Установка сантехники, советую знакомым 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ему пришлось постоять, прислонившись лбом к прохладной вытертой коже, и старательно восстановить в памяти всю последовательность движений. На этот раз попытка была удачной.
Не тратя времени даром, он помчался обратно вниз и вскоре поравнялся с людьми, суетившимися среди развалин.
— Чтобы я больше не видел здесь ни одной живой души! — приказал Реймонд, не сходя с седла.
Еще минута — и они с Йеном, Алеком и остальными рыцарями помчались в замок. Его все еще пробирала дрожь, стоило вспомнить шепот зловещих голосов, обитавших в Круге Камней. Ощущение было столь сильное, что Реймонд оглянулся, как будто ожидал увидеть тех, кто издавал эти потусторонние звуки. Он не сразу опомнился и заставил себя смотреть на дорогу, зябко кутаясь в плащ. Однако никакая одежда не могла изгнать стылый холод, пронизавший его до самых костей. Напрасно он пытался убедить себя, что от усталости у него разыгралось воображение, подогретое той чушью, что приходится выслушивать каждый день от суеверных ирландцев. Но стоило ему опустить взгляд на свои руки, и он увидел, что сжимает в кулаке неведомо откуда взявшийся гладкий белый камень. Реймонд не помнил, как подобрал этот камень на лужайке. И когда он пытался вскочить в седло, руки у него были пустые. Де Клер остановился, чтобы рассмотреть камень как следует. Голыш был отполирован почти до блеска и помечен незнакомым Реймонду знаком: вертикальной чертой с крючками на концах, обращенными в разные стороны.
— Де Клер! — окликнул его Йен, остановившись рядом.
— Что ты можешь сказать об этом, Магуайр? — Реймонд подал ему камень. При виде царапин на камне ирландец явно встревожился.
— Это же руна!
Реймонд не спускал с него сурового взора, ожидая пояснений.
— На рунах гадают… Эти камни бросают, чтобы узнать будущее… или разобраться в настоящем.
— Бросают? Это что, еще один вид колдовства? — Реймонду сделалось тошно еще до того, как он услышал ответ.
— Ими пользовались в старину. Где ты взял эту руну?
— На границе Круга Камней. — Реймонд забрал камень у Магуайра и не заметил, как потрясла ирландца эта новость. — Что, по-твоему, она значит?
Йен потупился. Было видно, с каким трудом дается ему этот разговор. По спине у Реймонда снова поползли мурашки, как будто кто-то старался напомнить о том, при каких обстоятельствах досталась ему эта руна — и во что он до сих пор не желал верить.
— Она означает «eihwaz», — наконец промолвил Магуайр, поднимая глаза. Реймонд явно не знал этого слова, и Йен пояснил: — Препятствие, помеха. Что-то стоит у тебя на пути, и не так-то просто от этого избавиться. Руна велит тебе остановиться и осмотреться, чтобы принять решение обдуманно и не совершить ошибку. Иначе все пойдет прахом. — Йен пожал плечами и кивнул на развалины укреплений: — Примерно как там. Это тебе еще одно предупреждение. Хорошо еще, что никого не завалило насмерть.
— Мне следовало остановить стройку после первого обвала, — процедил Реймонд, стиснув камень. — Под обломками могло погибнуть больше сотни людей.
— Совершенно верно, милорд. Это ни о чем вам не говорит? — С каждым словом Йен заводился все больше. — Если плотники трудились на совесть и если нет следов умышленного вредительства, то что же остается?
— Хотел бы я знать…
— Простите меня, милорд, за дерзость, но вы отлично все знаете! Вы просто предпочитаете этого не видеть!
Реймонд невольно отшатнулся, пораженный тем, как точно Йен угадал слова, нашептанные ему неведомым голосом в Круге Камней. Те самые слова, что так часто повторяла Фиона. Его взгляд снова приковал к себе камень с древней руной. Внезапно Реймонду стало ясно: это не он подобрал руну, а она сама его нашла.
