https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/nastennye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

и действием, все является
коммуникацией тел в глубине - атакой и защитой. Здесь нет места для
обездоленности и фрустрации, которые появляются по ходу шизоидной позиции, хотя
они проистекают из другой позиции. Именно поэтому депрессивная позиция подводит
нас к чему-то, что не является ни действием., ни страданием, а именно - к
бесстрастному удалению или сжатию. И именно по этой причине
маниакально-депрессивная позиция, по-видимому, наделена жестокостью, которая
отличается от параноидально-шизоидной агрессивности. Жестокость включает в себя
все моменты любви и ненависти, даруемые свыше хорошим, но утраченным объектом,
который исчезает и всегда дает лишь то, что давал
253 ЛОГИКА СМЫСЛА
уже прежде. Мазохизм относится к депрессивной позиции не только по тем
страданиям, которым он подвергается, но тем, какие он любит причинять,
отождествляясь с жестокостью хорошего объекта как такового. Садизм, с другой
стороны, зависит от шизоидной позиции не только в отношении страданий, которые
он причиняет другим, но также и в отношении страданий, причиняемых самому себе
посредством проекции и интернализации агрессивности. Мы видели уже с другой
точки зрения, что алкоголизм соответствует депрессивной позиции, играя роль
высшего объекта, его утраты и закона этой утраты в совершенном прошедшем
времени. Мы видели, как он, в конце концов, восстанавливает жидкий принцип
шизофрении в своем трагическом настоящем.
И тогда появляется первая стадия динамического генезиса. В глубине шумно:
хлопки, треск, скрежет, хруст, взрывы, звуки разбиваемых вдребезги внутренних
объектов, а кроме того - нечленораздельные и бессвязные спазмы-дыхания тела без
органов, вторящие им, - все это образует звуковую систему, свидетельствующую об
орально-анальной прожорливости. Эта шизоидная система напоминает об ужасном
предсказании: говорение приобретет форму поедания и испражнения, язык и его
единоголосие будут лепиться из дерьма... (Арто говорит о "какашке бытия и его
языке"). Точнее говоря, первый грубый вариант такой лепнины и первую стадию
формирования ее языка обеспечивает хороший объект изложенной выше депрессивной
позиции. Ибо именно этот объект среди всех звуков глубины выделяет Голос. Если
мы примем во внимание характеристики хорошего объекта (который обнаруживается
только как утраченный, который появляется впервые как уже прежде бывавший и так
далее), то все выглядит так, будто они неизбежно сплетаются в голос, который
говорит и исходит с высоты5. Сам Фрейд подчеркивал акустическое происхождение
суперэго. Для ребенка первое приближение к языку состоит в освоении его как
модели
_____________
5 Используя терминологию Лакана, Ребер Пюжо замечает: "Утраченный объект может
быть только наделен значением, а не переоткрыт..." ("Approche theorique du
fantasme", La Psychanalyse, nе 8, 1964, p.15.)
254 ОРАЛЬНОСТЬ
предсуществующего, как указывание на целый мир всего, что уже есть, как родного
голоса, который посвящает в традицию. Он воздействует на ребМнка как орудие
именования и требует от него вовлечения даже до того, как ребенок начинает
[по-настоящему] понимать. Этому голосу определенным образом доступны все
отношения организованного языка: он денотирует или хороший объект как таковой,
или, напротив, интроециро-ванные объекты, он кое-что сигнифицирует, а именно,
все понятия и классы, которые структурируют область предсуществования; и
манифестирует эмоциональные вариации целой личности (голос, который любит и
успокаивает, упрекает и бранит, который сам жалуется на раны или исчезает и
хранит молчание). Хотя в этом голосе и представлены отношения организованного
языка, он еще не способен понять организующий принцип, согласно которому сам
стал бы языком. Итак, мы остаемся вне смысла, вдалеке от него, на этот раз в
пред-смысле высоты: голос еще не располагает единоголосием, которое превратило
бы его в язык, и, обладая единством только благодаря своему высокому положению,
.остается вплетенным в равноголосие своих денотаций, в аналогию своих
сигнификаций и амбивалентность своих манифестаций. По правде говоря, поскольку
он денотирует утраченный объект, то неизвестно, что собственно дено-тируется;
неизвестно, что сигнифицируется, когда он сигнифицирует порядок предсуществующих
сущностей; неизвестно, что манифестируется, когда он манифестирует уход в
собственное первоначало, то есть в молчание. Это сразу и объект, и закон его
утраты, и сама эта утрата. В самом деле, в качестве суперэго это голос Бога - то
есть того, кто запрещает, а мы даже не знаем, что именно запрещено, поскольку
узнать об этом можно только с его санкции. В этом парадокс голоса, который в то
же время отмечает недостаточность всех теорий аналогии и равноголосия: голос
располагает отношениями языка, не обладая его условием; он ждет события, которое
превратит его в язык. Это уже не шум, но еще и не язык. Но мы - по крайней мере
- можем оценить прогресс вокального по отношению к оральному и первичность
такого депрессивного голоса по отноше-
255 ЛОГИКА СМЫСЛА
нию к звуковой шизоидной системе. Голос не в меньшей степени противоположен
шумам, когда он заставляет их умолкнуть, чем когда он сам стонет от их агрессии
или хранит молчание. В наших снах мы постоянно переживаем переход от шума к
голосу. Исследователи правильно отмечают, что звуки, достигая спящего,
организуются в голос, готовый разбудить последнего6. Пока мы спим, мы
шизофреники, но становимся маниакально-депрессивными вблизи точки пробуждения.
