https://wodolei.ru/catalog/chugunnye_vanny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR Roland
«Сладкое безумие»: ЭКСМО-Пресс; Москва; 2000
ISBN 5-04-006406-3
Аннотация
Прелестная Оливия спасла жизнь Самюэлю Шеридану и подарила ему свое сердце. Но красавец-полковник, поглощенный своей неудавшейся семейной жизнью, не заметил подарка. Узнав, что опекун предназначил ее в любовницы этому опасному человеку, Оливия бежит из дома, переодевшись в мужское платье. На берегах Великой реки находит она друзей, врагов и удивительные приключения, и здесь же судьба вновь дарит ей встречу с тем, кто стал главным виновником ее бед...
Ширл Хенке
Сладкое безумие
(Глубокая, как река)
1
Полковник Сэмюэль Шеридан Шелби допил остатки бренди, встал, прошелся по роскошному ковру, устилавшему пол гостиной, и остановился перед зеркалом, висевшим над камином. Странно было видеть себя вновь в военной форме. Полковник попытался пригладить свои длинные спутанные волосы, которые явно следовало бы укоротить. Летиция, конечно, останется недовольна его внешним видом и язвительно заметит, что ее супруг похож скорее на лесного бродягу, чем на офицера армии Соединенных Штатов. Однако, возвратившись сегодня утром в Вашингтон после выполнения секретной миссии, Шелби просто не имел еще времени привести себя в порядок. Весь день полковник провел с президентом Джеймсом Мэдисоном и военным министром Уильямом Юстисом. Шелби устало протер глаза и тяжело вздохнул в предчувствии неприятной сцены, неизбежной при встрече с женой.
«Возможно, если бы у нас были дети, все сложилось бы иначе», – мрачно подумал он, плеснул себе еще бренди и опорожнил стакан.
Летиция забеременела вскоре после свадьбы, но разрешилась до времени. Сейчас у Самюэля были все основания подозревать, что она намеренно избавилась от ребенка. Президент Томас Джефферсон, предшественник Мэдисона, дал знать Шелби о несчастье, тот не медля бросил все дела в Канаде, примчался домой – и застал жену в спальне, окруженную толпой друзей и знакомых.
У изголовья кровати, как и следовало ожидать, дежурил Ричард Буллок. Сводный брат жены встретил Шелби ненавидящим взглядом, как если бы тот был лично виноват в том, что Летиция потеряла ребенка. А супруга выглядела на удивление похорошевшей, несмотря на пережитое. По плечам рассыпались искусно уложенные серебристые локоны, она смеялась, и легкий румянец заливал ее обычно бледные щеки. Однако, едва муж вошел в комнату, веселье Летиции как рукой сняло. Она с театрально горестным вздохом раскрыла ему навстречу объятия, огромные янтарные глаза наполнились слезами.
Когда Ричард выпроводил посторонних из спальни, Летиция тесно прижалась к груди мужа, уверяя его, что вне себя от боли утраты и никогда больше не отважится завести ребенка. В то время Сэмюэль оправдывал ее настроение перенесенными страданиями, но месяцы сливались в годы, а Тиш оставалась верна принятому решению. Сэмюэлю попадались на глаза губки и склянки с резко пахнувшей жидкостью, которыми пользовалась жена, чтобы избежать зачатия.
А через несколько лет совместной жизни Шелби уже был благодарен судьбе за то, что их брак с Летицией оказался бесплодным. Появись у них ребенок, он стал бы в руках Летиции орудием, с помощью которого она смогла бы манипулировать мужем по своему усмотрению, и вдобавок превратился бы в жертву открытой вражды между родителями.
Полковник присел на диван. В доме царила тишина. Как сообщили слуги, Летиция отправилась к портнихе за новым платьем, в котором намеревалась появиться сегодня на балу у сенатора Дауни. Супруга Шелби не пропускала ни единого приема в Вашингтоне, вне зависимости от того, был ли муж рядом либо в отъезде. В его отсутствие ее неизменно сопровождал Ричард, но это не вызывало кривотолков, поскольку они росли вместе как брат и сестра. «Надо отдать должное Тиш: она никогда не даст повода для пересудов и сплетен», – зло подумал Шелби, внутренне готовясь к тяжелому разговору с женой.
Пробираясь верхом по болотам Флориды, почти задыхаясь порой от жары, полковник много размышлял о том, что ему делать со своей неудавшейся семейной жизнью. Та же проблема стояла в свое время перед его отцом Элхананом Шелби. Но отцу Сэмюэля повезло – легкомысленная француженка-жена без шума и скандалов оставила его и вернулась в Париж. Тиш вряд ли сдастся так же легко. По мнению Сэмюэля, надеяться на это не приходилось. Она обязательно прольет море слез, устроит истерику, станет угрожать и швырять в мужа щетками для волос. Он горько рассмеялся, припомнив, как пытался избежать судьбы, постигшей отца, которого жизнь связала с женщиной с непредсказуемым характером, и поэтому сам выбрал в жены благовоспитанную девушку из аристократической виргинской семьи. Летиция Аннабелла Соамс казалась воплощением скромности, когда Сэмюэль познакомился с ней.
