https://wodolei.ru/catalog/podvesnye_unitazy/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Не окажете ли вы нам любезность, указав, как добраться до особняка Дюрана?
Адвокат вызвал элегантное ландо из дома Дюрана, и они покатили в полном молчании по узким кривым улицам, придающим особую прелесть Новому Орлеану. Сэмюэль и Оливия погрузились в невеселые размышления над тем, что ждет их впереди, и не замечали пестрой толпы в красочных нарядах, кружевных металлических оград у домов, сверкающих фонтанов и пышной зелени садов в двориках, мелькавшей в промежутках между зданиями с высокими террасами. Оливия без всякого удовольствия ожидала встречи с дворцом, построенным Шарлем Дюраном в качестве своей городской резиденции. Она не сомневалась, что новый дом не уступает по роскоши поместью на плантации в Байю-Бьенвеню, которое с восторгом описывал им болтливый адвокат.
Наконец экипаж свернул на дорожку, посыпанную гравием, и остановился перед красивым трехэтажным зданием из светлого кирпича. Сэмюэль легко спрыгнул на землю и помог Оливии и ее горничной Тонетте спуститься по ступенькам экипажа. В центре бассейна у дома возвышалась бронзовая статуя обнаженной женщины в натуральную величину, державшей на плече кувшин, откуда била струя прозрачной воды. На широкую террасу, огибавшую здание с трех сторон, выходили высокие стеклянные двери, ведущие в просторные комнаты, повсюду стояли кадки с экзотическими растениями. На террасе, сверкая белозубыми улыбками, толпились чернокожие слуги и перешептывались по-французски.
– Я даже несколько ошеломлена, – призналась Оливия, вцепившись пальцами в руку Сэмюэля, как бы ища поддержки.
– Да, впечатляет, – согласился он после небольшой паузы, внимательно осмотревшись вокруг. Особняк Дюрана выглядел даже внушительнее здания, возведенного в Вашингтоне сенатором Соамсом.
– Сэмюэль, – потребовала Оливия, – немедленно выкинь из головы дурные мысли. Прошу тебя…
– За нами следят слуги, Ливи, – мягко напомнил Сэмюэль и, предложив руку, повел в дом.
Едва они сдвинулись с места, пришла в себя и Тонетта, вросшая в землю с открытым ртом при виде такой роскоши, велела лакею отнести наверх сундук и последовала за хозяйкой. Их с улыбкой приветствовала чернокожая женщина могучего телосложения, назвавшаяся Силией, домоправительницей городской резиденции месье Дюрана. Она провела молодую хозяйку и ее спутника в элегантно обставленную гостиную, предложила сесть и послала служанку за прохладительными напитками. Затем показала Тонетте спальню и проследила за тем, чтобы распаковали и аккуратно разложили вещи Оливии.
Как только слуги удалились, Сэмюэль встал и принялся мерять шагами натертый до зеркального блеска дубовый паркет. В камине, облицованном мрамором и занимавшем почти всю стену, весело потрескивал огонь, отбрасывавший вокруг оранжевые блики. Громадный хрустальный канделябр под потолком освещал прекрасную мебель красного дерева и развешанные по стенам портреты предшествовавших поколений семьи Дюранов, поглядывавших свысока на молодых людей. Полковник остановился перед портретом высокого седовласого мужчины с тонкими, чуть женственными чертами лица, облик которого в его представлении ассоциировался с французской аристократией.
– Надо понимать, это и есть дядя Шарль? – поинтересовался Сэмюэль.
Оливия всмотрелась в холодное аристократическое лицо и сказала:
– По-видимому, он, но мы с ним никогда не встречались. Он немного похож на маменьку, но она всегда была живой, энергичной, а он какой-то высокомерный. – Оливия чувствовала себя очень одинокой, всеми покинутой. – Не оставляй меня здесь, Сэмюэль, – взмолилась она.
Сразу ответа не последовало. Видимо, Шелби набирался храбрости перед тем, как распрощаться.
– Мне надо идти, Ливи, – наконец сказал он. – Ты сама это знаешь. Тебе здесь будет очень удобно, я уверен, – добавил Шелби, обводя рукой красивую гостиную.
– Мне было удобно в хижине Микайи. А это… все это пугает меня. – Она невольно обхватила себя руками за плечи, хотя в гостиной было тепло.
Сэмюэль встал перед ней на колени, взял ее холодные как лед руки и поцеловал.
– Тебе придется остаться здесь, Ливи. Я не могу отвезти тебя к Микайе, а путешествовать одной тебе опасно.
– Ты хочешь сказать, что я обязана жить именно здесь, так как стала богатой? Что отныне мне надлежит утопать в роскоши, поскольку я рождена аристократкой?
– Твои деньги никуда от тебя не денутся, – мрачно заметил Сэмюэль.
– Мне не нужны эти деньги.
– Теперь уже не тебе решать. В данный момент я не могу предложить тебе ни своего имени, ни защиты. Богатство может быть щитом, и сейчас ты в нем нуждаешься.
