https://wodolei.ru/catalog/vanny/s_gidromassazhem/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Должен сознаться, большим дураком я себя не чувствовал за всю свою жизнь. Уверен (почти уверен), Хамфри не хотел уж так меня унизить. И тем не менее преуспел в этом. Когда-нибудь он мне заплатит сполна!С трудом выйдя из тяжелого нокдауна, я выразил надежду, что, возможно, из-за такого пустяка представители прессы не помчатся сломя голову в богом забытый Уорвикшир. Но, даже не закончив мысли, понял, что говорю абсолютную глупость. Ради такого случая газетчики понесутся, сломя голову, даже на Южный полюс.Сэр Хамфри и Бернард – в их глазах читалось искреннее сочувствие – вручили мне письмо.Я сразу же отметил: Люси намерена пригласить прессу на пять часов. Профессиональный ход. Информация не поспевает в вечерние газеты, которые все равно никто не читает, зато попадет в утренние и дневные! Все-таки быть дочерью политика что-нибудь да значит.Затем Бернард счел своим долгом предупредить меня, что через десять минут Люси будет звонить из автомата.Я спросил, нельзя ли как-нибудь уладить это дело. Ответом было гробовое молчание.– Ну предложите же что-нибудь! – не выдержав, потребовал я.– Может, применить немножко отцовской власти? – посоветовал мой постоянный заместитель.На что я посоветовал ему не говорить глупостей.– А если убедить ее прислушаться к голосу разума? – с надеждой спросил мой личный секретарь.Объяснил ему, что Люси – будущий социолог.– А-а, понятно, – погрустнел он.Последовала очередная долгая пауза. Затем я предложил прибегнуть к помощи полиции.Хамфри покачал головой и тут же сочинил неизбежный газетный заголовок: «МИНИСТР НАТРАВЛИВАЕТ ПОЛИЦИЮ НА СВОЮ ГОЛУЮ ДОЧЬ!»– Я не уверен, что это лучший способ уладить дело, господин министр, – добавил он.Мы погрузились в трагическое молчание, изредка прерываемое печальными вздохами. Вдруг Хамфри встрепенулся.– А что если…– Что? – с надеждой откликнулся я.– А что если повнимательней взглянуть на досье?Я до сих пор со стыдом вспоминаю, как, потеряв над собой контроль, закричал:– Великолепно! Великолепно, черт побери! И за это вы получаете больше тридцати тысяч в год?! Моя дочь вот-вот появится, в чем мать родила, на первой полосе «Сан» и тому подобных газетенок, а вы только и думаете о своих паршивых досье! Потрясающе!– И все же… – сказал Хамфри, выждав, пока я закончу.– Досье там.Бернард кивнул в сторону своего кабинета, и Хамфри решительно направился туда, уже не слушая моих воплей. Мы с Бернардом растерянно взглянули друг на друга.– Интересно, какой план предпочтут они во всем этом деле, – как бы про себя произнес я.– Надо полагать, самый широкий… О, простите, господин министр, я не сразу понял, что вы имеете в виду, – поспешил извиниться Бернард, видя, что я снова готов взорваться.В тот момент я мог думать только о насмешках и издевках со стороны оппозиции, когда опять настанет мой черед отвечать на вопросы в парламенте: «Не желает ли гордый отец сделать заявление?», «Не слишком ли выставляют себя напоказ члены семьи господина министра?», «Не пытался ли господин министр как-то замять скандал, устроенный его дочерью?» или даже: «Руководит ли господин министр вверенным ему ведомством с тем же успехом, как воспитанием своего потомства?»Последний вопрос – моя ахиллесова пята. Я поделился своими страхами с Бернардом. И не без горечи добавил: теперь он, вероятно, посоветует мне поведать миру и парламенту, что министерством руковожу не я, а сэр Хамфри.Бернарда, как мне показалось, подобное предположение возмутило.– Что вы, господин министр! – с жаром воскликнул он. – Ведь я ваш личный секретарь!– Вы хотите сказать, – недоверчиво спросил я, – что, когда настанет время гасить свечи, вы примете мою сторону, а не сэра Хамфри?– Господин министр, моя работа в том и заключается, чтобы свечи не надо было гасить, – просто ответил Бернард. (Довольно точное определение основной функции личного секретаря. – Ред.) В этот момент зазвонил телефон. Люси! Я схватил трубку и попытался было все обратить в шутку:– Получил твое письмецо и, знаешь, чуть не купился… Подумал: ты это серьезно…Я заранее понимал тщетность этой жалкой потуги.– Это более чем серьезно, – отчеканила она. – После разговора с тобой, мы с Питером звоним в «Эксчейндж телеграф» и «Пресс ассошиэйшн». Затем сразу же отправляемся в Спинни.Тогда я стал бить на дочерние чувства. Умолял подумать о возможных последствиях для меня. Но Люси холодно возразила, что под угрозой истребления находятся барсуки, а не я.Вот тут она ошибается. Под угрозой – моя блестящая карьера!