Однако нет смысла бить себя в грудь из-за прошлых ошибок. «Да и напиваться с горя негоже», – мелькнуло в голове, и Шелби решительно заткнул пробкой хрустальный графин с бренди. Какое-то время он угрюмо рассматривал сверкающие грани этого произведения искусства. Из Уотерфорда, куплен на деньги отца Летиции и проделал долгий путь из Ирландии. Большая часть роскошной мебели из красного дерева прибыла морем из мастерских Данкана Файфа в Нью-Йорке. Да и сам этот великолепный дом был оплачен деньгами семейства Соамс.
– Женитьба на богатых счастья не приносит, – пробормотал Шелби, заслышав стук лошадиных копыт во дворе.
Тиш вернулась от портнихи, и верный Ричард следовал за ней, нагруженный горой коробок, перевязанных разноцветными лентами. Из холла донеслись переливы смеха, и в этот момент высокие напольные часы стали мерно отбивать время. Затем послышался голос Тобиаса, торжественно возвестившего:
– Госпожа, хозяин вернулся и ждет вас в гостиной.
Наспех распрощавшись с Ричардом, Тиш распахнула дверь и величаво вплыла в помещение. Никому, кроме Летиции Соамс Шелби, не удавалось довести до совершенства искусство появления на публике. По сравнению с ней меркла даже несравненная Долли Мэдисон, жена президента. Тиш лишь ступила за порог и остановилась, держа маленькую, унизанную кольцами руку у тонкой белой шеи и как бы любуясь собой со стороны. Высоко поднятые бледно-золотистые волосы виднелись из-под полей шелкового красного, в тон платью из богатого бархата на гагатовых пуговицах, капора. Летиция быстро окинула мужа оценивающим взглядом с головы до пят.
– Сэмюэль, дорогой. Я… никак не ожидала. Думала, тебя не будет еще несколько недель, – холодно проговорила она, моментально подметив его помятый мундир и растрепанные волосы, и, сняв капор, поправила прическу.
– Ситуация в Британской Флориде неожиданно резко обострилась, – отозвался Шелби. – Пришлось срочно возвратиться и доложить обстановку президенту.
– Значит, придется воевать? – спросила она, приложилась губами к губам мужа и откинула голову, чтобы насладиться произведенным эффектом.
Он ответил ироническим взглядом и насмешливо сказал:
– Тебе в высшей степени наплевать, будут ли Соединенные Штаты воевать с Британией или даже со всем войском Наполеона.
– Не спорю, но мне кажется, что во время войны перед полковником открывается возможность стать генералом, если заполучить нужную должность и проявить себя, – рассудительно заметила она, снимая пальцами пушинку с рукава мундира, как и надлежит заботливой жене.
Шелби решительно отбросил ее руку.
– Мы обсуждали эту тему уже тысячи раз, Тиш, и так ни до чего не договорились, – возразил он бесстрастным тоном.
Летиция зло топнула ногой:
– Мы не можем договориться, потому что ты слишком упрям и не желаешь думать о будущем. Неужели непонятно, что мой отец мог бы передать тебе свое место в сенате, если бы за тобой числились военные заслуги? Ты мог бы даже претендовать на кресло в Белом доме! Согласись, что совместными усилиями мы можем добиться чего угодно. Победа практически гарантирована, поскольку мы представляем лучшие семьи Виргинии и стоим неизмеримо выше безвестного Мэдисона. Достаточно вспомнить, что его жена происходит из семьи квакеров Филадельфии. Она – никто.
– Эта «никто» – самая гостеприимная хозяйка и любимица нации. Тебе никогда не занять ее места, – отрезал Шелби.
– И все потому, что ты согласен, переодевшись в лохмотья, будто преступник, рыскать повсюду и выполнять всю грязную работу – сначала для Джефферсона, а теперь для Мэдисона, причем все почести достаются им.
– Позволь напомнить, что путь президента не усыпан розами и проблем у него хватает. Я могу принести своей стране наибольшую пользу, если буду делать то, что у меня лучше всего получается. Дискутировать на эту тему я не намерен. Вопрос закрыт, Тиш.
Он с трудом сдерживал гнев, глаза его сверкали недобрым огнем. Почувствовав, что в любую минуту Шелби может взорваться, Летиция решила поменять тактику. Кокетливо взмахнув пушистыми ресницами, она прильнула к мужу, нежно обняла и поцеловала в шею.
– Давай не будем ссориться в твой первый вечер дома, милый. Прости, я была не права и зря вспылила. – Она прижалась к нему полной грудью, затем отвернулась и начала торопливо расстегивать длинный ряд пуговиц на платье. – Запри дверь гостиной, Сэмюэль, – глухо попросила она. – Мы слишком долго не были вместе по-настоящему.
