https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/ido-showerama-8-5-90-28312-grp/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ей показалось, что она падает куда-то в бездонный колодец…
Индеец сидел на прежнем месте. Звук его голоса и глухое звучание барабана заполняли вигвам. Эмери вдохнула горьковатый аромат горящего шалфея.
Боль по-прежнему стучала в висках. Прошли минуты, а может, часы. Связанная и беспомощная, она могла лишь лежать и слушать гипнотические колдовские звуки. Голос шамана становился все громче, наполняясь какой-то неведомой силой.
Четыре раза сильные, раскрашенные желтым руки шамана погружали камни в котел с кипящей жидкостью в центре вигвама. Четыре раза колдун прокалывал рогом бизонью шкуру, натянутую возле котла. Вигвам все больше наполнялся паром. Жара становилась невыносимой. Испарина выступила на лице Эмеральды, на ее груди и бедрах. А голос звучал все сильнее.
Эмеральда замерла от страха. Незнакомое чувство овладело всем ее существом. У нее появилось ощущение, что вигвам заполнен духами, которые пляшут вокруг нее и трогают ее тело.
Внезапно все прекратилось. Эмеральда дрожала. Словно дьявол или кто-то другой ушел, забрав с собой боль. Она услышала детский смех за стенами вигвама и высокий, заливистый лай.
Сильные руки, подняв ее, вынесли наружу и опустили в холодный поток. Ледяная вода обожгла ее тело.
Глава 23
Каким-то чудом боль, стальным обручем сжимавшая голову Эмери, отступила, словно ее и не было.
День клонился к вечеру. Эмери сидела у входа в вигвам на бизоньей шкуре. Поблизости индейская женщина с совершенно бесстрастным лицом наносила рисунок на растянутую на раме бизонью шкуру. Эмеральда с удовольствием наблюдала за ее работой.
Солнце слепило глаза, привыкшие к сумраку вигвама.
Эмеральде дали одежду – традиционный индейский костюм. Она оказалась мягкой и приятно льнула к телу. Платье из оленьей шкуры украшала вышивка, но не из бисера, а из семян растений и разноцветных перьев. Подол был оторочен бахромой из кожи. Кожаный ремень стягивал платье у талии, подчеркивая ее полную грудь и женственную линию бедер. Кожаные штаны до колен и мокасины тоже были расшиты и украшены перьями.
Две женщины с морщинистыми лицами пришли в вигвам час назад, чтобы одеть ее. Вначале они искупали Эмери и натерли тело маслом, приятно пахнущим травами. Расчесав ее волосы по индейскому обычаю на прямой пробор, они заплели две косы. Все их действо выглядело так, будто они наряжают невесту.
Сейчас, сидя на солнышке возле вигвама, Эмеральда старалась не давать волю страхам и подозрениям, которые зародил в ней странный обряд одевания. Она огляделась. Индейцы выбрали для лагеря красивую лужайку, окаймленную высокими холмами, поросшими соснами, и высокими неприступными скалами. В траве журчал ручеек, разделяя поляну надвое.
В лагере кипела жизнь. Женщины готовили, скоблили шкуры и качали младенцев в искусно сделанных люльках. Мужчины чинили оружие. Несколько девочек затеяли веселую игру: что-то бросали в подвешенную к шесту корзинку.
Эмеральда наблюдала за ними, но тревога не покидала ее. Она пыталась разобраться. Индейцы взяли ее в плен, при этом серьезно ранили, но сами же и вылечили ее. Теперь они одели ее в этот красивый наряд, очевидно, приложив немало сил к тому чтобы подчеркнуть ее красоту. И тем не менее руки ее оставались связанными.
Что это все могло означать? Оррин и Маргарет погибли. А что стало с Тимми и Сюзанной? Она словно почувствовала прикосновение ледяной руки к груди. Господи, только бы дети остались в живых. Ей было известно, что индейцы иногда брали в плен детей, но чаще они их убивали.