– Эти деньги всегда будут стоять между нами, – сказала она, глотая слезы. – Мое богатство ранит твою гордость, не так ли?
– Не стану отрицать. Любой мужчина, обладающий достоинством, не захочет, чтобы его содержала женщина. Добывать средства к существованию должен мужчина.
– Ты думаешь, я теперь стану помыкать тобою, как пробовала Литиция? – Оливию неприятно поразили его слова, хотя ничего нового она не услышала.
– Нет, Ливи. У тебя нет ничего общего с Летицией. Боже праведный, мне ли не знать этого? Просто у нас нет сейчас времени для решения этой проблемы.
– Ах, Сэмюэль, что же мы будем делать? – Оливия нежно провела кончиками пальцев по его лицу.
В ответ он улыбнулся белозубой ослепительной улыбкой, от которой у нее всегда начинало горячо биться сердце.
– Над Новым Орлеаном взойдет новая яркая звезда. А я отправлюсь в Бостон к государственному секретарю Монро. И как только освобожусь, вернусь к тебе. – Он посерьезнел, в глазах отразилась печаль, и он добавил: – Только я не могу обещать, что это будет скоро. Развод наверняка займет много времени. И кроме того, вот-вот может разразиться война.
– Я буду ждать столько, сколько потребуется, Самюэль.
Он изучал ее лицо так, будто хотел запомнить и сохранить в памяти каждую черточку.
– Я верю тебе, Ливи. И буду писать как можно чаще. Только, сама понимаешь, мне придется в письмах о многом умалчивать, учитывая особенности моей профессии.
– Главное, береги себя. А я буду писать тебе, как тоскую по хижине Микайи и насколько скучна светская жизнь в Новом Орлеане, – пообещала Оливия с напускной веселостью.
– И непременно дай знать, если ты забеременела. В этом случае я сразу же попрошу кузена Нестора и его жену забрать тебя в их дом на плантации.
– Не надо волноваться, любимый. Я же говорила тебе, как хочу твоего ребенка.
– Но только не так, – упрямо покачал головой Сэмюэль. – Это я во всем виноват, мне ни в коем случае не следовало рисковать. Теперь, когда у тебя есть все, чего можно пожелать, я не хочу заставлять тебя уезжать отсюда и скрываться где-то в захолустном Кентукки.
– Надеюсь, ты понимаешь, – Оливия грустно улыбнулась, – что я предпочла бы тебя всем миллионам Дюрана – вне зависимости от того, будет у меня ребенок или нет.
– Ты так говоришь сейчас, и я уверен – ты не кривишь душой, но мне бы очень не хотелось, чтобы твои поступки диктовались необходимостью. Твой выбор должен быть абсолютно свободным.
– Я сделала свой выбор давным-давно, дорогой, посреди толпы… на балу… в Вашингтоне… – Оливия сжала в ладонях лицо Сэмюэля, сопровождая каждое слово поцелуем.
Полковник понял, что нужно немедленно уходить, пока не произошло нечто такое, что навсегда погубит репутацию Оливии, даже если она не беременна. И он отстранил Оливию, проговорив:
– Где бы я ни был, твой образ всегда будет со мной.
– А твой со мной, – прошептала Оливия, с трудом сдерживая слезы. Она неотрывно провожала взглядом высокую стройную фигуру, пока Сэмюэль не скрылся за дверью.
В ту ночь Оливии плохо спалось на высокой кровати под балдахином в роскошных апартаментах мадам Дюран. Мадам скончалась за десять лет до смерти мужа, но ее комнаты все это время содержались в образцовом порядке. Месье Дюран хранил покои Мари Дюран в неприкосновенности, как святыню.
Проснувшись, Оливия с интересом осмотрела красивую мебель в стиле Людовика ХIV и пушистые французские ковры. Вся обстановка была доставлена из Франции, что потребовало огромных затрат, но Шарль Дюран явно не жалел денег ради того, чтобы создать на новом месте условия, ничем не отличающиеся от прежней жизни.
«Прежде всего нужно распорядиться, чтобы убрали с глаз долой все личные вещи тети», – решила Оливия, глядя на коллекцию миниатюрных портретов в золотых рамках, искусно выполненных на слоновой кости. Она не усматривала в лицах никакого фамильного сходства с матерью.
В последовавшие дни Оливия изучала заведенный в доме порядок, старалась запомнить имена слуг и их обязанности, а также принимала бесчисленных гостей. Элита Нового Орлеана спешила как можно быстрее познакомиться с наследницей Шарля Дюрана, и каждый, кто хоть что-нибудь представлял собой в обществе, считал своим долгом нанести визит. В первых рядах шли жены и вдовы со взрослыми сыновьями, которым не терпелось выяснить шансы женитьбы отпрысков на девушке, унаследовавшей колоссальное состояние.
