сантехника со скидкой в москве 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Если не видно противника, то достаточно трудно сохранить боевой настрой. К тому же у воинов накопилась усталость.
Подниматься по лестнице небоскреба (а башня Феникса была именно небоскребом) достаточно тяжело. А совершать подобный марш-бросок в стальных доспехах – еще тяжелее. Здесь уже не до радостных возгласов – нужно просто экономить силы и упорно шагать по ступенькам лестницы, которая упирается чуть ли не в небо.
Впрочем, гвардия Победоносного умела не только кричать, но и стойко переносить трудности. За сорок минут отряд благополучно достиг вершины башни, где и был приятно удивлен, обнаружив:
A) Ранвельтильскую девственницу в целости и сохранности.
Б) Не подающее признаков жизни тело Мио Четвертого.
B) Бесчувственного Компота (старик так и не пришел в себя после ударов повелителя иллюзий).
Г) И… больше никого. Абсолютно никого. Даже слуг.
Не знаю, как для всех остальных, но лично для меня самым тревожным было то, что пропал Билли. Загадочно и необъяснимо. Не оставив после себя никакого следа или слабой зацепки, с помощью которой можно было бы определить, что с ним произошло.
Если бы Мио был жив, можно было бы получить информацию из первых рук. Но, судя по виду колдуна, он умер и поэтому даже при всем желании не мог прояснить деталей исчезновения моего друга.
Правда, оставалась еще Ранвельтильская девственница, но задавать ей вопросы было бы неразумно. Судя по рассеяно блуждающему взгляду девы, она находилась в далеком и прекрасном темпансцессе (точнее, в зверинце, набитом скопищем мерзких тварей). А там хватало и своих проблем, чтобы отвлекаться на происходящее в реальной жизни…
В общем, пока я безуспешно пытался вычислить, что же произошло с Билли, жизнь не стояла на месте. У нее есть свои неписаные правила и свой бешеный ритм, в соответствии с которым должны двигаться те, кто хотел заполучить теплое место на празднике жизни.
И хотя лично я ни разу не был на этом пресловутом празднике, но почему-то всегда думал, что там светит яркое солнце, плещется теплое море и полуголые красавицы разносят всем желающим бодрящие алкогольные напитки. В общем, этакий тропический парадайз без акул, скорпионов, нехороших болезней и агрессивно настроенных туземцев.
Не знаю, насколько мои представления о празднике жизни пересекались со взглядами Ульриха, впрочем, это не столь уж и важно. Главное то, что он делал все от него зависящее, чтобы попасть на праздник, а я висел на щитах, выступая в роли пассивного наблюдателя…
Победоносный одним из первых ворвался в зал и сразу же сориентировался в ситуации.
Надо отдать ему должное – когда надо, голова у предводителя рыцарства отлично работала. Вот и сейчас ей (голове) понадобилось всего несколько кратких мгновений, чтобы прийти к выводу, что формула «великолепный рыцарь, заколовший колдуна мечом» звучит намного лучше, чем «великолепный рыцарь, обнаруживший холодный труп колдуна».
– Когда речь идет о столь подлых и коварных личностях, как Мио, можно ожидать любой пакости. Сейчас он прикидывается мертвым, а в следующую секунду испепелит всех каким-нибудь особо мощным заклинанием.
Может быть, именно из этих соображений (хотя, вероятнее всего, все же из-за формулы «рыцарь, убивший колдуна») Ульрих подбежал к креслу, в котором сидел преданный наемниками Мио, и со всего размаха всадил меч в неподвижного врага.
Удар был настолько мощным, что лезвие прошло сквозь тело, пробило спинку кресла и вышло наружу.
– Проклятый некромант повержен! – радостно вскричал «символ», и толпа рыцарей дружно взревела:
– СЛАВА ВЕЛИКОМУ УЛЬРИХУ!
– СЛАВА!!!
– СЛАВА!!!
– СЛАВА!!!
– Не война, а какая-то малобюджетная постановка на древнеримскую тематику, – презрительно процедил внутренний голос. – Всего-навсего проткнули железной палкой мертвое тело несчастного сумасшедшего, а ликуют так, будто к их ногам пала столица великой империи.
– Дай мне меч, солдат, – обратился Ульрих к ближайшему от него рыцарю, – я убью еще одну мерзкую гадину.
Я не сразу понял, о какой гадине идет речь, но, когда Победоносный направился в сторону бесчувственного Компота, сообразил, что имеется в виду несчастный старик.
– Погодите! – изо всех сил закричал я. – Это не гадина! Это пленник! Отвратительный некромант (если им нравилось называть Мио некромантом, я не имел ничего против) запытал до полусмерти моего друга! Он хороший! Честное слово!