Кит О'Каган хрипло закашлялся, безуспешно стараясь избавиться от душной влаги, заполнившей не только легкие, но и каждую клетку его тела. В тесной темнице было нечем дышать. Рана давно закрылась и больше не кровоточила, но это уже не имело значения: его убивало само это место. Он услышал чьи-то шаркающие шаги и мрачно уставился на старуху, принесшую ему еду. Она поставила поднос с водой и хлебом прямо на пол перед казематом.
— Нечего так смотреть на меня, Кит О'Каган! Узник подслеповато прищурился.
— Изольда! Великие боги, а я-то думал, ты давно подохла!
— Как бы не так! Зато ты точно отправишься на тот свет раньше меня!
Заключенный неловко встал на четвереньки, выпрямился и проковылял к решетке, зажимая рукой бок.
— Выпусти меня. Не пожалеешь!
Она лишь презрительно фыркнула в ответ, скрестив руки на груди.
— Ты все такой же! Нашкодил, а теперь лезешь из кожи вон, чтобы избежать наказания! За столько лет мог бы и повзрослеть, щенок несчастный!
— Ах ты, сука! — яростно прохрипел пленник. В припадке бешенства он даже кинулся на решетку в надежде добраться сквозь прутья до ненавистной физиономии, но не дотянулся на какую-то долю дюйма. Старуха как будто заранее знала, где ей встать. Она злорадно улыбнулась, и выцветшие глаза сверкнули былым задором.
— Помнится, ты называл меня совсем по-другому, когда хотел залезть ко мне под юбку! — Она окинула Кита с головы до ног презрительным взглядом и снова посмотрела ему в глаза.
— Это было много лет назад, — пробурчал он.
— А ты все равно остался таким же недоноском! Тебе сильно повезет, если дело кончится простой виселицей! — Изольда выразительно чиркнула себя пальцем по шее.
— Выпусти меня! — в панике взмолился он. — Ну что тебе стоит — ради старых добрых времен?
— По-твоему, я рехнулась?
— Ты все еще держишься за Фиону! — Кит с трудом сдерживал душившее его бешенство. — Разве мало она нам напакостила?
— Это Дойл обрек нас на проклятие! Он убил Эгрейн! И ты знаешь это лучше других!
— Ух как я жалею, что тебя тогда не вздернули! — Кит в ярости плюнул ей под ноги.
— Ну вот, ты опять валишь с больной головы на здоровую! — вспыхнула в ответ Изольда, но тут же успокоилась и сказала: — Это проклятие можно снять.
— Не раньше, чем подохнет эта ведьма! Не сойти мне с этого места, если я вру!
Изольда приосанилась, выпрямив свою сутулую спину. Ее темные глаза смотрели сурово и строго. Она не пожалеет своей жизни, чтобы леди Гленн-Тейза заняла подобающее ей место, и не этому жалкому человеку становиться на пути у колесницы судьбы.
— Подыхай в этой темнице, Кит. Тебе уже недолго осталось. А когда ты испустишь последний вздох, то вспомнишь, что для таких, как ты, у Господа уготован ад. Ты отправишься прямиком в преисподнюю и сможешь сам передать отцу моей госпожи, что она заняла то место, что предназначено ей по праву рождения!
Первыми полегли солдаты, освещавшие путь факелами. Еще мгновение — и вокруг воцарился кровавый хаос. Воины в серых плащах посыпались на отряд из засады в кронах деревьев. Факелы погасли, и в сгустившейся тьме Реймонд мог разглядеть лишь ближайшего бандита, которого требовалось убить. Вынимая из ножен меч, он широким замахом снес голову одному противнику и тут же повернулся к другому, готовому поразить Самсона в грудь своим копьем. Боевой конь не подвел хозяина: повинуясь нажатию колен, отступил вбок и взвился на дыбы, опрокинув нападавшего ужасными черными копытами.