Так или иначе, ясно было одно: Люси не откажется от своей дурацкой затеи. В этот момент в кабинет с папкой в руках вбежал – именно вбежал (кстати, я и не предполагал, что он умеет бегать) – сэр Хамфри и, бормоча что-то о новых данных, попросил разрешения поговорить с Люси.Он взял трубку, открыл досье и сказал:– Мисс Хэкер, мне только что передали последний отчет Государственной инспекции по заповедникам, и, если верить ему, вся эта история предстает совершенно в ином свете…Из объяснений сэра Хамфри следовало, что в Хейуард-Спинни вообще нет никакой колонии барсуков. В отчете черным по белому написано: «Последние свидетельства обитания барсуков – помет, свежевырытые норки и тому подобное – были зарегистрированы в лесопарке одиннадцать лет назад…»Ошеломленная Люси – мы с Бернардом были поражены не меньше – спросила, почему же тогда газета утверждает, что они там есть. Сэр Хамфри объяснил, что, по-видимому, утечку информации о бедных барсуках организовал один предприимчивый земельный спекулянт.Без колебаний поверив моему постоянному заместителю (что, впрочем, не удивительно, ибо все троцкисты непоколебимо убеждены: земельные спекулянты являются наместниками сатаны на земле), Люси пожелала узнать подробности.– Местные власти собираются построить в Спинни колледж, а упомянутый спекулянт хочет скупить лесопарк под учреждения и роскошные особняки.– Но ведь он не сможет этого сделать, если у Спинни останется охранный статус, – резонно заметила Люси.– Да, не сможет, – согласился сэр Хамфри. – Но он прекрасно знает, что Совету в таком случае придется потратить выделенные средства на другой проект. Спекулянт же подождет годик или чуть больше, потом докажет, что барсуков там нет, добьется снятия охранного статуса и преспокойно получит Спинни под свои особняки.Продолжительное молчание в трубке свидетельствовало о том, что Люси потрясена. А сэр Хамфри невозмутимо продолжал:– Обычная практика. Отвратительно, не правда ли?Вот уж не думал, что мой постоянный заместитель так не любит земельных спекулянтов. Мне даже казалось, он относится к ним с известной долей симпатии.Затем Люси спросила, имеется ли в Хейуард-Спинни хоть какая-нибудь фауна.– Есть кое-кто, – ответил сэр Хамфри, заглянув в досье. – Судя по документам, там расположена городская свалка, а значит, в изобилии водятся крысы.– Крысы… – внезапно осипшим голосом повторила Люси. (Моя дочь до ужаса боится крыс.)– Да, десятки тысяч крыс, – подтвердил сэр Хамфри и великодушно добавил: – Ведь они в своем роде тоже фауна… – Он сделал многозначительную паузу и, как бы советуясь, спросил: – Было бы обидно ненароком сыграть на руку этому спекулянту, как вы думаете?– Я думаю, да, – растерянно согласилась она. И я понял: демонстрация под лозунгом «Спасите барсуков!» отменяется.В заключение сэр Хамфри задушевнейшим голосом (лицемер!) произнес:– Вместе с тем позвольте мне выразить свое искреннее уважение вашим взглядам и готовности отстаивать их до конца.Она не выразила никакого желания поговорить со мной – просто попрощалась с сэром Хамфри и повесила трубку. Кризис миновал так же внезапно, как и возник. Демонстрация в голом виде перед крысами (не говоря уж о журналистах) явно Люси уже не привлекала.Я был безгранично признателен сэру Хамфри.– Я тут ни при чем, – скромно ответил он. – Это все досье.Заинтересовавшись личностью этого предприимчивого земельного спекулянта – каков хитрец! – я попросил Хамфри показать мне досье.К моему удивлению, он отвел взгляд и в своей излюбленной уклончивой манере ответил, что вряд ли мне будет это интересно. Но я настаивал. Тогда он спрятал папку за спину, словно провинившийся школяр.Будто по наитию, я спросил, насколько правдива история, которую он рассказал моей дочери. Хамфри сделал вид, что не понимает вопроса. Я повторил его.Он пристально посмотрел мне в глаза и, тщательно подбирая слова, сказал:– Господин министр, вы действительно хотите, чтобы я ответил? Только, ради бога, не спешите говорить «да».Это был хороший вопрос. Очень хороший вопрос. Даже если мои подозрения на сто процентов верны, знание правды мне не сулило никаких выгод, в то время как потери были бы колоссальны. Мне поневоле пришлось бы лгать собственной дочери, а этого я никогда не делал и делать не намерен.– Нет, – ответил я, хорошенько подумав. – Э-э… Хамфри, пожалуйста, не затрудняйте себя ответом.– Я так и предполагал, – самодовольно отозвался он. – Позвольте мне только еще раз заметить вам, что все-таки есть вещи, которых министру лучше не знать. 