Разумеется, крики о «хорошести» звучали достаточно глупо и никоим образом не повлияли бы на решение Ульриха прикончить беднягу Компота, но…
Победоносный только что уничтожил могущественного колдуна, освободил «жемчужину измерения» и блистательно завершил военную кампанию. Он со своим двухтысячным отрядом сделал то, что оказалось не под силу объединенным армиям шести королевств.
Может быть, этот старик был правой рукой Мио, но не исключен вариант, что он и правда всего лишь несчастный пленник. В любом случае не стоило пачкать руки о столь несущественную персону. Славы это убийство не прибавит, а если человек действительно окажется ни при чем, Ульрих запятнает себя убийством невиновного.
– Ты ничего не напутал? – Вопрос, обращенный ко мне, являлся скорее страховкой, нежели желанием прояснить ситуацию.
– Нет, я ничего не напутал, – как можно увереннее ответил я. – Коварный некромант пленил нас. Меня против воли повесил на воротах, старика пытал, а что сотворил с Билли – вообще не знаю, он куда-то пропал.
Ульрих слушал не слишком внимательно, потому что все эти незначительные детали с пленными стариками и пропавшими узниками и прочие рассказы совершенно его не интересовали. Я был личностью достаточно известной (благодаря «Растворителю»), поэтому «символ» снизошел до разговора со мной. Но больше чем на минуту его не хватило.
– Я с девственницей спускаюсь вниз, чтобы отдать ее в руки первосвященников; десять человек охраняют наших почетных гостей, – это про меня и Компота, – все остальные свободны.
Выражение «свободны» означало – приступайте, джентльмены, к грабежу. Вы это заслужили, поэтому не стесняйтесь и чувствуйте себя как дома – берите все, что хотите, но не забывайте, что определенный процент награбленного достанется вашему сиятельному командиру.
Десять рыцарей, оставшихся присматривать за телом мертвого колдуна и моей скромной персоной (Компот по-прежнему не приходил в себя), также не чувствовали себя обделенными. Они были абсолютно уверены, что получат свою долю трофеев. Справедливый дележ награбленного издавна практиковался в отряде Ульриха. Потому что отрубленная рука нагляднее всяческих слов и речей подтверждала нехитрую истину: нужно делиться с товарищами – и тогда все будет хорошо и все будут счастливы.
Воодушевленные рыцари отправились за трофеями, а их командир осторожно взял девственницу под руку и легко подтолкнул в направлении выхода. Заторможенный манекен, называемый жемчужиной измерения, покорно шагнул к дверям, но перед тем, как выйти, повернул голову в мою сторону – и на секунду наши взгляды встретились.
Один глаз у нее был мутным, как у свежезамороженной рыбы, а второй…
Второй подмигнул мне. И я понял: Мио не настолько глуп, чтобы позволить проткнуть себя мечом какому-то напыщенному идиоту.
Его крепость пала, и если бы волшебник бежал вместе с девственницей в другое измерение, то рано или поздно его бы обнаружили: Именно поэтому хитрый Мио остановил свое сердце и нырнул в темпансцесс. Я не знаю, находился ли он в сознании «жемчужины измерения» или в каком-нибудь другом месте, но отныне ничто не мешало ему лично наблюдать за поисками Ключа. А как только этот самый Ключ будет найден, коварный волшебник наверняка найдет способ выбраться из темпансцесса и завладеть каким-нибудь новым телом. Или захватит саму девственницу. В конце-то концов, у него всегда прослеживалась тяга к женскому нижнему белью, так почему бы в придачу к господству над миром не сменить и пол?
Вариант более чем удачный.
– Как ты думаешь, почему Мио открылся нам? – прервал мои размышления вечный спутник. – Мы ведь запросто можем его выдать.
– Не можем. Так как не знаем, что случилось с Билли. Судя по всему, сумасшедший колдун что-то с ним сделал, но что именно, знает только он.
– А если попросить помощи у победителей? В смысле, у волшебников альянса?
– Не думаю, что они воспылают желанием помочь нам. Максимум, на что их хватит, – отправить нас туда, откуда мы появились. Потому что держать в своем измерении настолько опасную бомбу, как мы, совершенно неразумно.
– Значит, ты не станешь выдавать Мио?
– Нет. Я не воспылал светлыми дружескими чувствами к этому ненормальному маньяку, а просто тревожусь за Билли. Старый товарищ слишком часто спасал мою жизнь, чтобы вот так просто обрубить все ниточки, способные вывести нас на его след.
– Уж не замыслил ли ты спасательную экспедицию?
– Нет, я ничего не замыслил, потому что мы еще не выбрались из этого дерьма. Но в дальнейшем нам придется вернуться и к теме Ранвельтильской девственницы, и к темпансцессу с его гадами, и даже к трансвеститу Мио.
– Какой-то не слишком веселый набор получается Сплошь и рядом подводные течения, острые рифы и стаи голодных акул…
– Ты же сам любил повторять: «А кому легко?»