– Нет, Тиш, это не поможет. – Он отодвинулся от жены и перевел взгляд на открывавшуюся за высоким окном унылую панораму «столицы дикости», как прозвали Вашингтон европейские острословы. В заболоченной низине, заросшей густой травой и кустами бузины, вкривь и вкось стояли двух– и трехэтажные кирпичные дома. Рваными ранами выглядели площадки для новых построек, утыканные свежими пнями, грубыми и неотесанными, как и сам город.
Тиш проследила за взглядом мужа и сразу выделила из всех зданий Конгресс, возвышавшийся на северном берегу Потомака. Из окон на противоположной стороне дома открывался вид на резиденцию президента из бледно-желтого камня. Именно эта желанная цель стояла перед мысленным взором Тиш, когда она вскочила на ноги, повела плечами и позволила платью соскользнуть на пол.
– Я все время думала о тебе, Сэмюэль… и очень по тебе соскучилась, дорогой, – проговорила она льстивым голосом и потянула мужа за руку, чтобы развернуть лицом к себе. На ней был кружевной французский корсет, подпиравший роскошную грудь, представшую перед супругом во всем своем великолепии. Сквозь прозрачный розовый шелк лифа проглядывали твердые соски.
Сэмюэль тоже встал и удивленно уставился на жену, которая принялась расстегивать пуговицы на его мундире.
– Ты не перестаешь меня поражать, – насмешливо заметил он. – В день моего отъезда во Флориду ты устроила дикую сцену, орала, как уличная торговка, и проклинала меня. Тогда ты желала только моей смерти и молила бога, чтобы индейцы сняли с меня скальп либо чтобы англичане поставили меня к стенке и расстреляли. Два года ты не пускала меня в свою постель, а сейчас пытаешься соблазнить, словно ничего не случилось. С чего это тебе понадобилось играть роль любящей жены?
– Что бы между нами ни происходило, в постели тебе со мной всегда было хорошо, Сэмюэль, – нисколько не смущенная, возразила, капризно надув губки, Тиш.
– Ты права, Тиш, – усмехнувшись, признался в собственной слабости Шелби. – Но рано или поздно мужчина обязан начать работать головой, а не только тем местом, что между ног.
– Очень грубо и вульгарно, Сэмюэль, – парировала Тиш, внезапно вернувшаяся к роли горделивой виргинской красавицы, что было непросто для дамы, застывшей в полураздетом виде у окна гостиной.
– Нам следует серьезно поговорить… о самом главном. Посему советую тебе снова облачиться в твое изумительное платье и присесть, а я наполню бокалы. Думаю, нам обоим не помешает добрый глоток бренди.
Откинувшись на спинку сиденья коляски, обитого коричневым бархатом, Оливия Сент-Этьен лениво прислушивалась к перестуку колес по выбоинам грунтовой дороги, которая вела к усадьбе Фелпсов, расположенной в нескольких милях к югу от столицы на крутом берегу Потомака. Голос дядюшки Эмори монотонно бубнил о том, что на балу у Фелпсов наверняка будет множество завидных женихов. Он перечислял их владения, связи в высшем обществе, подчеркивал политический вес и влияние, а иногда даже молодость либо привлекательную внешность потенциального жениха.
– Знаешь, дорогая, мне кажется, что ты меня не слушаешь, – неожиданно прервал себя на полуслове Эмори Вескотт, и в его голосе прорвалось раздражение.
– Что вы, дядюшка, я вся внимание, – запротестовала Оливия, хотя на самом деле давно уже не слушала своего спутника, которого называла дядей, хотя он не приходился ей родственником, а был всего лишь опекуном, богатым покровителем и в прошлом – другом ее родителей.
– Я втолковывал тебе, что на сборище у Фелпсов сегодня будет Ройял Бертон, один из самых богатых торговцев в Бостоне и убежденный федералист. Недавно минул год, как он потерял свою дорогую жену Кределию. Теперь срок траура истек. Он весьма привлекательный мужчина.
– Я постараюсь произвести самое благоприятное впечатление на мистера Бертона, дядюшка. Обещаю, – послушно откликнулась Оливия, расправляя складки нового шелкового платья изумрудного цвета.
– Говоришь, самое благоприятное? – недоверчиво хмыкнул Эмори. – И только-то? Выходит, опять будешь холодна, вежлива и сыграешь недотрогу? Твое поведение кого угодно может свести с ума. На скачках ты настоящий бесенок, но, едва рядом появляется возможный жених, моментально превращаешься в истинную леди.
– Поверьте, дядя Эмори, я бесконечно вам благодарна и всегда буду помнить, как вы обо мне заботились после смерти моих родителей. Не представляю, что бы со мной было, если бы вы не пришли мне на помощь.
– Но ты совсем меня не слушаешься и не желаешь выходить замуж. Кого бы я тебе ни представил, все не по нраву. Не подходят, видите ли, лучшие из лучших, а ведь это цвет нации, собравшийся в столице.
– Значит, именно поэтому вы настояли, чтобы я снова поехала с вами в столицу?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60


А-П

П-Я