С ветвей спрыгнули еще трое. Реймонд спешился и хлопнул Самсона по крупу, прогоняя с дороги. Рыцарь жутко улыбнулся своим противникам и поманил их рукой, предлагая заняться делом. Бандиты с лицами, вымазанными сажей, закутанные в грубо выделанные меха, ринулись в атаку. Мечи столкнулись, высекая искры, и Реймонд одним могучим ударом развалил первого противника от плеча до бедра. Предсмертный вой еще висел в воздухе, а бездыханное тело не успело грохнуться о землю, как Реймонд развернулся, и острая сталь его меча со свистом отсекла руку второму бандиту, а потом лишила его ноги.
Реймонд бился как бешеный, горя желанием отомстить за гибель ни в чем не повинных людей, за кровь и страдания детей и женщин. Каждым ударом он платил налетчикам за загубленные жизни и разоренные дома, за невзгоды и страдания всего народа Гленн-Тейза. Его меч собирал свою кровавую дань, а перед глазами Реймонда стояло серое, залитое кровью лицо малышки Лии. Он вспоминал, как Фиона прижимала к себе мертвую девочку и заклинала прекратить эту ужасную резню, и он разил и разил без пощады, заставляя негодяев платить жизнью за горе его народа. Потому что сейчас де Клер бился за своих людей и за свою землю. Вот именно — он бился за своих людей. Верный Карвер надежно прикрывал его спину, а Йен, Алек и Николай бились с ним рука об руку, пока под их неистовым натиском у нападавших не иссяк весь воинственный пыл и на дороге не осталось ни одного противника. Только горячая кровь сочилась на землю да раздавались жалобные стоны раненых.
Реймонд все еще оглядывался, жалея о том, что схватка кончилась так скоро. В конце концов он вонзил в землю свой меч и зарычал от бессильного гнева. Он задыхался, он был с головы до ног залит кровью своих врагов. Бушевавшая в груди ярость по-прежнему требовала выхода. Услышав, как стонет один из нападавших, он метнулся на обочину дороги и грубым рывком приподнял его, заставляя посмотреть себе в глаза.
— Почему вы это делаете? — прохрипел де Клер, поднеся к горлу раненого свой кинжал. — Чего вы добиваетесь?
Ирландец отвечал на его взгляд, не скрывая ненависти, и вместе с пузырящейся кровью с полумертвых уст слетело:
— Пошел к черту!
— Отвечай, и я помилую тебя!
Но в ответ Реймонд получил еще один ненавидящий взгляд. Одним ударом прикончив упрямца, де Клер кинулся к другому раненому.
— Милорд! — окликнул Йен, но Реймонду было не до него. Он собирался допросить еще одного бандита. — Реймонд!
Де Клер оглянулся, не выпуская из рук окровавленный кинжал.
Даже Йену стало не по себе от звериного оскала лорда Антрима.
— Они ничего не скажут!
— Еще как скажут! — Он одним рывком поднял с земли раненого ирландца, зажимавшего руками окровавленный бок. — Мы не уйдем отсюда, пока не вытрясем из них, почему они затеяли эту резню! — И он приказал, передавая пленного сэру Алеку: — А ну-ка покажи ему, чему ты выучился у турок!
Николай и Алек обменялись суровыми взглядами, дружно кивнули и привязали ирландца к дереву.
Фиона вышла во двор и окликнула Шинид. Девочка не спеша вышла из конюшни, и у Фионы упало сердце: этот упрямый взгляд не предвещал ничего хорошего.
— Что ты натворила? — спросила Фиона, тревожно оглядываясь. Но кроме трех коров, мирно жевавших жвачку, поблизости не было ни одной живой души.
Шинид стиснула кулаки и замотала головой, отказываясь отвечать. И в эту минуту из-за мешка с зерном появился молодой козлик. Путаясь в тонких голенастых ножках, он смешно споткнулся и упал мордой в грязь.
