Покупал тут Водолей 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Во-первых, потому что достиг здесь таких высот благодаря цепкому, как у гунна, уму, специально приспособленному к работе с зелеными буковками в этом громадном прохладном помещении без единого ветерка. И во-вторых, потому что совершил невозможное – выбрался отсюда, влился в основную массу. Да к тому же еще и стал оперативником, принимал участие в крупной операции!
– Привет, – сказал он.
– Блюштейн. Майкл Блюштейн. В последние пару месяцев вашей работы здесь я еще только начинал.
– Ах да. То-то мне показалось, что я вас знаю.
Рядом с Ланаханом Блюштейн казался великаном, белобрысым веснушчатым великаном. Майлз никогда еще не видел еврея со столь типично протестантской внешностью – вплоть до голубых глаз и крупных костлявых рук и запястий. Блюштейн завладел ладонью Ланахана, сжал ее, переваривая услышанное.
– Я был здесь в ту ночь, когда вы засекли тот израильский туннель. Помните?
Ланахан помнил.
– Вы вычислили, что израильтяне построили туннель для подслушивания неподалеку от шифровальной комнаты в советском посольстве в Берне. Если я правильно помню, вы отследили это по подлинным разрешениям на строительство, которое они вели для прикрытия.
– Я предсказал, основываясь на этих данных, где можно искать такие разрешения, – поправил Ланахан: он любил во всем точность.
Но Блюштейн был прав. Открытие Ланахана позволило американским оперативникам в последующие несколько недель подключиться к наземным израильским линиям связи и получить все сведения, которыми располагали израильтяне. Этот источник исправно поставлял им информацию целых шесть месяцев, к тому же на халяву. А когда израильтяне, у которых якобы была так хорошо поставлена разведка, предложили продать им эти же сведения, они так и не поняли, почему американцы ответили отказом.
И все благодаря тому, что Ланахан, сидевший за терминалом в десятке тысяч миль от них, случайно наткнулся на никем не замеченное донесение от какого-то английского внештатника. Он сообщал, что видел в одном кафе в Берне гражданина Израиля, вместе с которым давным-давно учился в Оксфорде, постигая азы горного дела.
Ланахан кивнул, вспоминая вечер своего торжества два года тому назад. С тех пор торжествовать ему приходилось нечасто.
– В ту ночь мне выпала очень большая удача.
– Несколько месяцев назад у меня тоже случилась ночь удачи – вообще-то это было воскресенье удачи. Я…
– Конечно, на самом деле мы сами куем свою удачу. Чем ты лучше, тем больше тебе везет. Верно?
Блюштейн улыбнулся.
– Да, – сказал он. – Да, это действительно так. Ну, теперь все пойдет как по маслу.
Ланахан едва не лопался от самоуверенности.
– Мне тут ребята сверху дали одно дурацкое поручение. Я хотел бы запустить диск за семьдесят четвертый год, посмотреть, нельзя ли чего-нибудь оттуда выжать.
– Сегодня у нас затишье. Я могу попросить кого-нибудь сделать это для вас.
– Нет, не беспокойтесь. Это не займет много времени. И потом, я, похоже, сам немного соскучился по клавиатуре.
– Пожалуйста. Я позвоню в дискохранилище и все устрою.
– Прекрасно, – отозвался Майлз.
– Только позвольте мне сначала взглянуть на вашу форму двенадцать, – сказал Блюштейн, лучезарно улыбаясь Майлзу.
"Какую еще форму двенадцать?" – пронеслось в голове у Ланахана, и он запаниковал.

