Оригинальные цвета, приятно удивлен 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А то знаете, нет ничего хуже для человека, который держит ухо к земле, чем говорить с глухим слушателем.
Я признал его правоту.
Сэм принес еще пива и Барни снова заговорил:
— Настало время вывести на сцену Клода Кендрика, потому что он играл роль в краже ларриморовых марок. — Барни пододвинулся ближе к столу. — Сейчас я опишу вам Кендрика. Это был высокий плотного сложения педераст, примерно, лет шестидесяти, он носил плохо сидящий оранжевый парик и мазал губы бледно-розовой помадой. Он был лыс, как яйцо и носил парик просто ради смеха. Встречаясь с кем-нибудь из своих клиентов, он приподнимал парик, как другие приподнимают шляпу.
— Такой уж чудной тип, понимаете, мистер Кемпбелл? Толстый, — Барни хлопнул себя по огромному животу. — Не как я, по другому толстый, конечное дело. Мой жир хороший, крепкий, у него же он мягкий, а это никуда не годится. У него был длинный, толстый нос и маленькие глазки. Заплывшее жиром лицо и длинное нюхало делали его похожим на дельфина, но только без симпатичного выражения, свойственного дельфинам. Хотя он выглядел комично и вел себя комично, он лучше всех разбирался в антиквариате, драгоценностях и современном искусстве. Его галерея была набита выдающимися предметами искусства и коллекционеры съезжались со всего света, надеясь на выгодную покупку. — Барни ухмыльнулся. — Покупать, они покупали, но никогда с выгодой для себя.
Помимо своего процветающего бизнеса Кендрик занимался еще и скупкой краденного. Он стал барыгой, можно сказать, в силу обстоятельств. К нему явились важные клиенты, желая получить какое-то особенное сокровище искусства, которое не продавалось. Они предлагали такие большие деньги, что Кендрик не мог устоять. Он нашел пару проворных ребят, которые украли то, что требовалось, и коллекционеры заплатили и спрятали купленное в свои личные музеи, куда никто кроме них не имел доступа. Если бы вы узнали о некоторых кражах, организованных Кен-дриком, у вас встали бы дыбом волосы. Однажды он организовал кражу бесценной вазы из Британского музея и на этом едва не нажил себе крупные неприятности, но это уже другая история, и сейчас я не стану о ней говорить. Я просто хочу дать вам представление о том, как оперировал Кендрик.
Помимо перепродажи краденного, он поставлял большинству здешних богатеев превоклассные картины и прочее. Он имел к ним подход, вызывавший доверие. Люди посмеивались над его оранжевым париком и косметикой, но приходили к нему и были рады выслушать его совет. У него имелась команда красивых мальчиков, специалистов по интерьеру, и он всегда обставлял и переделывал дома клиентов. Когда Эллиот построил виллу, он обратился к Кендрику и тот позаботился об обстановке и сплавил ему массу картин — если их можно так называть — плюс коллекцию нефрита и уйму прочего добра по самым фантастическим ценам.
Эллиот решил, что прекрасно обойдется без нефрита, да и без всей страшной мазни, покрывающей стены его гостиной, если на то пошло. Он отчаянно нуждался в деньгах — не для оплаты счетов, им придется подождать — а на жизнь и на уплату прислуге, и ему казалось, что это лучший способ достать их.
После некоторых колебаний, зная, что если вы предлагаете что-нибудь для продажи, могут пойти слухи о ваших финансовых затруднениях, он поехал в галерею Кендрика.
Луис де Марни, главный продавец Кендрика, вышел навстречу Элл йоту, когда тот появился в галерее.
Луису, стройному и гибкому, можно было дать на вид что-то между двадцатью пятью и сорока годами. Его длинные густые волосы походили на собачий мех, а худое лицо, узкие глаза и почти безгубый рот придавали ему вид недоверчивой крысы.
