть жизнь с ним будет скучной, зато у нее будет надежный и верный муж. Многие женщины выходят замуж без любви, со временем привязываются к своим мужьям настолько, что даже начинают думать, что любят. Она пыталась убедить себя, что сможет устроить свою жизнь с Арбутнотом…
После ужина Эмеральда отправилась к Марте Ригни, чтобы объявить ей и всем остальным о своем решении.
Глава 31
В небе зажглись звезды. Легкий ветерок играл платьем Эмери, прижимая его к ногам, когда она шла к повозке Гертруды. Несмотря на тепло, ее пронизывал холод, она вздрагивала, кутаясь в шаль.
Эмери хотела поговорить с Гертрудой наедине, но и Гертруда, и остальные эмигранты собрались у повозки Ригни, расположившись у костра.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45


А-П

П-Я