* * *

– Сколько уже? – спросил Чарди.
– Всего минут двадцать, – отозвался Лео Беннис.
– А впечатление, будто несколько часов.
– А я-то думал, что у вас железные нервы.
– Так было много лет назад. Но даже тогда я не умел ждать. Мне всегда хотелось действия.
Он опустил бинокль, в который изучал западный фасад комплекса зданий ЦРУ в Лэнгли. Строения походили на перфокарты, шестиэтажные, испещренные прорезями неравномерно освещенных окон-щелочек. Они словно сошли с обложки какого-нибудь научно-фантастического романа пятидесятых годов – город мечты, светлое будущее, призывно мерцающее в ночи. Правительственный театр: территорию освещали прожектора, подчеркивая драматизм контрастом света и густой тени. С такого расстояния, несмотря на яркое освещение, трудно было различить архитектуру зданий, связь между постройками. Но Чарди видел все, что ему было нужно: по другую сторону дороги от стоянки, где он поджидал, бежала широкая тропинка, ведущая к сердцу здания, к двум ничем не примечательным стеклянным дверям и освещенному коридору. Это был вход в информационно-аналитический центр в крыле «С», и именно за этими дверями совсем недавно скрылся Майлз Ланахан. Все остальное – массивные здания, заботливо ухоженная территория, снабженный навесом главный вход с южной стороны, центральный двор – сейчас не представляло никакого интереса. Чарди всматривался в стеклянные двери за деревьями.
– Ну, это дело надолго, – сказал Беннис. – Ему придется перелопатить горы информации.
– Если он попадет внутрь.
– Он туда попадет. Майлз еще преподнесет тебе немало сюрпризов.
– Это тебе не приходский клуб.
– Он знает, что это такое, Пол.
Они сидели на переднем сиденье фургончика на стоянке управления. Была теплая летняя ночь, по лобовому стеклу барабанил дождь.
– Интересно, в Балтиморе тоже сейчас льет? – сказал Беннис. – Надеюсь, «Ориолес» не пришлось отменять игру.
– Уже двадцать пять минут, – отметил Чарди.
– Пол, если он появится сейчас, значит, он запорол дело. Значит, его выставили и вся наша затея провалилась.
– Ну да, ну да, – пошел Чарди на попятный. Ему было здесь не по себе, так близко, за оградой.
Хотя бы потому, что он никогда не любил штабных, а сейчас они припарковались чуть ли не на крыше. Но другого выбора не было. Они довели Майлза до самого входа – его прикрывали всю дорогу, группой из трех подразделений, поддерживающих радиосвязь друг с другом и с госпиталем, и каждый из них имел при себе любимую новую игрушку ФБР, пистолет-пулемет "ингрэм мак-11" тридцать восьмого калибра, снабженный глушителем.
Теперь все было в руках маленького святоши; все, что ему нужно было сделать, – это проникнуть в «яму» и выудить заветное имя. Тогда они схватят этого человека, и все будет кончено.
Чарди снова взглянул на часы.
Тридцать минут.
Давай, Майлз. Давай, мальчик. Сейчас на тебя устремлены все взгляды.
Звонок. Чарди вздрогнул, сбитый с толку. Беннис снял с приборной доски трубку радиотелефона.
– Канделябр-контроль, это Шланг-один, – сказал он, потом стал слушать.
– Да, – произнес он наконец, – хорошо, понял. Можете подтянуть подразделения к этой улице? И оповестите метро. Конечно, я согласен.
– Что случилось? – спросил Чарди, слыша в голосе Лео серьезные нотки.
– Данциг отколол фортель. Они только что перехватили на канале Майлза условный сигнал чрезвычайной ситуации. Он улизнул. Данциг дал деру. Он болтается по городу совершенно один.

* * *

– Форму двенадцать? – переспросил Ланахан. – О господи.
Он попытался изобразить обиду.
– Майлз, таковы правила. Не так давно систему безопасности ужесточили. У нас тут разнообразные нововведения.
– Значит, мне придется тащиться обратно в корпус "А"?
"И как мне себя вести? – подумал он. – Что это еще за форма двенадцать?"
– Простите, Майлз. Ничего не поделаешь. Таковы правила.
– Боже, у вас тут что, завелся русский крот?
Блюштейн рассмеялся.
– Вы же знаете, как начальство любит время от времени устроить нам встряску.
– Да уж. Три года назад они попытались ввести идентификацию по отпечаткам пальцев. Впрочем, аппаратура только и делала, что ломалась. Ладно, пойду обратно в корпус "А".
– Мне действительно очень жаль. Вы ведь меня понимаете?
Неужели поддается?
– Это не ваша вина, – сказал Майлз, не двинувшись с места. – Надо было мне сначала узнать новые правила. Ничего страшного. Прогуляюсь, не барин.
– Господи, – сердито сказал Блюштейн, – можно подумать, эти формы двенадцать зачем-то им нужны. Они просто пылятся в кабинете у Данна, пока он их не выбросит.
– Ничего, Блюштейн. Ничего.
– Это совершенно идиотское, идиотское правило, – продолжал кипятиться Блюштейн. – Вечно они там у себя наверху выдумывают всякие глупости, чтобы нам тут жизнь малиной не казалась.
– Это хорошее правило. Предосторожностей много не бывает. В нашем деле безопасность – девяносто процентов успеха.
– Как думаете, много времени вам понадобится?
– Как пойдет. Может, управлюсь совсем быстро – а может, и час уйдет. Не знаю.
– Только побыстрее, ладно? Если кто-нибудь стукнет, шею намылят мне.
– Не беспокойтесь, – заверил его Майлз. – Никто не стукнет. – И отстранился, дожидаясь, пока Блюштейн введет код допуска.