— Ах, мистер Эллиот, как я рад снова видеть вас, — воскликнул он с чувством. — Вам лучше? Прекрасно, прекрасно. Я был совершенно уничтожен, когда услышал об аварии. Вы получили мое письмо? Я написал, да кто вам не писал? Но до чего же здорово вы выглядите! Как чудесно!
— Клод здесь? — отрывисто спросил Эллиот. Он не терпел, когда на него изливали свои чувства, особенно, если это исходило от педераста.
— Конечно, занят немного. Вы ведь знаете. Милый Клод загоняет себя в могилу работой. Могу чем-нибудь быть полезен, что-нибудь показать вам, мистер Эллиот? — Маленькие глазки ощупывали лицо Эллиота, безгубый рот приоткрыл белые зубы в улыбке, не отражавшейся в глазах.
— Мне нужен Клод, — сказал Эллиот. — Поторопите его, Луис, я тоже занят.
— Конечно, одну секундочку.
Эллиот смотрел, как он идет, грациозно покачиваясь по длинному проходу, ведущему к приемной Кендрика. Кендрик отказывался называть комнату, в которой он заключал все крупные сделки, офисом. В просторной комнате с огромным окном, выходящим на океан, пышно обставленной всем самым роскошным и дорогим из того, что имел Клод, на обтянутых шелком стенах висели картины, стоимостью в целое состояние.
Дожидаясь, Эллиот беспокойно расхаживал по обширной галерее, рассматривая разнообразные вещи, соблазнительно выставленные в стеклянных витринах: он заметил несколько предметов, которые ему захотелось купить, но он знал, что Кендрик никогда не предоставляет кредит, даже самым значительным клиентам.
Луис, появившийся из двери, засеменил к нему жеманной походкой.
— Входите, пожалуйста… Клод так рад! Знаете, мистер Эллиот, вы нас совсем забыли. Вы не заходили уже должно быть четыре месяца.
— Да, — Эллиот шел вслед за Луисом, глядя на его стройную спину. Они вошли в приемную.
Клод Кендрик стоял у окна, глядя на океан. При появлении Эллиота, он обернулся и его жирное лицо сморщилось в улыбке.
«Ну и страшилище! — подумал Эллиот. — Этот кошмарный парик. Он еще больше разжирел!» — Дражайший Дон, — проговорил Кендрик, беря руку Эллиота в обе свои. Эллиоту показалось, будто он сунул руку в миску с немного теплым, влажным тестом. — Как приятно снова вас увидеть. Гадкий, вы совсем меня забросили. Как ваша нога, , ваша бедная ножка?
— Понятия не имею, — сказал Эллиот. — Кажется забросили в топку. — Отодвинувшись от подавляющей массивной туши Кендрика, он опустился на диванчик в стиле Людовика XVI. — Как у вас дела?
— Неплохи, жаловаться не приходится, скажем так. Есть за что благодарить судьбу. А вы, милый Дон, как у вас дела? — Кендрик сделал паузу, склонив голову набок и в его маленьких глазках появилось лукавое выражение. — Я слышал про этого отвратительного Майера. Какой ужасный человек! Я слышал, что он даже не пожелал возобновить ваш контракт. Что за человек! Я не продал бы ему ни единой вещи из моей прекрасной галереи. Однажды он приходил. Поверите ли, он пытался торговаться со мной! Есть люди, с которыми я могу иметь дело, и люди, с которыми я просто не могу разговаривать. Они переполняют меня отвращением. Майер принадлежит как раз к такому сорту людей. Вы меня понимаете, ну, конечно, понимаете! Правда ли, что он отказался возобновить контракт?
— Иначе он был бы сумасшедшим, — сказал Эллиот — Майер не хуже других. Он занимается бизнесом, чтобы зарабатывать деньги, как и мы с вами. У меня протез, Клод, и это ставит крест на моей работе, я не обижаюсь на Майера. На его месте я сделал бы то же самое.
— В этом гнусном мире нет жалости. — Кендрик сделал гримасу. — Но о чем я думаю? Немного шампанского, виски? Выпьете что-нибудь?