— Ох, только не это! — в ужасе вскричала Фиона: у козлика были зеленые человеческие глаза, а на голове торчали пучки рыжих волос. Коннал! Однако его превращение оказалось неполным: на голове под рожками остались человеческие уши, а главное — да простит ее Господь! — он все еще был одет в штаны и рубашку!
Фиона кинулась к Шинид, схватила ее за руку, козлика — за загривок и потащила обоих в конюшню. Козлик протестующе заблеял. Ему вторил голос Шинид.
— Сейчас же все исправь, Шинид! — приказала Фиона, обмирая от стыда. Как она объяснит все это Шивон?!
— Он обозвал меня паршивой козявкой!
— Ну, деточка, ты только что доказала, что он был прав! — Шинид явно ошарашил столь суровый приговор, и Фиона наклонилась к самому ее лицу: — Ты пустила в ход свой дар, не умея толком с ним управляться! Представляешь, что будет с нами обеими, если кто-то об этом узнает? Мало я тебя предупреждала? Или ты забыла первую заповедь? Никому не причинять вреда! Быстро делай, что я велю, потому что ему больно!
Только теперь до Шинид дошло, что же она натворила. Девочка придвинулась к козлику, не обращая внимания на то, как угрожающе он выставил рожки. Она зажмурилась, опустив руки и сжав их в кулаки, и стала читать заклинание, как будто это была детская считалка. Наконец юная чародейка повелительным жестом воздела руки к небу. Ничего не произошло, и она беспомощно оглянулась на мать. Фиона встала рядом, еще раз повторив заклинание и медленно поднимая руки. Задние ноги козлика превратились в человеческие. Чем выше она поднимала руки, тем больше Коннал возвращался к своему естественному состоянию.
Наконец у Фионы вырвался вздох облегчения: мальчик рухнул на землю, едва дыша, но не сводя с Шинид яростного взора. Он коротко глянул на Фиону, и той стало ясно: Коннал знает, чья это дочь.
— Надо было законопатить тебя в бочку и продать старьевщику! — зарычал он, ринувшись на свою обидчицу. Но Шинид успела увернуться, и Коннал снова рухнул лицом в грязь.
— Коннал, мне так жаль… — Фиона заботливо склонилась над беднягой, желая ему помочь.
— Ты что, не можешь вправить ей мозги? — сердито ответил он.
— Судя по всему, это гораздо труднее, чем я думала, — пробормотала чародейка. Она заставила Шинид сесть на землю и ткнула ее в бок: — Проси прощения!
Как всегда, девчонка не замедлила продемонстрировать свое упрямство. Она гордо скрестила руки на груди и отрезала:
— Пусть первым попросит он!
— Чтобы я стал извиняться?.. — От возмущения Коннал даже поперхнулся. — За то, что сказал правду? Нет, Шинид, ты настоящая паршивая козявка! Ты только и делаешь, что отравляешь мне жизнь своими выходками! — Он глянул на Фиону и добавил: — Сегодня утром она покрасила молоко в синий цвет. А у кур в курятнике выросли павлиньи перья!
— Ты больше не будешь отвечать за ее поступки, Коннал, — пообещала Фиона, устало вздохнув.
— Желаю удачи! — с сочувствием произнес мальчишка. Он был так измучен, что даже не обрадовался избавлению от непоседливой воспитанницы.
— Нет, одной удачи тут будет мало, — сурово промолвила Фиона, глядя на дочь. — Похоже, придется как следует ее выдрать!
С Шинид моментально слетела вся спесь.
— Прости меня, Коннал! — выпалила она.
Он буркнул в ответ что-то невнятное, все еще слишком злой, чтобы помириться, встал и протянул руку Фионе.
— Я прошу тебя не выдавать нашу тайну.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46


А-П

П-Я