* * *

– Майлз… Ты вернулся.
– Вернулся. Не бойся, Джерри, не навсегда.
– А-а.
– Да, я буду действовать тебе на нервы всего минуту-другую.
– В чем дело?
Ланахан находился в помещении, расположенном в стороне от затемненной «ямы», которое называлось дискохранилищем, а человек, к кому он обращался, был смотрителем дискохранилища. За спиной смотрителя высились стеллажи с дисками, их пластмассовая белизна в ярком свете этой чистой и лишенной какого бы то ни было запаха комнаты казалась ослепительной.
– Я слышал, ты пошел в гору. Майлз.
– Да, все неплохо, Джерри.
– Не думал, что у тебя получится. Я так и не понял, как тебе это удалось. Ты просто вкалывал и вкалывал.
– Когда-нибудь я открою тебе свой секрет. Мне нужен диск за семьдесят четвертый год.
– Что, ведешь чью-нибудь давнишнюю войну?
– Что-то вроде того.
– Мы тогда только раскочегаривали систему. Думаю, ее подключили где-то в конце семьдесят третьего. Это было так давно, что я еще даже здесь не работал.
– Можешь помочь мне раскопать эту информацию?
Джерри был краснолиц и желчен, рыжеватый мужчина, наделенный отчаянным честолюбием, который так я не сумел никуда выбиться. Он излучал разочарование. Он застрял здесь, в подвале, его карьера застопорилась в вычислительном центре. На Майлза он смотрел совершенно без всякого воодушевления.
– Маленький святоша. Ты все-таки добился своего. Повезло тебе.
– В детстве я не пропустил ни одной обедни. Вот почему судьба мне улыбнулась. Слушай, Джерри, помоги мне, ладно?
– Господи, Майлз.
Он порылся на каких-то полках у себя за спиной и подошел к металлическому блокноту, каталогу дисков. Открыл его, пролистал.
– Там много всего.
Майлз кивнул.
– Можно поконкретнее? Майлз, у нас тут сотня дисков за семьдесят четвертый год. Из оперативного директората – по-моему, тогда он назывался директоратом планирования, из отдела экономических исследований, из картографического отдела, из спутникового отдела, из отдела безопасности. Думаю, тебе нужны материалы оперативного директората.
– Что записали на первом архивном диске? На самом первом?
– Материалы оперативного директората. Тогдашнего отдела планирования. Все начиналось с него. Потом уже подключились другие директораты и отделы.
– Тогда давай материалы оперативного.
– Гм…
Черт побери. Он ведь говорил им, что ничего из этого не выйдет. Десяток дисков – это почти вся библиотечная система Нью-Йорка.
– Ну?
– Я нарушу какой-нибудь закон, если спрошу тебя, по какому принципу они проиндексированы?
Джерри уставился на него.
– По-моему, ты просто пытаешься что-то накопать.
– Брось, Джерри. Дай мне шанс.
Джерри снова состроил гримасу.
– Когда какие-то данные вводятся в компьютер, они автоматом записываются в основную директорию. Когда основная директория достигает определенного уровня, вся информация автоматически переписывается на ленту. Но когда это происходит, принтер создает эту – он тряхнул металлическим блокнотом – распечатку. Потом мы делаем индексацию по месяцам каждого года.
– Значит, они организованы по хронологическому принципу?
– Да, но машина позволяет сделать разбивку и по другому принципу. Смысл в том, чтобы быстро найти нужное.
– Да, это понятно.
– Тут есть разбивка по объектам, по географическим зонам, по…
– А по алфавиту?
– То есть по группе кодов?
– Ну да.
– Да, есть. Погоди-ка…
Он принялся листать толстый блокнот.
– Ага, вот она. Это…
– Джерри, посмотри на слово "башмак".
Хранитель уставился на него.
– Что-то тут у тебя нечисто, Майлз. Я никогда не слышал, чтобы…
– Джерри, когда замдиректора приказывает тебе что-то проверить, как-то не с руки говорить ему, что он несет полную чушь.
– Ну, я работаю здесь уже довольно…
– Может быть, не «башмак», а «макбаш», если переставить слоги местами. Или, возможно, ну, я думаю…
Джерри стал пролистывать распечатки. И замер. Майлз перегнулся через стол. Он ощущал запах дешевого одеколона Джерри и запах пластмассы, целого океана пластмассы в неподвижном воздухе. Палец его уперся в середину страницы и скользнул к описанию девятого диска. Там значилось: "Коды серии К-А-Б – М-А-К-Б-А-Ш".

* * *

– Не нравится мне все это. Нет, не нравится. Совсем не нравится, – сказал Лео Беннис, напряженно ведя машину сквозь ночной поток транспорта, когда они свернули с моста Кей-бридж на М-стрит в Джорджтауне.
Чарди выразил свое согласие тем, что вставил магазин в гнездо в рукоятке «ингрэма». Массивный глушитель был крепко прикручен к стволу, в этом он уже убедился. Пол разложил и снова сложил металлический приклад, исключительно ради того, чтобы примериться к оружию. Оно весило меньше шести фунтов, но могло практически беззвучно выпустить весь свой магазин девятимиллиметровых патронов за четыре секунды. Ребята из бюро его обожали, а Чарди ненавидел и отдал бы что угодно за «АК-47» или «М-16», которым мог доверять.
– На самом деле возможностей всего две, – ровным голосом сказал Лео. – Либо у Данцига просто поехала крыша и он дал деру по собственному почину. В таком случае он бродит по улицам, как сумасшедший, и к утру его поймают. Либо, что более вероятно, крот каким-то образом добрался до него и выманил из дома. В таком случае мы тоже в ближайшее время найдем его – вернее, его труп.
– Как тут работает предохранитель?
– Их здесь два. Рычаг в основании спусковой скобы, прямо перед спусковым крючком.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55


А-П

П-Я