– Я вкладывал в это понятие несколько иной смысл.
– Сейчас безразлично, что ты вкладывал или выкладывал, главное – найти Билли.
– Неужели ты воспылал к толстяку настолько сильной любовью, что готов рискнуть ради него головой?
– Я не говорил о голове…
– И совершенно напрасно, потому что одна только прогулка по темпансцессу может кончиться более чем печально. А если прибавить к ней встречу с Мио, то… сам понимаешь. Добром это мероприятие не кончится.
– О каком вообще добре идет речь? – Я не удержался, рассмеявшись вслух. – У меня раздвоение сознания, в глазу сидит скорпион, в голове торчит нож, а в ухе покоится «Растворитель миров». Я даже не знаю, что еще нужно прибавить к этому списку, чтобы размышления о добре навсегда исчезли из наших разговоров.
Мой слегка истеричный смех не на шутку встревожил охрану. В принципе в этом нет ничего удивительного. Если человек с торчащей из головы рукоятью ножа начинает беспричинно смеяться, то это наводит на очень грустные мысли.
– Ты испугал рыцарей Ульриха.
– А-а-а… Наплевать. – Я с трудом удержался, чтобы не сделать вялую отмашку рукой. – Мне уже все равно.
Произнеся последнюю фразу вслух, я безвольно откинулся на спинку кресла и устало закрыл глаза. Напряжение последних часов оказалось слишком большим. У любого человека существует определенный запас прочности. И если до конца исчерпать его, то можно сломаться. Вероятно, я вплотную подошел к границе своих возможностей, вследствие чего в организме сработал некий защитный механизм и я погрузился в какое-то странное оцепенение. Это нельзя было назвать сном или явью. Скорее неким пограничным состоянием…
Мне чудилось (а может быть, это происходило наяву), что комната наполнилась людьми, среди которых было несколько магов. Их можно было без труда опознать по одежде и поведению. Убеленные сединами старцы задавали какие-то вопросы, на которые у меня не было ни сил, ни желания отвечать. Затем чья-то рука попробовала вытащить нож из моей головы, но ничего не вышло. Вся эта кутерьма и мельтешение продолжались достаточно долго, а под самый конец у меня зарябило в глазах – и я вдруг непонятно каким образом очутился в темпансцессе. Но только это было не туманное болото, наполненное грязью и всякого рода кровожадными тварями, а вполне милое и пристойное место. Не знаю, отчего я вдруг решил, что увитая плющом беседка в тихом саду находится в темпансцессе, но после того, как рядом со мной очутился Мио, все сомнения разом отпали.
Мы немного поболтали и расстались вполне довольные друг другом. Мне даже показалось, что мы договорились о чем-то важном или, более того, заключили какую-то сделку. Но о чем шел разговор, я так и не смог вспомнить.
Покинув темпансцесс, я вновь очутился в той же самой комнате, но только на этот раз, кроме магов и Компота, в ней никого не было. Трое старцев выстроились в линию, а четвертый встал за моей спиной. Некоторое время они бормотали какие-то невнятные заклинания, а под конец вскинули руки вверх и…
Больше я ничего не видел и не помню, но когда снова пришел в себя, то обнаружил, что нахожусь в тех самых покоях Фромпа, из которых нашу команду похитил повелитель иллюзий.
Если бы не отсутствие Билли и не лежащий без сознания Компот, можно было подумать, что битва за Ранвельтильскую девственницу, штурм башни Феникса, самовлюбленный Ульрих и экзальтированный Мио – не более чем пьяный кошмар.
Но, вскинув руку к голове и нащупав рукоять ножа, я понял – все эти ужасы не были плодом моего больного воображения, а происходили на самом деле.
– Неплохое приключеньице вышло, – произнес я вслух с единственной целью – услышать собственный голос и до конца поверить, что это не сон.
Голос оказался слегка охрипшим, но все же принадлежал именно мне.
– Ладно, с одной проблемой разобрались, – я продолжал размышлять вслух, – но все остальные никуда не делись.
Блуждающий взгляд случайно наткнулся на стол, и меня несказанно поразило, что за время нашего продолжительного отсутствия никто не позаботился убрать остатки ужина.
– Что за порядки царят во дворце, где прислуга не выполняет своих прямых обязанностей и не следит за чистотой в комнатах, отведенных почетным гостям?
Но затем я вспомнил, что время в различных измерениях течет по-разному. И если верить выкладкам Мио, то в Сарлоне наше отсутствие длилось…
Я прикинул в уме, как долго нас не было, и пришел к выводу, что не больше нескольких секунд. Разумеется, за столь ничтожный отрезок времени слуги короля не могли навести порядок в комнате. А наше внезапное исчезновение и столь же неожиданное появление остались незамеченными.
– Да-а уж, – задумчиво пробормотал я.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41


А-П

П-Я