На этом сайте магазин https://Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


С тех пор она боялась влюбляться и не любила весну…
* * *
Разбудила ее настойчиво тормошащая рука на плече. Наталья торопливо отвела ее в сторону - не хватало еще инцидента в вертолете! - и отерла с глаз выступившие во сне слезы, заслонявшие мир полупрозрачной пеленой. В соседнем кресле сидел «смокинг» и посматривал на Наталью фальшиво-участливым взглядом.
- Плохой сон приснился? - прокричал он, стараясь переорать грохот винтов.
- Не твое дело… - буркнула в ответ Наталья.
Хлыщ не расслышал, но воспринял реакцию девушки как приглашение к разговору - он подсел поближе, положив руку на спинку Натальиного кресла, и склонился к ее уху, неприятно царапая щеку жесткой щетиной усов.
- Вам, наверное, часто говорят, что вы неотразимы? - проворковал хлыщ, словно бы невзначай коснувшись губами Натальиной щеки. - Я просто очарован и не в силах думать ни о ком, кроме вас…
Все еще находясь во власти комплекса вины за гибель любимого, Наталья повернулась лицом к ловеласу:
- Не лезь, дурак, это может плохо кончиться!
- Ты угрожаешь? - деланно удивился хлыщ.
- Жизнь твою спасаю! - огрызнулась Наталья и резко толкнула его в грудь обеими руками.
Не ожидавший толчка парень взмахнул руками, стараясь сохранить равновесие, но не удержался и свалился в проход. В ту же секунду вертолет встряхнуло. Одновременно с этим раздался хлопок и следом за ним громкий свист. Наталья подняла голову - в обшивке вертолета зияла пробоина, окруженная зубчатой короной разорванного металла. Ноздрей девушки коснулся едкий запах тлеющего пластика, а еще через мгновение кресло, в котором только что сидел неудачливый соблазнитель, вспыхнуло ядовито-коптящим пламенем. Перекрывая свист ветра в пробоине, завизжали путаны.
На нештатную ситуацию экипаж среагировал моментально: управлявший вертолетом второй пилот перешел на снижение, а командир, схватив огнетушитель, выскочил в салон и сбил пламя струей ледяной углекислоты.
Когда дым и углекислотный туман немного рассеялись, он посмотрел на пробоину, затем на кресло, в обугленной спинке которого чернело выгоревшее отверстие и, достав из пристегнутых к поясу ножен охотничий нож, осторожно сунул его в дыру. Лезвие скрежетнуло по металлу, и на сиденье выпал бугристый оплавленный камень. Командир поднял его и, перекидывая из руки в руку, как горячую картошку, повертел перед глазами.
- Е-мое, метеорит! - пораженно воскликнул он и еще раз осмотрел салон, остановив взгляд на забившейся в угол Наталье и по-прежнему обалдело сидящему на полу бледному как смерть бизнесмену.
- К девушке приставал? - зло поинтересовался командир, и парень заелозил ногами, пытаясь отодвинуться подальше.
- Я так, поговорить просто… - пролепетал он, съеживаясь до полной незаметности.
- Я же тебя предупреждал, урод, - не лезь! Шаман попусту языком телепать не будет! - Пилот не сдержался и пнул хлыща по ребрам тяжелым ботинком.
Парень взвизгнул, перекатился на четвереньки и торопливо уполз в конец салона.
Вертолет уже почти чиркал днищем по верхушкам сосен - голый тундровый пейзаж успел смениться лесом, и из кабины донесся голос второго пилота:
- Иду на посадку!
- Куда, едрена мать! - взревел командир в ответ. - К стойбищу тяни, пока еще что-нибудь не случилось!
Наталья хотела было объяснить, что нойд здесь ни при чем, что во всем виновата ее непонятная судьба, но мысленно махнула рукой и только пересела подальше от воняющего горелым пластиком кресла. Зареванные путаны шарахнулись прочь, сгрудившись в конце салона вокруг поскуливающего от боли в отбитом боку предводителя.
Еще через четверть часа они приземлились в сотне метров от стойбища, и экипаж, облегченно вздохнув, простился с Натальей. Бизнесмен из угла так и не вылез - похоже, нынче ему было не до торговли «паленой» водкой.
Стоило девушке отойти на пару десятков метров, как медленно вращавшиеся лопасти винта закрутились с новой силой. Вертолет, натужно загудев, поднялся в воздух и, сопровождаемый недоуменными взглядами высыпавшей из чумов ребятни, потрюхал в сторону уже недалекого Краснощелья.
- Значит, ловозерскому нойду родней приходишься? - Возникшая перед входом в стоявший чуть на отшибе чум старуха окинула Наталью придирчивым взором.
Ребятня, охотно вызвавшаяся проводить гостью, предпочла остаться в отдалении, из чего легко было заключить, что особой добротой нрава старуха не отличалась.