Временами возникало ощущение, будто она превратилась в кусок аппетитного мяса, выставленный на рынке для всеобщего обозрения. Оливия скучала, чувствовала себя очень одинокой и думала только о Сэмюэле. В свободное время, особенно по ночам, когда снова не спалось, она начала составлять послание своему возлюбленному, которое постепенно приобрело характер дневника, отчета о каждом прожитом дне. Как только окончательно прояснится вопрос о беременности, письмо можно будет отправить.
Между делом было написано письмо Микайе, в котором Оливия коротко изложила события, происшедшие на Миссисипи и в Новом Орлеане. Это письмо она собиралась отправить обычной почтой, но прежде все же решила навестить губернатора Клейборна, не желая рисковать. Даже в лучшие времена с почтой случались перебои. Так что же следовало ждать сейчас, когда западные территории сотрясала лихорадка приближающейся войны?
На площади перед резиденцией губернатора царила суета, естественная для крупного международного портового города. В толпе выделялись молодые люди с золотыми серьгами в ушах, в высоких сапогах и тонких сорочках с широко распахнутыми воротами. То были наемники из вооруженных формирований, сколоченных таинственными братьями Лафитами. Молодые люди провожали вышедшую из ландо Оливию нагловатыми взглядами.
Ее не переставали удивлять контрасты Нового Орлеана. Казалось бы, здесь главенствовали креолы с их высокой культурой, утонченными манерами и стремлением к законности и порядку. Однако они предпочитали смотреть сквозь пальцы на деятельность пиратов и котрабандистов, которые наводняли улицы, бросая вызов американским властям.
Солдат, стоявший на часах у резиденции губернатора, вежливо поклонился и придержал дверь, пропуская Оливию и Тонетту. Они прошли в небольшую приемную перед кабинетом Клейборна и обнаружили, что губернатор наконец обзавелся секретарем. За письменным столом сидел худощавый молодой человек, склонив голову над бумагами. Он вскинул глаза на вошедших, рассеянно улыбнулся, обнажив ровные белые зубы, и вскочил с места, отбросив упавшую на лоб прядь серебристых волос. У него были на редкость правильные черты лица, красивые, как у актера на амплуа героя-любовника, но что-то в его внешности настораживало.
– Доброе утро, мадемуазель. Разрешите представиться: Эдмонд Дарси, секретарь губернатора Клейборна.
Оливия улыбнулась в ответ на его теплую улыбку и тоже представилась. Приветливость молодого человека произвела на нее должное впечатление.
– Ах, вот как! Наследница Шарля Дюрана. В городе только и говорят, что о ваших приключениях на пути из Сент-Луиса вниз по Миссисипи. Чем могу служить?
– Не знаю, право, говорил ли вам губернатор, что он обещал позаботиться о моей корреспонденции.
– Конечно же, говорил, уважаемая мадемуазель Сент-Этьен, – заверил секретарь, протянув бледную руку, чтобы взять письмо, которое Оливия с готовностью отдала:
– Бесконечно вам благодарна, господин Дарси.
– Не желаете ли повидать губернатора? У него сейчас как раз перерыв между важными встречами с законодателями.
– Нет, нет, все в порядке. У него и без меня масса дел. Просто передайте ему мои наилучшие пожелания и сообщите, что на будущей неделе я намереваюсь переехать в дом на плантации Байю-Бьенвеню. Если там все организовано так же блестяще, как и в городской резиденции дядюшки, примерно через месяц я буду готова принимать гостей.
– Уверен, что губернатор с нетерпением будет ждать вашего приглашения, – последовал вежливый ответ.
Они распрощались, и Оливия вместе с горничной покинули резиденцию губернатора, а секретарь Клейборна выждал, пока гостьи скроются из виду, и небрежно взвесил в руке толстый пакет, адресованный отцу Луи, проживающему в Верхней Луизиане в форте Сент-Франсуаза, для передачи Микайе Джонстону. Молодой человек довольно ухмыльнулся и засунул письмо во внутренний карман сюртука. Он решил прочитать послание не спеша на досуге и тогда уж решать, отправлять ли его по назначению. Что же касается переписки между девицей Сент-Этьен и полковником Шелби, то вся корреспонденция подлежала уничтожению.
* * *
За год отсутствия Шелби Вашингтон очень изменился. Нет, не внешне – город по-прежнему лишь отдаленно напоминал проект, задуманный архитектором Пьером-Шарлем Л'Энфантом. Здания являли собой странное зрелище – сочетание великолепного строительного камня с нескладными фасадами и плохой облицовкой, которым угрожал постепенным разрушением капризный климат Виргинии, близкое соседство болот и соленый воздух с океана. Перемены скорее ощущались в атмосфере, напоенной тревогой и ожиданием. В коридорах власти как бы сверкали молнии, предвещавшие грозу, все будто чего-то боялись и одновременно ждали, сгорая от нетерпения. Вашингтон жаждал войны.
Государственный секретарь Джеймс Монро войны не желал. Однако в последние месяцы отношения между администрацией президента Мэдисона и правительством Великобритании резко ухудшились.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60


А-П

П-Я