Когда шизоид пытается защититься от депрессивной позиции, когда шизофреник
регрессирует по ту сторону этой позицию, то это происходит потому, что голос
угрожает всему телу, благодаря которому он действует, точно так же как он
угрожает внутренним объектам, от которых страдает. Это как в случае шизофреника,
изучающего язык, когда материнский голос должен быть незамедлительно разложен на
буквенные фонетические звуки и заново собран в неартикулированные блоки. Кража
тела, мысли и речи, которой подвергается шизофреник в своем противостоянии
депрессивной позиции, - это еще не все. Нет нужцы гадать, первичны ли эхо,
принуждение и кража, или же они только вторичны по отношению к автоматическим
феноменам. Это ложная проблема, поскольку то, что украдено у шизофреника, - это
не голос; а то, что голос украл у высоты, - это, скорее, вся звуковая
пред-голосовая система, которую он сумел превратить в свой "духовный автомат".
_____________
6 Cf. Bergson, L'Energie spirituelle, Paris, P.U.F., pp. 101-102.

Двадцать восьмая серия: сексуальность
У слова "частичное" два смысла. Во-первых, оно обозначает состояние
интроецированных объектов и соответствующее состояние влечений, привязанных к
этим объектам. С другой стороны, оно обозначает избранные телесные зоны и
состояния влечений, для которых первые служат "источником". Есть объекты,
которые сами могут быть частичными: грудь или палец для оральной зоны,
экскременты - для анальной зоны. Не стоит, однако, смешивать эти два смысла.
Часто отмечается, что два психоаналитических понятия - стадии и зоны - не
совпадают. Стадия характеризуется типом деятельности, которая ассимилирует
другие типы деятельности и реализует в определенном виде смесь влечений,
например, на первой - оральной - стадии всасывание, ассимилирующее также и анус,
или испражнение на анальной стадии, следующей за первой и наследующей от нее
рот. Зоны, напротив, представляют собой изоляцию территории и действия, которые
"инвестируются" в эту территорию, а также влечения, которые находят теперь в ней
особый источник. Частичный объект стадии дробится действиями, которым он
подчинен. С другой стороны, частичный объект зоны отделен от своего целого
территорией, которую он занимает и которая ограничивает его. Конечно,
организация зон и организация стадий происходит почти одновременно, поскольку
все упомянутые позиции вырабатываются в течении первого года жизни, причем
каждая из них вторгается в предыдущую и вмешивается в ее течение. Но главное
отличие в том, что зоны - это факты поверхности, а их организация включает
закладку, открытие и вложение третьего измерения, которое уже не является ни
глубиной, ни
257 ЛОГИКА СМЫСЛА
высотой. Можно было бы сказать, что объект зоны "проецируется", но тогда такое
проецирование - уже не глубинный механизм. Оно указывает теперь на поверхностную
операцию - то есть операцию, происходящую на поверхности.
Согласно фрейдовской теории эрогенных зон и их связи с перверсией, можно
выделить третью позицию - сексуально-извращенную. Ее автономия основывается на
соответствующем ей измерении: сексуальное извращение отличается как от
депрессивного подъема или преображения, так и от шизофренического низвержения.