- Не много в тебе лопарского осталось, - заметила она, оценив городской наряд девушки. - Да и сам-то он хорош: пара низших духов на посылках и три поколения предков в советчиках… и все при жизни были такими же оболтусами, как и он сам…
Не переставая что-то бурчать под нос, старуха откинула меховой полог и жестом пригласила Наталью внутрь чума. Наталья последовала за ней, попутно отметив, что сама старуха, несмотря на теплую по северным меркам погоду, была одета в расшитую орнаментом рубаху из оленьей шкуры и торбаса. Ее неожиданная осведомленность о Натальином родстве немного пугала и в то же время внушала надежду на удачу в поисках причин происходящего.
- Ну жалуйся, слушать буду. - Старуха уселась у обложенного камнем очага, в котором рдели угли, покрытые бегающими синеватыми огоньками, и ткнула чубуком невесть откуда возникшей в руке трубки в место напротив себя.
«Любопытно, - подумала Наталья, - старуха действительно не знает, ради чего она сюда прилетела, или просто хочет сверить рассказ с собственными выводами? Судя по тому, что бабка ее ждала и знает о ее родстве с нойдом - скорее второе».
Тем не менее Наталья постаралась добросовестно изложить историю своих злоключений, вплоть до сегодняшней истории с метеоритом. Старейшая глубокомысленно кивала головой то ли в такт повествованию, то ли собственным мыслям и, периодически поднося трубку к узким сухим губам, делала очередную затяжку. Сизый табачный дым неспешно сливался с белесыми струйками, исходящими из очага, и уходил ввысь, в вытяжное отверстие чума.
Рассказ кончился, но старейшая не спешила высказать свое мнение, все так же неторопливо попыхивая трубкой и испытующе разглядывая Наталью.
- Слышала я о таком, когда еще девчонкой была, - сказала наконец бабка, - да не верила, что повториться может: думала, времена другие настали… однако убедиться надо, может, все проще объясняется…
Старуха выколотила трубку, набила по новой из упрятанного под ворохом шкур кисета и прикурила от тлеющей головешки. По чуму растеклось облако густого, пряно пахнущего дыма. Аромат зелья вызвал у Натальи легкое головокружение.
- На, затянись, однако, - предложила старейшая, протянув руку с трубкой.
Наталья хотела было отказаться, но вдруг подумала, что, собственно, и добиралась-то сюда ради чего-то подобного, и согласилась.
Тело неожиданно стало легким, почти невесомым; заменявшие стены оленьи шкуры развернулись, обратившись в расстелившийся далеко внизу пестрый ковер осенней тундры с блестящими ниточками речек и синими зеркалами озер. По тундре неторопливо кочевали оленьи стада, за которыми еще более неспешно перемещалось стойбище - олени жировали на вольном выпасе, и оленеводы только старались надолго не терять их из виду.
- К морю идут, однако, - заметил голос старейшей.
Наталья обернулась - старуха по-прежнему возлежала пообочь, попыхивая неизменной трубкой и опираясь щекой о подставленною ладонь. Локоть опорной руки висел в воздухе. Как и сама шаманка.
- А ты думала, что летать только во сне можно? - насмешливо поинтересовалась старуха, встретив ошарашенный Натальин взгляд.
- Обкурившись - тоже дело нехитрое, - парировала девушка.
- Не пробовала, однако, - старуха усмехнулась, - или ты думаешь, что все дело в моем табаке? Ну, пусть будет по-твоему. Только Оленьей Хозяйке, Луот-хозик, этого не говори.
Наталья хмыкнула, но едкий ответ так и не прозвучал - недвижное парение над тундрой закончилось, местность плавно заскользила назад, а навстречу, возмущенно каркая, метнулась ворона. Растопыренные когти вцепились в волосы, но резкий порыв ветра тут же откинул птицу прочь. Девушка вскрикнула - клочок волос ворона таки ухитрилась унести с собой.
- Обкурились, говоришь? - переспросила ехидно старейшая. - Тогда вороне скажи, - пусть не беспокоится - нас, мол, тут нету и воронят таскать некому!
Наталья почесала болящий затылок и промолчала.
* * *
Они приземлились рядом с большим чумом. Старейшая достала из-за пазухи завернутое в узелок подношение, не разворачивая положила у входа и, откинув полог, забралась в чум, приглашающе махнув рукой Наталье.
В чуме было пусто и, несмотря на давно погасший очаг. удивительно светло. Рядом с очагом стояла широкая, плоская, до краев наполненная водой бронзовая чаша.
- Для гадания? - спросила Наталья у старухи, кивнув в сторону чаши.
- Для смотрения, однако, - ответила старуха. - Ответ на свой вопрос получить хочешь? В чашу смотри. Она ответит.
- Так просто? - неверяще переспросила девушка.
- А ты ждала шаманских плясок и полоумных завываний? С этим - к нойдам, у нас, женщин, по-другому. Вопрос задать не забудь, когда в чашу смотреть будешь. Мое дело - Луот-хозик задобрить, если раньше времени вернется, да ответ растолковать, если сама не сообразишь.