Где Кальф? Нашли индейцы его или нет? Он, наверное, остался в повозке. Замерзший, голодный, беспомощный… Его крик мог привлечь к повозке волков и койотов, и тогда…
Эмеральда поежилась. Должен же кто-нибудь из каравана вернуться и найти Кальфа. Хорошо, если бы это случилось вовремя. Слезы вновь подступили к глазам, но она, поморгав, справилась с ними.
Молодая индианка, окунув тоненькую кисточку в краску, искоса взглянула на Эмеральду. В ее взгляде читалась ненависть.
– У вас красиво получается, – сказала Эмеральда, хотя и понимала, что девушка все равно ее не поймет.
Индианка пожала плечами. Эмеральда заметила, что она была хороша собой: высокая и гибкая, с точеной грудью и узкими бедрами. Ее черные волосы блестели, отдавая в синеву, как вороново крыло. У нее был маленький прямой нос и полные губы, смуглые щеки покрывал нежный румянец. Красота ее не имела возраста, ей могло быть и восемнадцать, и двадцать восемь. Она продолжала смотреть на Эмеральду с ненавистью.
Эмеральда вздохнула, попыталась размять затекшие кисти и найти для них такое положение, при котором кожаный ремень меньше врезался бы в кожу. В конце концов безразлично, что думает о ней эта индианка. Ее ничего не должно волновать. Сейчас, когда Маргарет убили и детей Уайлсов, скорее всего, тоже, все казалось мелким и незначительным. Сердце ее сжалось, и на глаза вновь навернулись слезы. Как бы ей хотелось сейчас упасть на этот меховой полог, зарыться в него с головой и дать волю Слезам…
– Скажи, как тебя зовут? – спросила Эмеральда, обращаясь к индейской девушке.
Индианка с неприязнью взглянула на нее и пробормотала что-то глубоким гортанным голосом. Этот голос Эмери уже слышала, когда ее привезли в лагерь. Сейчас индианка рассматривала Эмери откровенно и оценивающе.
Эмеральда вспыхнула.
– Ты не хочешь назвать мне своего имени, не хочешь отнестись ко мне по-дружески. Но почему? Разве я что-то тебе сделала? Хотела бы я знать ваш язык.
Индианка бросила на Эмери еще один недружелюбный взгляд и демонстративно отвернулась.
Вдруг с дальнего конца лагеря раздался крик. Эмеральда повернула голову и увидела, как из одного из вигвамов на поляну высыпала дюжина мальчишек. Все они были в штанах из оленьей кожи. И среди них Эмери узнала Перо. Перо! Того самого, кого Оррин хотел сделать своим рабом, но Тимми помог ему бежать, и вот он дома. Но не значит ли это, что индейцы все время следовали за караваном и только ждали случая, чтобы поквитаться?..
Эмери смотрела на Перо. Даже издали на спине его были видны красные рубцы от кнута и шрамы, оставшиеся на боку после того, как мальчика протащило за повозкой по каменистой земле. Неудивительно, что индейцы решили отомстить.
Из вигвама вышел еще один мальчик. Он был бледнее остальных и передвигался странной подпрыгивающей походкой.
– Тимми! – Эмеральда подалась вперед, радостно вскрикнув. «Он спасся! Он остался в живых! Может, и Сюзанну тоже захватили в плен?» – Господи, сделай так, чтобы и Сюзанна, и Кальф были живы, – прошептала Эмеральда. – Тимми, – Позвала она мальчика. – Это я, Эмеральда.
Тимми остановился. Его худенькое тело застыло в напряжении. Она видела, как он огляделся, услышав знакомый голос.
– Эмери! – Он захромал к ней.
И тут один из мальчишек подставил ему подножку. Тимми упал. Он лежал в пыли, раскинув руки. Возле него стояли остальные, зло уставившись на него. Наконец он медленно поднялся. Не поворачивая к Эмери головы, он побрел задругами мальчиками к свободной площадке возле ближайшего вигвама. Больше он ни разу не оглянулся.