— Нет, спасибо.
Наступила пауза, пока Кендрик опускал свою тушу в специальное кресло, им самим спроектированное: кресло с высокой спинкой, имитирующее старинное, но укрепленное стальными скрепками и обитое материей, выглядевшей как гобелен, но на самом деле искусно подделанное.
— Луис говорит, что вы заняты, поэтому не стану вас задерживать, — продолжал Эллиот. — Помните коллекцию нефрита, которую вы мне продали?
— Нефрит? Конечно. — Взгляд Кендрика насторожился. — Прекрасный комплект. Хотите почистить его, милый Дон? Нефрит нужно время от времени чистить. Так просто бывает запустить свои драгоценности.
— Я ничего не хочу чистить, я хочу его продать. Кендрик снял парик, вытер лысую голову шелковым платком, потом снова пристроил его на место, немного криво.
— У вас черт знает какой вид с этим проклятым париком, — сказал Эллиот с внезапно вспыхнувшим раздражением.
— Он производит на меня психологический эффект, — заявил Кендрик. — Когда я потерял все свои волосы, я пришел в отчаяние. Вы не представляете, шери, как я страдал. Я всегда презирал глупцов, носящих парики, желая выглядеть моложе. Поэтому я купил этого урода и мне с ним весело. Да к тому же я все-таки не разгуливаю лысым. Я им доволен, он забавляет моих друзей и вызывает разговоры.
Эллиот пожал плечами.
— Так как же? Купите вы нефрит?
— Шери! Я не могу поверить, что вы решили расстаться с этой прелестью! Вероятно, вы не вполне сознаете, а люди говорят о ней. Они вам завидуют! О ней три раза за последний год упоминалось в «Мире искусства»…
— Я хочу продать ее. — Лицо Эллиота ничего не выражало. — Сколько она стоит?
Глаза Кендрика остекленели: это выражение появлялось в них, когда он переходил от роли продавца к роли покупателя.
— Сколько стоит? — Он поднял массивные плечи. — Зависит от спроса. Вам она нравится — мне она нравится. Это прекрасная и редкая коллекция, но в конце концов она представляет интерес лишь для ограниченного круга любителей, интересующихся нефритом. — Он помолчал, пристально и пытливо глядя на Эллиота. — Не намерены-ли вы поменять ее на что-нибудь другое, Донни-бой? Может быть вам приглянулось что-нибудь из моей чудесной галереи? Например, коллекция споудского фарфора, или…
— Я хочу продать ее за наличные, — сказал Эллиот. — И ради бога не называйте меня Донни-бой.
— Прошу прощения, за наличные? — Кендрик скорчил гримасу, став похожим на дельфина, проглотившего крючок. — А вот тут, пожалуй, возникает трудность. Если бы вы думали обменять ее на что-нибудь другое, я мог сделать вам очень миленькое предложение, но за наличные…
— Сколько?
Мне, конечно, придется посмотреть ее снова. Люди так небрежны, нефрит мог отколоться, но если он в полном порядке, в идеальном состоянии, — каким вы его купили, — думаю, я мог бы предложить, скажем тысяч шесть. Да, вплоть до шести тысяч, поскольку мы с вами старые друзья.
К лицу Эллиота прилила кровь.
— О чем вы говорите, черт подери? Вы содрали с меня двадцать пять тысять шестьсот!
Кендрик вскинул руки и в безнадежном жесте уронил их на толстые колени.
— Но это было четыре года назад, дорогой Дон. Цены упали, особенно на нефрит. Хороший фарфор: споул, веджаут, вот где лежат настоящие деньги, но на нефрит в настоящее время нет спроса. Он, конечно, восстановится года через два или через три. Тогда я могу предложить вам цену, прибыльную для вас. — Поколебавшись, он продолжал: — Но если вам действительно срочно нужны деньги и поскольку вы мой друг, я рискну. Я дам вам десять тысяч. Больше никак не могу, и, может статься, я еще пожалею.