Наталья пожала плечами и склонилась над водой, стараясь выбросить из головы посторонние мысли. Почему так странно складывается ее жизнь? Кто или что стоит за ее неприкосновенностью? Неужели ответы, которые она искала с тринадцати лет, лежат здесь, в пятисантиметровом слое питьевой воды над потемневшим от времени дном бронзовой чаши?
Девушка напряженно всматривалась в недвижное водное зеркало. Долгое время ничего не происходило, и собственная вера в чудо, подвластное старой шаманке, стала казаться нелепой и конфузной, словно Наталья стала жертвой чересчур затянувшегося розыгрыша. Девушка уже хотела обернуться, чтобы выяснить у старухи, кто заплатил ей за столь глупую шутку, когда в глаза бросилась неестественная гладь воды - ведь должна же была возникнуть рябь от дыхания! И отражения почему-то тоже не было…
Словно дождавшись Натальиного озарения, вода в чаше помутнела, а когда муть исчезла, вместе с ней исчезло дно чаши, открыв взору девушки зеленовато-голубую бесконечность.
Наталья неверяще коснулась поверхности, погрузила пальцы, затем всю кисть. Вода коснулась обшлага рубашки, но пальцы не нащупали дна. Внезапно закружилась голова. Прозрачная бездна затягивала, как омут. Наталья оперлась руками о землю, пытаясь удержать себя от падения внутрь чаши и с ужасом ощущая, как неодолимая сила сминает ее волю, заставляя подчиниться призыву. Она застонала сквозь стиснутые зубы, но позвать на помощь уже не сумела.
Где-то в глубине превратившейся в колодец чаши возникло пятно хаотично клубящегося мрака. Мрак быстро разрастался, его структура обретала признаки упорядоченности, в которых Наталья с содроганием узнала образ крутящейся воронки приближающегося смерча.
Еще несколько секунд назад он казался далеким и в силу этого безопасным, но теперь, заполнив собой большую часть чаши, смерч готовился к финальному броску к намеченной жертве. В его яростном кружении чувствовался некий гипнотический ритм, поймавший взор девушки в смертельную ловушку - ни оторваться, ни зажмуриться, ни отпрянуть. Только одно еще удавалось Наталье - удержать себя от прыжка навстречу всплывающей из бездны смерти.
Колодец чаши не имел стен, и было невозможно определить расстояние до смерча, однако Наталья знала его, чувствовала каждый оставшийся между ней и смерчем метр: тысяча… восемьсот… пятьсот пятьдесят… триста… Вода в чаше задрожала и покрылась рябью, но смерч по-прежнему был виден совершенно отчетливо. Двести… сто пятьдесят… Стенки чаши начали мелко вибрировать, и в чуме раздался сверлящий вой. Откликаясь на него, по телу пробежала ознобная волна. Сто метров… шестьдесят пять… Вой усилился до нестерпимости, от него ныли зубы и закладывало уши. Сорок… тридцать… В этот момент случились сразу три события: смерч почуял близость жертвы и рванулся к ней с утроенной скоростью; руки Натальи не выдержали давления и ослабли, бросив девушку лицом в воду, и, наконец, еще одно - в тот момент, когда до воды остались считанные сантиметры, что-то сильно ударило ее в бок, оттолкнув в сторону от чаши.
В следующий миг тонкая пленка воды, отделявшая смерч от поверхности, исчезла с жалким хлюпаньем, почти не слышным за остервенелым воем. Наталья обреченно ждала, когда инфернальный пришелец втянет ее в свою ненасытную утробу, но действительность оказалась страшнее: в воздух взметнулись две извивающиеся струны черного дыма. Наталья завороженно следила, как их концы разветвлялись, формируя нечто, напоминающее человеческие кисти… Через мгновение трансформация завершилась: уродливые, гротескно искореженные, оканчивающиеся антрацитно-блестяшими когтями руки принялись жадно шарить вокруг в поисках внезапно ускользнувшей добычи…
К чаше, уворачиваясь от когтистых лап, метнулась чья-то смазанная от скорости тень. Тень на миг застыла, и Наталья увидела искаженное неимоверным напряжением лицо вцепившейся в край чаши старейшей. Время замедлило бег почти до полной остановки - Наталья видела, как, почуяв ее, замерли в воздухе свитые из черного дыма хищные лапы и с ленивой грацией устремились на перехват, опережая ее слабую попытку увернуться. Она видела, как одна из лап сомкнулась на ее ноге и из-под впившихся в джинсы когтей выбились едко пахнущие паленой тканью струйки дыма. Вой легко заглушил жалобный девичий вскрик. Сотканная из дыма лапа обрела плотность стали и раскаленными клещами потянула девушку к разверзшейся пасти вихря. Казалось, ей уже не было спасения, но тут, поддавшись отчаянным усилиям старейшей, край чаши нехотя оторвался от земли, явив миру доселе не существовавшее дно. Чаша медленно встала на ребро… и перевернулась.
Вой стих. Отрезанные от хозяина лапы вновь обернулись дымом. Тяжелые черные полотнища неестественно быстро стекли на пол и втянулись под край чаши, оставив после себя смрад гниющей мертвечины.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63


А-П

П-Я