7Теплые местечки для своих парней (В самом начале марта Джим Хэкер оказался на волосок от скандала, который мог бы серьезно пошатнуть положение правительства и означал бы бесславный и преждевременный конец политической карьеры самого Хэкера. По иронии судьбы, ему, как министру, пришлось бы нести всю тяжесть ответственности за происшедшие события, хотя он не имел к ним ни прямого, ни косвенного отношения. – Ред.) 2 марта В офис приехал сегодня в прекрасном настроении. Дома проработал все красные кейсы – чувствую, что наконец полностью овладеваю ситуацией. Вчера уверенно отвечал на парламентские вопросы. Вечером на приеме произнес блестящую речь. А завтра готовлюсь выступить по радио. Великолепная реклама! Благодаря принципиальной позиции, которую я занимаю в последнее время, меня, похоже, начинают ценить.Спросил Бернарда о теме предстоящего выступления. Оказалось – партнерство в промышленности. А я думал – что-то связанное с НАТО. Впрочем, это ведь тоже партнерство.В обсуждении, как всегда, примут участие один политический деятель, один предприниматель и один тред-юнионист.Я обратил внимание на то, что от профсоюзов будет выступать Джо Морган, ранее представлявший БКТ (Британский конгресс тред-юнионов. – Ред.) на переговорах по «Солихаллу». Отлично! Значит, можно будет поподробней рассказать избирателям об этом проекте.Как ни странно, но мое намерение, казавшееся мне бесспорным, вызвало серьезную озабоченность сэра Хамфри.– Господин министр, вы действительно собираетесь говорить о «Солихалле»? – спросил он.– Естественно! – воскликнул я. – «Солихалл» – блестящий пример успешного сотрудничества правительства и частного капитала!– Почему вы так считаете? – поинтересовался он.Сначала я не знал, что ответить. Затем вспомнил.– Потому что вы сами так говорили. Вы что, изменили свое мнение?– Нет, не изменил, – с расстановкой произнес он. – Но… было бы… э-э… целесообразнее, если бы вы постарались избежать каких-либо ссылок на «Солихалл» в своем выступлении по национальному радиовещанию…– Но отчего?Он считал это преждевременным. Как так? Работа над проектом началась шесть месяцев назад, и вряд ли его можно назвать преждевременным.– Точнее, устаревшим, – поправился он.Впрочем, мой постоянный заместитель тут же исправил эту нелепость. Оказывается, он хотел сказать «несвоевременным».– Почему? – снова спросил я.– По-моему… э-э… вам не кажется, что широкой публике это будет просто неинтересно?Вот еще! «Солихалл» – блестящая иллюстрация реального партнерства в промышленности. Причем именно сейчас. Наоборот, исключительно интересно! Так я ему и сказал.Хамфри занервничал.– Совершенно верно, господин министр, – неожиданно согласился он. – Но все это настолько интересно, что может увести в сторону от главной мысли вашего выступления.– А в чем состоит моя главная мысль? – Я, как ни странно, почему-то напрочь о ней забыл.Оказалось, Хамфри тоже не имеет об этом ни малейшего представления.– В чем состоит главная мысль господина министра? – повернулся он к Бернарду.– В том, что государственные средства повышают степень социальной ответственности частного сектора, а частные инвестиции – эффективность государственных предприятий, – с готовностью напомнил нам Бернард.Точно. Именно эту мысль я и хотел донести до сограждан. И ссылка на «Солихалл», без сомнения, прекрасно ее проиллюстрирует. Хамфри – просто занудливый скептик. Сам ни во что не верит и других расхолаживает.Я не ошибся. Хамфри остался непоколебим.– Господин министр, – он упорно стоял на своем, – я серьезнейшим образом рекомендую вам не упоминать о «Солихалле» в завтрашнем выступлении.Я снова спросил почему. Он снова ушел от прямого ответа. Впрочем, я уже догадался.– Уж не собираетесь ли вы присвоить себе лавры за этот проект на ближайшей Европейской конференции государственных служащих? – холодно поинтересовался я. – Она состоится, если мне не изменяет память, через месяц?– Простите? – вопросительно наморщил лоб сэр Хамфри.Иными словами, он и не отрицал этого! Нет, так это оставлять нельзя. Хамфри надо поставить на место!– Ваше выступление на конференции получит широкое освещение, не так ли, Хамфри? Так вот, позвольте мне раскрыть вам глаза на кое-какие бесспорные вещи. Ответственность перед страной в конечном счете всегда несут политические деятели. Это нам принадлежит честь пожинать лавры, нам, а не государственным служащим!Хамфри прервал меня заверениями, что он будет только рад, если все лавры достанутся мне, но… только не завтра. Лицемер! Я не поддался на его уловку.– Хамфри, вам не удастся меня провести. «Солихалл» – вещь стоящая, я это чувствую нутром. И не намерен делиться политическим капиталом с кем бы то ни было. (Хэкер глубоко заблуждался. У сэра Хамфри Эплби были все основания желать, чтобы проект «Солихалл» вообще нигде не упоминался. В тот же вечер Бернард Вули, в отличие от Хэкера почувствовавший в создавшейся ситуации какую-то закавыку, встретился с сэром Хамфри.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76


А-П

П-Я