Эллиот покачал головой.
— Нет. Попробую в Майами. Там есть пара дельцов, которые могут предложить побольше. Ладно, Клод, забудем этот разговор.
— Вы ведь не думаете о Моррисе Харди и Уинстоне Экленде, шери? — спросил Кендрик с жалостью и с печальной улыбкой. — Вы не должны с ними связываться. Мерзкие люди, а кроме того они по самые глаза завалены нефритом. Я заключил с ними сделку три месяца назад, перед тем, как провел опрос на нефрит. Они дадут вам четыре.
Эллиот испытал чувство безнадежности. Деньги были необходимы. Пожалуй, десять тысяч лучше, чем ничего. Коллекция нефрита не имела для него сейчас никакой ценности. Собственно, она ему надоела.
— Там есть еще всякое барахло, которое вы мне продали, Клод, — сказал он, — я не собираюсь оставлять его себе. Сейчас мне нужны наличные. Как насчет того, чтобы все забрать назад?
Кендрик встал и подошел к шкафчику со спиртным, великолепному изделию, инкрустированному перламутром и черепахой. Он налил чистого виски в два стакана, добавив льда из встроенного в шкаф холодильника и поставил стакан перед Эллиотом. Потом он сел и посмотрел на Эллиота с сочувствием, показавшимся тому неподдельным.
— Почему вы мне не доверяете, милый Дон? Плохи дела? Вы много задолжали? Жили слишком широко? Волк у дверей? Эллиот реагировал на это, как на удары хлыстом.
— Не ваше паршивое дело и не нужно мне ваше проклятое виски! Я приехал говорить о деле, вот и давайте о деле!
— Я ваш друг, — мягко сказал Кендрик. — Пожалуйста, помните это. Все секреты останутся между нами. Я могу помочь вам, шери, но мне, естественно, нужно знать, какова ваша ситуация.
Его спокойный тон и твердый взгляд заставили Эллиота осознать, что сейчас у него нет друзей. Если этот тучный педераст в оранжевом парике говорит искренне, он будет дураком, если отвергнет предложенную помощь.
После короткой нерешительности, он проговорил:
— Ладно, Клод, я скажу. Говоря попросту я разорен и влез в долги. За этот чертов «ролле» не уплачено. Своим я могу назвать только то, что купил у вас.
Кендрик отпил маленький глоток виски.
— Никаких перспектив?
— Никаких. Со мной кончено, как с кинозвездой. У меня нет актерского таланта, нет перспектив. — Нельзя замечать только мрачную сторону, — сказал Кендрик, поглаживая свой большой нос. — Не стану тратить время на изъявления сочувствия, хотя и сочувствую вам. У вас были хорошие виды на будущее, но вам не повезло. По крайней мере, в отличие от большинсгва неудачников, вы вели до сих пор веселую жизнь. Что вам нужно, так это немедленно помочь. Давайте-ка я пошлю к вам Луиса и пусть он сделает опись всего, что у вас есть. Прошло уже довольно много времени, и я не помню, что вы у меня покупали.
Эллиот кивнул.
— Ладно, но я не хочу, чтобы Луис потом молол языком. Стоит пройти слухам о моих затруднениях и на меня накинутся все кредиторы. Мне нужна куча денег к концу месяца, через три недели.
— Что вы подразумеваете под кучей денег?
— Мне понадобится по крайней мере сто пятьдесят тысяч долларов, чтобы поправить дела. Если я их не достану, то обанкрочусь и тогда все останутся ни с чем.
Кендрик выпятил толстые губы.
— Это весьма серьезная сумма, но не отчаивайтесь. Посмотрим, что можно сделать Луис явится к вам завтра в десять. Когда он составит опись, мы потолкуем еще раз.
— Там у меня висит Шагалл, которого вы мне сбыли. Он один стоит черт знает каких денег. Кендрик погрустнел.