Эмери вскочила, но тут же упала на бизонью шкуру. Ее знобило.
Возле площадки собрались индейцы. Многие с любопытством смотрели на деревянную ступню Тимми и возбужденно переговаривались. В воздухе чувствовалось напряжение. Что-то вот-вот должно было произойти.
Мужчины, женщины и дети окружили мальчиков, так что Эмери не могла видеть того, что происходит. Вдруг индианка грубо схватила ее за руку и потащила к толпе.
Эмери решила покориться судьбе. Чему быть, того не миновать.
Она медленно последовала за женщиной. Больше всего она боялась, что эта толпа что-нибудь сделает с Тимми.
Мальчики с угрюмыми лицами выстроились в две шеренги напротив друг друга. У каждого через левую руку была перекинута бизонья шкура.
Среди них был и Тимми. Ростом он был не ниже остальных, но деревянная нога могла его подвести. Напротив Тимми стоял Перо. Темные глаза индейца блестели, а шрамы на солнце казались выцветшими.
Толпа возбужденно галдела.
Сейчас начнется игра, решила Эмеральда. Эти мальчишки собираются играть в одну из своих жестоких игр и втянули в нее Тимми.
Тимми держался молодцом, и Эмери почувствовала гордость за него. Едва ли кто другой, не знавший его так близко, смог бы заметить легкое дрожание нижней губы, выдававшей его волнение.
Перо произнес какие-то слова, и обе шеренги двинулись друг на друга. Каждый мальчик держал шкуру бизона, как щит. Очевидно, они играли в эту игру много раз, и только Тимми, не знавший правил, держался чуть позади остальных.
Один из мальчиков лягнул ногой соперника, и схватка началась. Каждый стремился сбить соперника с ног ударом ноги. Тимми стоял в стороне. Скорее всего строгих правил игры не существовало, так как мальчики стремились ударить того, кто поближе, и часто двое атаковали одного.
Многие удары достигали цели. Мальчик, сбитый с ног серией жестоких ударов по коленке, упал и как можно быстрее постарался скрыться с поля боя. По всей видимости, целью игры было сбить как можно больше противников.
Индейцы, в большинстве женщины, наблюдали за игрой с горящими глазами, подбадривая дерущихся возбужденными возгласами. Какой ужас, испуганно думала Эмеральда, как могут они стравливать друг с другом детей, словно бойцовых петухов!
Упал еще один мальчик, и тот, кто его сбил, схватил его за волосы и стал бить ногами в лицо. Кровь полилась у несчастного из носа.
Двое мальчишек угрожающе надвигались на Тимми. Бизоньи шкуры их были подняты для защиты. Они выглядели словно воины из стана врага, как те индейцы, что убили Маргарет, только ростом поменьше. В одном из нападающих Эмери узнала Перо. На мгновение ей показалось, что она перехватила извиняющийся взгляд, посланный индейцем белому.
Затем Перо ударил Тимми ногой. Тимми отпрянул назад. Перо ударил снова, и Тимми побагровел от ярости. Теперь его атаковали уже трое. Может быть, целью этой игры было проверить Тимми на стойкость?
Внезапно Тимми перехватил инициативу. Балансируя на здоровой ноге, он пустил в ход увечную. Ударив Перо деревяшкой по чашечке, он сбил его с ног. Второй мальчик увернулся от удара, а третий, обойдя Тимми со спины, ударил его по коленному сгибу.
Тимми тяжело повалился на землю. И еще до того, как он успел подняться, на него навалились все трое. Замелькали руки и ноги. Шкуры взлетали, клубилась пыль.
И вдруг Эмери услышала яростный крик Тимми. Все четверо катались по траве, награждая друг друга тумаками, из носа Тимми сочилась кровь, но лицо его было перекошено от гнева. Он отбивался, как мог: лягался, кусался, бросался на своих противников. С удивлением Эмери наблюдала, как он перевернулся, подмяв под себя Перо. Теперь уже Тимми таскал индейца за длинные черные волосы и в кровь разбил ему нос.