Эрогенные зоны вырезаются на поверхности тела вокруг отверстий, отмеченных
слизистыми оболочками. Когда люди замечают, что внутренние органы тоже могут
стать эрогенными зонами, то это выглядит как следствие спонтанной топологии
тела. Согласно последней, как сказал Симондон по поводу мембран, "все содержимое
внутреннего пространства топологически находится в контакте с содержимым
внешнего пространства на пределах живого"1. Мало сказать, что эрогенные зоны
вырезаны на поверхности, ибо поверхность не предшествует им. Фактически, каждая
зона - это динамическая формация поверхностного пространства вокруг
сингулярности, заданной отверстием. Она может быть продолжена во всех
направлениях, вплоть до окрестности другой зоны, зависящей от другой
сингулярности. Наше сексуальное тело - это изначально клоака Арлекина. Каждая
эрогенная зона неотделима от одной или нескольких сингулярных точек, от
сериального развития, строящегося вокруг сингулярности, и от влечения,
устремляющегося на эту территорию. Она неотделима от частичного объекта,
"спроецированного" на эту территорию в качестве объекта удовлетворения (образ),
от наблюдателя или эго, связанного с этой территорией и испытывающего
удовлетворение; и от способа объединения с другими зонами. Вся поверхность -
продукт такого соединения, что, как мы увидим, порождает специфические проблемы.
Именно потому, что полная поверхность не предсу-ществует, сексуальность в ее
первом (до-генитальном)
__________
1 Gilbert Simondon, op.cit., p.263.
258 СЕКСУАЛЬНОСТЬ
аспекте следует понимать как действительное производство частичных поверхностей.
Соответствующий этому производству ауто-эротизм характеризуется объектом
удовлетворения, проецируемым на поверхность, и маленьким нарциссическим эго,
созерцающим поверхность и находящим в этом наслаждение.
Как же осуществляется это производство? Как формируется эта сексуальная позиция?
Ясно, что их принцип нужно искать в предыдущих позициях и особенно в реакции
депрессивной позиции на шизоидную позицию. Действительно, высота странно
реагирует на глубину. С точки зрения высоты кажется, что глубина выворачивается,
ориентируется по-новому, развертывает себя: с высоты птичьего полета, она всего
лишь складка, которую можно более или менее легко разгладить или, вернее,
локальное отверстие, окаймленное на поверхности. Конечно же, фиксация или
регрессия к шизоидной позиции вызывает сопротивление депрессивной позиции,
направленное на то, чтобы поверхность не смогла сформироваться. В этом случае
каждая зона усеивается тысячью отверстий, которые ее уничтожают. Или наоборот,
тело без органов замыкается в полной глубине без границ и без внешнего
пространства. Более того, депрессивная позиция сама не выстраивает поверхности;
скорее, она сталкивает в дыру любого, кто имеет неосторожность оказаться рядом с
ней - так было с Ницше, который обозрел поверхность с высоты шести тысяч футов -
но лишь для того, чтобы кануть в уже отверстую бездну (вспомним явно
маниакально-депрессивные эпизоды, предшествующие безумию Ницше). И это при том,
что высота дает возможность закладывать частичные поверхности, подобные
многоцветным полям, проплывающим под крыльями самолета. Что касается суперэго,
то несмотря на его жестокость, оно благосклонно к сексуальной организации
поверхностных зон - но лишь в той мере, в какой оно убеждено, что либидозные
влечения отделены там от деструктивных влечений глубины2.
____________
2 Это постоянная тема работ Мелани Клейн: прежде всего, суперэго сохраняет
функцию подавления в отношении не либидозных влечении, а только деструктивных
влечений, сопровождающих первые (см., например: La Psychanalyse des enfants,
pp.148-149). Именно поэтому тревога и вина рождаются не из либидозных влечений -
даже инцестуозных - а из деструктивных влечений и их подавления: "Не столько
инцестуозные тенденции, вызывающие в первый момент чувство вины, сколько сам
страх инцеста порождается в конечном счете деструктивными импульсами,
непосредственно связанными с ранними инцестуозными желаниями ребенка".
259 ЛОГИКА СМЫСЛА
Конечно, сексуальные и либидозные влечения уже действовали в глубине. Но важно
понять состояние их смеси - из влечений самосохранения, с одной стороны, и
влечений к смерти, - с другой. В глубине влечения самосохранения, задающие
систему пищеварения (всасывания и даже выделения), действительно обладают
реальными объектами и целями, но в силу беспомощности грудного ребенка они не
могут быть ни удовлетворены, ни обрести реальный объект. Вот почему так
называемые сексуальные влечения оформляются гораздо позже влечений
самосохранения, хотя рождаются вместе с ними и замещают интроецированные и
проецируемые частичные объекты объектами, которые пока еще вне их досягаемости.
Между сексуальными влечениями и симулякра-ми существует строгая
взаимодополнительность. При этом разрушение не указывает на конкретный характер
связи со сформированным реальным объектом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109


А-П

П-Я