— Не очень хороший, если я правильно припоминаю. В то время люди с ума сходили по любой картине Шагалла, но, конечно, он не лишен ценности. Можете положиться на меня. Я постараюсь помочь вам всем, чем смогу.
Эллиот встал. Он не испытывал больших надежд. Он инстинктивно чувствовал, что сделка скорее всего даст ему мало, а толстяку педерасту достанется вся выгода.
— Ладно, Клод, тогда я предоставляю это вам.
— Да. — Кендрик потер гладко выбритый подбородок, потом небрежно обронил: — Вы, кажется, знакомы с Полем Ларримором?
Эллиот с удивлением посмотрел на него.
— Знаком, а что?
— С ним трудно познакомиться, — сказал Кендрик с печальным выражением на толстом лице, — настоящий затворник, вам не кажется?
— Он держится особняком, если вы это имеете в виду. С чего вы о нем вспомнили?
— Вы с ним друзья, как я понимаю.
— Пожалуй. Что все это значит?
— Мне очень желательно войти с ним в контакт, но он отказывается встретиться со мной… Я нахожу такое поведение не совсем вежливым и думаю просить вас познакомить нас.
— Ларримор — человек с причудами, — Эллиот покачал головой. — Он сторонится людей. Что вам от него понадобилось?
— Марки. — Кендрик улыбнулся. — Я думаю заняться редкими марками. Ларримор — один из самых видных филателистов мира. Я был бы очень счастлив иметь его своим консультантом.
Эллиот уставился на него так, словно не мог поверить своим ушам.
— Ларримор? Вашим консультантом? Да вы спятили! Даже не надейтесь…
— В самом деле? — Кендрик печально покачал головой. — Что ж, полагаю вам лучше знать. — После паузы он продолжал: — Скажите, как вы подружились с Ларримором?
— Помимо увлечения марками, он любит гольф. Играет он посредственно, но как большинство таких игроков страстный энтузиаст. Он приходит в клуб раз в неделю и время от времени я с ним играю. Я отучил его загребать землю клюшкой и с тех пор он всегда держался со мной по-приятельски. Вот и все. Теперь я его совсем не вижу, из-за протеза пришлось распрощаться с гольфом.
— Как странно. Загребал землю? Удивительно. Как иногда получается. — Кендрик допил виски. — Хотя вы не виделись с ним в последнее время, но все-таки могли бы посетить его?
— Слушайте, Клод, я же сказал — ничего не»выйдет, — нетерпеливо отозвался Эллиот. — Ларримор не станет вам помогать. — Он двинулся к выходу. — Так Луис придет завтра к десяти?
— Да. — Кендрик улыбнулся — Не надо сильно беспокоиться, шери. Предрассветный час — самый темный.
— Кажется, я уже где-то это слышал, — сказал Эллиот и вышел.
— А теперь, мистер Кемпбелл, — сказал Барни, — обратите, пожалуйста, внимание на то, как я сплетаю нити моего рассказа, словно ковер. Я только оттого и не занимаюсь сам вашим ремеслом, что не умею правильно писать, ну и почерк у меня не особенно. Техника у меня есть, но все остальное ни к черту.
Я ответил, что не всем нам суждено достичь высот, и спросил, не хочет ли он еще один шницель.
— Неплохая идея, — согласился Барни и бровями подал знак Сэму. — Питая тело — питаешь ум, а? Я сказал, что это общеизвестный факт.
— Ну ладно… Я вывел на сцену Джо, Синди, Бина, Эллиота и Кендрика. Теперь настало время свести их вместе и я сделаю это постепенно. — Барни подождал, пока Сэм принесет шницель, и осмотрев его, одобрительно кивнул, а затем продолжал: — Джо не мог позволить Синди торчать дома и с обожанием смотреть на Бина, когда выяснилось, что у него кончаются деньги. Поскольку у него самого стало туговато с наличными, он послал Синди работать по магазинам утром, а по вечерам, как обычно, и сам тоже отправлялся работать в автобусах, оставляя Бина дома мечтать о большом куске.