«О Тимми, сколько ты еще продержишься? – волновалась Эмеральда. – Ты, конечно, храбрый мальчик, но все еще очень слаб после ампутации».
Игра закончилась так же мгновенно, как и началась. Один из маленьких индейцев, вяло боровшихся с другим мальчиком, что-то крикнул, и все как по команде прекратили драку. Некоторые вставали с земли, потирая ушибы и разбитые носы, двое остались лежать, молча перенося боль.
Тимми сел и осмотрелся полубессмысленным взглядом.
Перо улыбнулся ему, и Тимми улыбнулся в ответ.
«Слава Богу, – подумала Эмеральда, – все кончено». Она повернулась, почувствовав спиной чей-то взгляд. К ней шел мужчина. Он был высок и строен, на нем была раскрашенная рубаха, сверху голубая, а ниже желтая. Глаза его, янтарно-желтые с коричневыми огоньками смотрели на нее с выражением, определить которое она затруднялась.
Эмеральда вздрогнула. Это был шаман в волчьей шкуре – тот, кто лечил ее рану.
Она попыталась отвести взгляд, но не смогла.
Он заговорил по-английски.
– Это была военная игра. – Голос его был глубоким и приятным. – Мальчики бьются до первой крови. Это делает из них хороших воинов, храбрых в бою. И пленный мальчик тоже оказался храбрым. Это хорошо.
– Вы говорите по-английски! – воскликнула Эмери.
– Одно лето я жил с белым охотником. От него я и научился языку белых. А сейчас я хочу говорить с тобой, Зеленоглазая. Ты пойдешь с женщиной по имени Встающее Солнце в ее вигвам. Я позволю тебе поговорить с пленным мальчиком. Потом приду я.
Он повернулся и зашагал прочь.
– Тимми, Тимми. – Эмери обняла мальчика и прижала его к себе, впервые заплакав и не скрывая своих слез. Индейцы развязали ей руки и оставили их с Тимми в вигваме одних. Теперь никто из них не станет свидетелем ее слабости.
На мгновение, Тимми приник к ней и тут же отстранился:
– Эмери, лучше не позволяй им видеть, как ты плачешь. Они этого не любят.
Она поспешно вытерла слезы.
– Догадываюсь.
– А я знаю, что плакать нельзя. Потому что, когда я плакал, они били меня. Они считают, что плакать позволительно только младенцам. А если ты уже научился ходить и плачешь, значит, ты трус.
– Тимми, эта игра была такой ужасной. Как ты себя чувствуешь? С тобой все в порядке?
Она отстранила его от себя и, придерживая за плечи, посмотрела ему в глаза. Подбородок его был исцарапан. Из нижней шубы сочилась кровь, один глаз стал лилово-черным. Но, несмотря на это, Тимми выглядел более уверенным в себе, чем раньше.
– Конечно, со мной все нормально. Ты видела, как я поддел Перо коленом? Я уселся на него верхом и лупил, как куклу!
– Да, Тимми, я все видела. Ох, Тимми… – Она снова прижала ребенка к себе, вспоминая этот страшный бой.
– Тимми, а что с Сюзанной? – спросила она наконец. – И с Кальфом?
– С Кальфом? Не знаю.
– А с Сюзанной? Ты должен был видеть, что с ней произошло!
– Я ее спрятал.
– Ты? Тимми, родной! Но где, где ты ее спрятал?
– Помнишь, вдоль речки густые заросли? Я втолкнул ее туда и велел сидеть тихо. Когда я убедился, что она надежно скрыта от чужих глаз, я побежал от нее, а они погнались за мной; И видишь, я оказался прав: они ее не нашли.
– Тимми, Тимми… – Эмери покачала головой, удивляясь смелости девятилетнего ребенка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45


А-П

П-Я