Так уж получилось, что Синди шагала по главной улице, направляясь в магазин, когда увидела «ролле» Эллиота, стоящий возле тротуара. При виде машины, она остановилась, как вкопанная. Большинство прохожих замедляло шаг, чтобы поглазеть на машину, но Синди она заворожила. Это была машина ее снов, и она стояла перед ней, одетая в белый свитер и модные шорты, восхищаясь машиной, когда Эллиот вышел из галереи Кендрика.
Первым делом Эллиоту бросились в глаза длинные, красивые ноги Синди, а потом ее аккуратненький задик и, наконец, ее мячики. Эти три женские принадлежности сильно привлекли Эллиота, и он на минуту забыл про свои заботы и даже про свою железную ступню. Видя, как она таращится на его машину, он подошел к ней и сказал экранным голосом, от которого у его почитательниц бегали по спине мурашки:
— Она такая же красивая, как вы, правда? Синди резко обернулась в замешательстве, потом рассмеялась.
— Лучше! Мамочка! Какая шикарная машина! — И тут она во все глаза уставилась на Эллиота, узнав его.
Синди принадлежала к почитательницам Эллиота. Когда она была моложе, то обожала Эррола Флиппа. После его смерти она перенесла обожание на Эллиота. Оказавшись рядом со своей любимой кинозвездой, она была потрясена. Стиснув руки, она уставилась на него, выглядя, как помесь овцы и коровы, и воскликнула:
— Вы — Дон Эллиот!
Эллиот давно не видел такого влюбленного взгляда и теперь сразу отреагировал на него.
— Привет, — сказал он, улыбаясь той волнующей улыбкой, которой пользовался во времена, когда еще не потерял ногу. — Вы меня знаете, а я вас нет. Кто вы?
Синди пришла в себя.
— Я ничего не значу, мистер Эллиот. Просто проходила мимо и увидела эту машину, а потом появились вы.
— Она моя, — сказал Эллиот и ему впервые показалось, что этот огромный неприятный долг стоил тех тревог, которые ему причинил. — Хотите прокатиться?
— Вы не шутите, мистер Эллиот?
Эллиот рассмеялся, открыл правую дверцу и жестом руки пригласил ее садиться.
С изумленным выражением на лице Синди устроилась на пассажирском сиденьи, обхватив грудь руками. Эллиот медленно вел машину в плотном потоке транспорта, не говоря ни слова. Быстрый взгляд на лицо девушки подсказал ему, что с ней не надо разговаривать. Пусть помечтает, пусть отдастся бесшумному движению автомобиля. Выбравшись из потока машин на Приморский бульвар, он прибавил скорость и направился к горам. Он вел машину на средней скорости, пока не оказался на длинном участке пустынной дороги и тогда нажал педаль акселератора, давая Синди почувствовать внезапный напор бесшумной мощи мотора, стремительно увлекающего их со скоростью более ста миль в час. Там, где дорога кончалась, соединяясь с шоссе, ведущим в Майами, он притормозил и свернул на придорожную площадку.
— Ну, как? — спросил он. — Может, вы хотите сесть за руль сами, прежде чем решить?
Синди непонимающе посмотрела на него, все еще ошеломленная ездой.
— Решить? О чем?
— Разве вы не собираетесь покупать машину? — спросил Эллиот и улыбнулся. — Это ведь был испытательный пробег, правда?
— Если бы. — Она подавила вздох. — Хорошо бы, если бы так. Иметь деньги, иметь бы такую машину.
В Синди было что-то затронувшее Эллиота. Он так привык к куколкам, которые все знали и ничему не удивлялись, были готовы прыгнуть к нему в постель, что Синди сразу понравилась ему.
— Кто вы? — спросил он, закуривая.
Как раз этого Синди и не собиралась ему говорить.
— Синди Лак, — ответила она. — Я — никто, просто девушка, которая живет со дня на день.
— И как же вы живете?
— Как обычно, контора, пишущая машинка, и я.
— Синди, красивое имя. Вы везучая?
— О, да! Ведь я попала в эту машину. О, да! Он рассмеялся.
— Видели какой-нибудь мой фильм?
— Все до единого. Они такие же, как вы, удивительные! «Это не притворное излияние, — подумал Эллиот. — Она говорила от всего сердца».
— Вы приехали в отпуск?
— Правильно.
— Одна?
— Вместе с отцом.
Эллиот взглянул на свои часы.
— Я проголодался. Можно предложить вам ленч, или вас ждет отец?
Джо и Бин, конечно, ждали ее, но она не колебалась. В холодильнике осталась половина холодной курицы и они обойдутся без нее.
Он отвез ее в свою виллу.
Барни атаковал второй слой рубленого шницеля.
— Я хочу, чтобы эта история подвигалась без задержки, мистер Кемпбелл, — сказал он с набитым ртом. — Есть места, которые можно пропустить, но есть и такие, где приходится добавлять от себя, чтобы лучше передать атмосферу, поэтому не думайте, будто я говорю только ради разговора.
Я попросил его продолжать, не мешкая.
Он кивнул.
— Так вот, вилла Эллиота произвела на Синди ошеломляющее впечатление. Ей просто не верилось, что люди могут жить в такой роскоши. Она сидела за столом на террасе, с которой открывался вид на гавань и океан, окруженный цветущим кустарником и орхидейными деревьями. Ленч был таким же безукоризненным, как и обслуживание: молодые креветки, филе в сырном соусе и замороженные фрукты. Подали шампанское, от которого у Синди слегка закружилась голова.
Видя, как она заинтригована всем окружающим, Эллиот провел ее по вилле. Они шли рядом, она, стиснув руки, с круглыми от удивления глазами, дыша учащенно и неровно. Все увиденное сильно взволновало ее.
Когда он, наконец, привел ее обратно в гостиную, она сказала ему самую приятную вещь, когда-либо услышанную им.
— Это самый чудесный дом, какой я видела, — сказала она, — и вы его заслужили, потому что вы дали столько радости и удовольствия стольким людям.
Глядя на нее, наслаждаясь ее красотой, Эллиот испытал приступ желания впервые за несколько месяцев. Ему хотелось отвести ее в спальню, нежно раздеть и уложить в постель. Ему хотелось овладеть ею, как только он умел овладевать женщиной: медленно, растягивая удовольствие, пока не придет оргазм.
На какой-то момент он почувствовал уверенность, что она отдалась бы ему, потом он вспомнил о своем протезе и желание обернулось озлоблением.
И пока он стоял и смотрел на нее с угасающим желанием, у него начались мучительные изводящие боли в ноге, давно превратившейся в пепел в топке клиники.
Теперь ему хотелось лишь поскорее избавиться от нее. Они провели несколько счастливых часов, а теперь вернулась боль, а с ней заботы.
— Ваш отец, наверно, беспокоится, куда вы девались, — сказал он неожиданно отрывисто-грубым голосом.
Удивленная и несколько разочарованная внезапной переменой в нем, Синди начала благодарить, но он отмахнулся. — Тойс сейчас придет. Я должен извиниться, у меня дела. Всего хорошего — и он вышел, оставив ее одну. Три часа, проведенные с ним, сразу были испорчены этим резким и неожиданным прощанием. Ее словно окатили ведром холодной воды.
Шофер-японец отвез ее на Приморский бульвар в «альфе». Она не позволила ему подвезти ее до самого дома. Помимо всего прочего, Синди обидело, что ее не отвезли на «роллсе». Она просто не могла понять, в чем дело, хотя и чувствовала, что произошло что-то неладное.
Барни отхлебнул пиво, а затем принялся выковыривать пальцами кусочек мяса, застрявший в зубах.
Она застала Бина в саду. Джо ушел работать по автобусам.
— Где тебя черти носили? — спросил Бин. — Что с тобой случилось?
Синди рассказала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
загрузка...


А-П

П-Я